Профессор

— Отравит его Кричер когда-нибудь, — пообещал Рон.

— Профессор любую отраву чует, — гордо ответил Гарри. — Мне как-то одно письмо прислали… Так он такой ор поднял, не давая мне к тому письму притронуться. И что ты думаешь? Там яд оказался, да такой хитрый, действовать начинал, когда письмо вскроешь.

— Слушай, а может, это и вправду… — задумчиво протянул Рон, — ну, он? Может, он, как Короста, анимаг… То есть, как Петтигрю.

— Проверял уже, — ответил Гарри и непроизвольно покосился на свои ноги. — Кот это, самый обычный.

— Мне кажется, он не очень-то кот, — проворчал Рон.

Грохот и звон разбившейся бутылки огневиски стали для Гарри достойным завершением этого странного разговора.

— Профессор, скотина!

— Вот зачем ты его так назвал? — в который раз спросил Рон. — Был бы он там Бантиком или Фунтиком… Теперь вот мучайся.

Профессор, вошедший в комнату, нехорошо посмотрел на Рона.

— Мао! — мрачно пообещал он.

К Джинни и Гермионе кот отнесся вполне терпимо — во всяком случае, за ноги их не драл и дохлых докси в карманы мантий не засовывал. С Живоглотом же, которого Гермиона однажды додумалась принести на Гриммо, чтобы котик не скучал, Профессор устроил великую битву, отголоски которой аукались Гарри еще не одну неделю. Да, этот котик явно не скучал.

Спал он в комнате Гарри, и тому все чаще казалось, что это он, Гарри Поттер, спит в комнате милостиво его терпящего Профессора. А еще Профессор оказался поклонником здорового образа жизни, устраивая Гарри регулярные побудки, причем орал он громче любого будильника, а если хозяин не сразу вставал, то кот мог и врезать ему по физиономии. На завтрак Профессор требовал исключительно овсянку, причем и для Гарри тоже, изредка делая поблажки в виде яичницы с беконом. А уж спиртное кот не терпел совершенно.

На почве нелюбви к выпивке Профессор даже примирился с Кричером, который все поминал недостойного хозяина Сириуса и погреба Блэков. А уж приносить в дом что-то крепче чая или кофе было вообще чревато. Единственное исключение Профессор делал для вишневой настойки Молли Уизли, которую — Молли, не настойку — Профессор всегда приветствовал с искренней радостью.

Чердак в доме Блэков не давал покоя Гарри давно — и вот он, получив долгожданный выходной, решил разобрать, наконец, эти мордредовы залежи. Остальные помещения в доме были уже приведены в порядок, и Гарри, вздохнув, поднялся вверх по крутой лестнице. Профессор, подумав, последовал за ним — любопытство было одной из главных черт характера этой многогранной личности.

Чердак был почти пустым — у волшебников нет проблем, как избавиться от надоевших или сломанных вещей. Гарри посмотрел на висящую под балкой старую колыбель, вздохнул, вспомнив крестного, и легонько ее качнул.

Колыбель продолжала раскачиваться еще несколько минут, и Гарри подумал, что когда-нибудь она сможет пригодиться и его собственным детям. У стены стояло два сундука, заполненных старинной одеждой — не то маггловской, не то магической — Гарри так и не понял. На крышке одного из сундуков отогнулся край металлической оковки, и Гарри, в который раз помянув Мордреда, сунул в рот окровавленный палец. Профессор неодобрительно взглянул на него, и Гарри, достав палочку, произнес Акваменти, промывая царапину.

Он отвернулся от сундука — и вдруг увидел мелькнувшую вдали человеческую фигуру.

— Это еще что такое, — недоуменно пробормотал он, но тут же тихо засмеялся. Зеркало. Старое, в резной раме, но почему-то не пыльное, как все остальные вещи на чердаке. Гарри подошел к нему и зачем-то провел пальцами по странно потеплевшему стеклу.

Профессор негодующе заорал, но Гарри, не обращая на него внимания, пристально всматривался в зеркало. Он видел там самого себя, но за его спиной начали вырисовываться силуэты других людей, так хорошо ему знакомых.

— Гарри, сынок! — позвала его мама, а Сириус протянул к нему руки — и Гарри, забыв обо всем на свете, шагнул туда, где были все те, кого он так любил и потерял.

Он не дотянулся до руки Сириуса каких-то нескольких сантиметров — Профессор прыгнул ему на грудь, отталкивая от зеркала, и изо всех сил ударил лапой по лицу, прогоняя наваждение прочь.

Невыразимцы, которых вызвал Гарри, очень осторожно упаковали зеркало в какую-то черную ткань, которая словно поглощала весь попадавший на нее свет, и поспешно отбыли прочь, а их главный, представившийся как мистер Кроакер, серьезно сказал:

— Ваша удача, мистер Поттер, похоже, сильнее вашего умения притягивать неприятности. От таких вещей, как это зеркало, спастись почти невозможно. Редкая вещь, сейчас таких не делают.

— Это все Профессор, — пробормотал Гарри. — Если бы не он…

— Именно, — без улыбки подтвердил невыразимец, прощаясь с ним.

— Гарри! — ахнула Гермиона, узнавшая об этой истории. — Как же ты так…