Фандом: Самая плохая ведьма. Разозлившись на Милдред, Этель Хэллоу применяет к ней заклинание. Но какие последствия будет иметь эта неосторожная магия?
Добавить в моё избранное
52 мин, 15 сек 14426
— Да, — ответила Милдред.
— И ты еще в здравом уме? — удивилась Руби.
— Вы знаете, это было не так уж и плохо. Она была довольно мила со мной и тоже болела.
Энид недоверчиво смотрела на подругу.
— Ты не хочешь рассказать нам, что конкретно произошло? — спросила Джадо.
Милдред погрузилась в воспоминания последних дней. Она рассказала подругам все, начиная с того, как Этель наложила на нее заклинание и до сего момента, опустив лишь самый жуткий момент, когда у мисс Хардбрум остановилось дыхание и она увидела шрамы на ее теле. Девочка справедливо рассудила, что мисс Хардбрум не хотела бы, чтобы об этом узнали другие ученицы.
— Так вот почему последние несколько дней Этель заставили мыть полы по всей школе, — сообразила Джадо.
— Разве? — удивилась Милдред. — Но мисс Хардбрум толком даже не разговаривала с ней.
— Хотелось бы мне быть мухой на стене во время этого разговора! — рассмеялась Энид.
— Она это заслужила, за то, что прокляла Милли, — заметила Мод.
Подруги провели в комнате Милдред несколько часов, делясь последними сплетнями и гадая, какое наказание Х-Б придумает для Этель. Но через некоторое время оживленных разговоров, девочки заметили, что Милдред снова крепко спит. Мод поправила на подруге одеяло, и они тихонько покинули ее комнату.
В течение следующих нескольких дней Милдред и мисс Хардбрум в основном спали, восстанавливаясь после тяжелой болезни. Миссис Тапиока старалась кормить их как можно лучше, и даже умудрилась передать Милдред шоколадный торт, причитая, что бедная девочка совсем исхудала и ей нужно лучше питаться. Вскоре на щеках девочки снова заиграл здоровый румянец, да и к Констанс вернулся ее обычный, слегка бледный цвет лица.
На следующее утро они обе были еще очень бледны, но все же смогли вернуться к своему привычному распорядку дня. Мисс Кэкл попросила девочку зайти к ней в кабинет после завтрака. Войдя в кабинет директрисы, девочка обнаружила, что мисс Хардбрум тоже находится там.
— Присаживайся, Милдред, — сказала мисс Кэкл, указав на стул, стоящий перед своим столом. — Не надо так нервничать, дорогая, тебе ничего не угрожает. Хотя ты и можешь вернуться к занятиям, в течение последующих недель тебе все равно надо будет больше отдыхать. А теперь у мисс Хардбрум и у меня есть к тебе одно предложение.
Милдред заинтересованно взглянула сначала на директрису, а потом на мисс Хардбрум.
— Ты не могла бы в свободное время воссоздать свой рисунок с летящими по небу ведьмами из школы Кэкл для картинной галереи в большом зале?
Милдред недоуменно уставилась на учителей.
— Вы серьезно? — спросила она. — Вы хотели бы повесить мою картину в большом зале?
— Если ты не против, Милдред, — ответила мисс Хардбрум. — Этот рисунок как раз отражает все принципы нашей школы и новым ученицам, которые придут в сюда учиться, будет полезно увидеть это, чтобы наиболее полно представить, что представляет собой академия Кэкл. Грацию, элегантность, волшебство и уверенность в своих силах.
— Я… Я с удовольствием! — ахнула Милдред, не в силах поверить, что ей дали разрешение на нечто подобное. Эта новость наполняла ее сердце радостным предвкушением и волнением.
— Отлично, — просияла мисс Кэкл. — Очень хорошо, Милдред. Ты можешь идти на занятия.
— Спасибо вам, мисс Кэкл. И вам, мисс Хардбрум!
— Ох, и Милдред? — голос мисс Хардбрум остановил ее, когда она уже повернула ручку двери. На лице учительницы было довольно странное выражение — что-то среднее между гневом и ухмылкой. — Не могла бы ты найти Этель и сказать ей, что я и мисс Кэкл хотели бы видеть ее, чтобы сказать пару слов?
— Да, мисс Хардбрум, — улыбнулась Милдред, понимая, что впервые за все время не она являлась причиной гнева Х-Б.
— И ты еще в здравом уме? — удивилась Руби.
— Вы знаете, это было не так уж и плохо. Она была довольно мила со мной и тоже болела.
Энид недоверчиво смотрела на подругу.
— Ты не хочешь рассказать нам, что конкретно произошло? — спросила Джадо.
Милдред погрузилась в воспоминания последних дней. Она рассказала подругам все, начиная с того, как Этель наложила на нее заклинание и до сего момента, опустив лишь самый жуткий момент, когда у мисс Хардбрум остановилось дыхание и она увидела шрамы на ее теле. Девочка справедливо рассудила, что мисс Хардбрум не хотела бы, чтобы об этом узнали другие ученицы.
— Так вот почему последние несколько дней Этель заставили мыть полы по всей школе, — сообразила Джадо.
— Разве? — удивилась Милдред. — Но мисс Хардбрум толком даже не разговаривала с ней.
— Хотелось бы мне быть мухой на стене во время этого разговора! — рассмеялась Энид.
— Она это заслужила, за то, что прокляла Милли, — заметила Мод.
Подруги провели в комнате Милдред несколько часов, делясь последними сплетнями и гадая, какое наказание Х-Б придумает для Этель. Но через некоторое время оживленных разговоров, девочки заметили, что Милдред снова крепко спит. Мод поправила на подруге одеяло, и они тихонько покинули ее комнату.
В течение следующих нескольких дней Милдред и мисс Хардбрум в основном спали, восстанавливаясь после тяжелой болезни. Миссис Тапиока старалась кормить их как можно лучше, и даже умудрилась передать Милдред шоколадный торт, причитая, что бедная девочка совсем исхудала и ей нужно лучше питаться. Вскоре на щеках девочки снова заиграл здоровый румянец, да и к Констанс вернулся ее обычный, слегка бледный цвет лица.
На следующее утро они обе были еще очень бледны, но все же смогли вернуться к своему привычному распорядку дня. Мисс Кэкл попросила девочку зайти к ней в кабинет после завтрака. Войдя в кабинет директрисы, девочка обнаружила, что мисс Хардбрум тоже находится там.
— Присаживайся, Милдред, — сказала мисс Кэкл, указав на стул, стоящий перед своим столом. — Не надо так нервничать, дорогая, тебе ничего не угрожает. Хотя ты и можешь вернуться к занятиям, в течение последующих недель тебе все равно надо будет больше отдыхать. А теперь у мисс Хардбрум и у меня есть к тебе одно предложение.
Милдред заинтересованно взглянула сначала на директрису, а потом на мисс Хардбрум.
— Ты не могла бы в свободное время воссоздать свой рисунок с летящими по небу ведьмами из школы Кэкл для картинной галереи в большом зале?
Милдред недоуменно уставилась на учителей.
— Вы серьезно? — спросила она. — Вы хотели бы повесить мою картину в большом зале?
— Если ты не против, Милдред, — ответила мисс Хардбрум. — Этот рисунок как раз отражает все принципы нашей школы и новым ученицам, которые придут в сюда учиться, будет полезно увидеть это, чтобы наиболее полно представить, что представляет собой академия Кэкл. Грацию, элегантность, волшебство и уверенность в своих силах.
— Я… Я с удовольствием! — ахнула Милдред, не в силах поверить, что ей дали разрешение на нечто подобное. Эта новость наполняла ее сердце радостным предвкушением и волнением.
— Отлично, — просияла мисс Кэкл. — Очень хорошо, Милдред. Ты можешь идти на занятия.
— Спасибо вам, мисс Кэкл. И вам, мисс Хардбрум!
— Ох, и Милдред? — голос мисс Хардбрум остановил ее, когда она уже повернула ручку двери. На лице учительницы было довольно странное выражение — что-то среднее между гневом и ухмылкой. — Не могла бы ты найти Этель и сказать ей, что я и мисс Кэкл хотели бы видеть ее, чтобы сказать пару слов?
— Да, мисс Хардбрум, — улыбнулась Милдред, понимая, что впервые за все время не она являлась причиной гнева Х-Б.
Страница 15 из 15
