Фандом: Гарри Поттер. Гарри Поттер оказался сквибом и потому не представлял интереса ни для кого в магическом мире. Никто не знал, что в роковой Хэллоуин он стал крестражем, так что и воскрешение в его теле Тёмного Лорда прошло незамеченным. Но Том не остался прежним. Жизнь среди магглов изменила его сильнее, чем можно было представить.
Добавить в моё избранное
13 мин, 15 сек 8490
— Гарри, с днём рождения!
— Спасибо, тётя, — искренне улыбнулся тот. — А где Дадли?
— Не все родились жаворонками, дорогой, — потрепала племянника по волосам Петунья. — Садись завтракать, именинник. Уверена, Дадли скоро спустится.
Гарри кивнул и приступил к завтраку.
«Ещё год, и я уеду из этого дома, — тщательно пережёвывая бекон, думал Том Риддл. — Немного ментального воздействия, и магглы становятся ручными… Но всё равно, я хочу в магический мир!»
Когда он «очнулся» в теле восьмилетнего Гарри Поттера, у бывшего Волдеморта едва не случилась истерика. Мало того, что его наказали за непонятно кем разбитую чашку и затолкали в тёмный, пыльный, тесный чулан, так вдобавок магия совершенно не слушалась! И он ничего не мог с этим поделать.
Первые недели жизни с Дурслями были настоящей пыткой и для Тома, и для магглов, привыкших к безропотному Гарри. Но Том безропотным не был никогда: сколько себя помнил, он зубами выгрызал себе путь к солнцу, и благополучие в доме проклятых магглов он добивался также — зубами. Пятьдесят лет прошло с тех пор, как Том перестал быть бесправным, беззащитным ребёнком, но вбитые в приюте привычки никуда не делись, они просто ушли вглубь; теперь же способность выживать вновь стала актуальна, и Том уступил инстинктам.
Память Гарри Поттера никуда не делась, и Том знал о неблагоприятном диагнозе, поставленном Снейпом, но быть сквибом отказывался. Магия почти не слушалась, ощущаясь не так как раньше — частью себя, а словно отдельно: как одежда с чужого плеча. Но сдаваться Том не собирался. Да, простейшие заклинание валили его с ног, в самом что ни на есть прямом смысле этого слова, но с каждым разом выходили сильнее, а он — быстрее восстанавливался. Сквибом был не Том, а тело, в котором он оказался.
Не описать словами, какой ужас он испытал в первый момент; он разучился плакать так давно, что даже не сразу понял, почему щёки стали влажными. Но Тёмным Лордом не мог стать слабовольный человек, а потому Том быстро стёр следы слабости и приступил к тренировкам.
Мысли о крестражах не давали покоя. Дневник, кольцо, диадема, медальон — как могло произойти, что его крестражи оказались разрушены?! Почему он возродился в теле Избранного героя пророчества, если тот не был его крестражем? И куда пропали семь лет его жизни? Ответов у него не было, и в ближайшее время их появление не предвиделось. Были более насущные проблемы…
Приручение Дурслей потребовало времени. От любимого Империо пришлось отказаться и потратить почти два месяца на приготовление зелий доверия и дружбы (модифицированных до неузнаваемости в следствии отсутствия нужных ингредиентов), однако результат стоил затраченных усилий. Вот уже два года, как никому не нужный сирота Том Риддл жил в настоящей семье. Необходимость в зельях скоро отпала, так как Дурсли привыкли любить племянника, да и магия восстанавливалась… Второе детство определённо нравилось Лорду Волдеморту.
Всю неделю перед одиннадцатилетием тела Том провёл как на иголках. А ну-ка Поттера списали со счетов, и письмо не придёт?
Дурсли заметили нервозность племянника и, как могли, старались поднять ему настроение. Но всё было тщетно — сова не прилетела.
— Гарри, что с тобой? Тебя кто-то обидел? — спросил Дадли, заглянув после обеда в спальню кузена. — Хочешь, вместе набьём ему морду?
Представив себе ошарашенное лицо Дамблдора, когда маггловкий одиннадцатилетний ребёнок кинется на него с кулаками, Том не выдержал и расхохотался.
— Не парься, Дэ.
— Я могу тебе помочь?
Том задумался. Три драки, произошедшие вскоре после его возрождения в этом теле, доказали Дадли, что кузен не так прост и ссориться с ним себе дороже. Некоторое время между ними сохранялся холодный нейтралитет, но со временем мальчишки-ровесники нашли общий язык. Для Тома отношения в семье вообще были в новинку — он просто не умел верить людям, — но благодаря легилименции знал, что кузен на самом деле хорошо к нему относится, и предложение помощи из его уст — искренно.
— Мне нужно кое-куда сходить. Прикроешь?
— Не вопрос, — солидно кивнул Дадли. — Когда?
— Завтра, — сразу же ответил Том. — Ты вроде к Пирсу собирался?
— Скажу маме, что мы вместе идём.
— Спасибо, Дэ, — уже не спотыкаясь на непривычном слове, поблагодарил Том.
— Свои люди, Эйч, — отмахнулся Дадли, оставив кузена одного.
К походу в Косой переулок Том подготовился даже более тщательно, чем к первому рейду Пожирателей смерти. Раз приглашение в школу ему не прислали, придётся отказаться от плана войти в магический мир на правах Мальчика-Который-Выжил и действовать по-тихому.
Заклинания Высшей магии были недоступны детскому телу, и Том был вынужден отказаться от такого удобного средства, как невидимость, да и Оборотное зелье в Литтл Уингинге варить было не из чего.
— Спасибо, тётя, — искренне улыбнулся тот. — А где Дадли?
— Не все родились жаворонками, дорогой, — потрепала племянника по волосам Петунья. — Садись завтракать, именинник. Уверена, Дадли скоро спустится.
Гарри кивнул и приступил к завтраку.
«Ещё год, и я уеду из этого дома, — тщательно пережёвывая бекон, думал Том Риддл. — Немного ментального воздействия, и магглы становятся ручными… Но всё равно, я хочу в магический мир!»
Когда он «очнулся» в теле восьмилетнего Гарри Поттера, у бывшего Волдеморта едва не случилась истерика. Мало того, что его наказали за непонятно кем разбитую чашку и затолкали в тёмный, пыльный, тесный чулан, так вдобавок магия совершенно не слушалась! И он ничего не мог с этим поделать.
Первые недели жизни с Дурслями были настоящей пыткой и для Тома, и для магглов, привыкших к безропотному Гарри. Но Том безропотным не был никогда: сколько себя помнил, он зубами выгрызал себе путь к солнцу, и благополучие в доме проклятых магглов он добивался также — зубами. Пятьдесят лет прошло с тех пор, как Том перестал быть бесправным, беззащитным ребёнком, но вбитые в приюте привычки никуда не делись, они просто ушли вглубь; теперь же способность выживать вновь стала актуальна, и Том уступил инстинктам.
Память Гарри Поттера никуда не делась, и Том знал о неблагоприятном диагнозе, поставленном Снейпом, но быть сквибом отказывался. Магия почти не слушалась, ощущаясь не так как раньше — частью себя, а словно отдельно: как одежда с чужого плеча. Но сдаваться Том не собирался. Да, простейшие заклинание валили его с ног, в самом что ни на есть прямом смысле этого слова, но с каждым разом выходили сильнее, а он — быстрее восстанавливался. Сквибом был не Том, а тело, в котором он оказался.
Не описать словами, какой ужас он испытал в первый момент; он разучился плакать так давно, что даже не сразу понял, почему щёки стали влажными. Но Тёмным Лордом не мог стать слабовольный человек, а потому Том быстро стёр следы слабости и приступил к тренировкам.
Мысли о крестражах не давали покоя. Дневник, кольцо, диадема, медальон — как могло произойти, что его крестражи оказались разрушены?! Почему он возродился в теле Избранного героя пророчества, если тот не был его крестражем? И куда пропали семь лет его жизни? Ответов у него не было, и в ближайшее время их появление не предвиделось. Были более насущные проблемы…
Приручение Дурслей потребовало времени. От любимого Империо пришлось отказаться и потратить почти два месяца на приготовление зелий доверия и дружбы (модифицированных до неузнаваемости в следствии отсутствия нужных ингредиентов), однако результат стоил затраченных усилий. Вот уже два года, как никому не нужный сирота Том Риддл жил в настоящей семье. Необходимость в зельях скоро отпала, так как Дурсли привыкли любить племянника, да и магия восстанавливалась… Второе детство определённо нравилось Лорду Волдеморту.
Всю неделю перед одиннадцатилетием тела Том провёл как на иголках. А ну-ка Поттера списали со счетов, и письмо не придёт?
Дурсли заметили нервозность племянника и, как могли, старались поднять ему настроение. Но всё было тщетно — сова не прилетела.
— Гарри, что с тобой? Тебя кто-то обидел? — спросил Дадли, заглянув после обеда в спальню кузена. — Хочешь, вместе набьём ему морду?
Представив себе ошарашенное лицо Дамблдора, когда маггловкий одиннадцатилетний ребёнок кинется на него с кулаками, Том не выдержал и расхохотался.
— Не парься, Дэ.
— Я могу тебе помочь?
Том задумался. Три драки, произошедшие вскоре после его возрождения в этом теле, доказали Дадли, что кузен не так прост и ссориться с ним себе дороже. Некоторое время между ними сохранялся холодный нейтралитет, но со временем мальчишки-ровесники нашли общий язык. Для Тома отношения в семье вообще были в новинку — он просто не умел верить людям, — но благодаря легилименции знал, что кузен на самом деле хорошо к нему относится, и предложение помощи из его уст — искренно.
— Мне нужно кое-куда сходить. Прикроешь?
— Не вопрос, — солидно кивнул Дадли. — Когда?
— Завтра, — сразу же ответил Том. — Ты вроде к Пирсу собирался?
— Скажу маме, что мы вместе идём.
— Спасибо, Дэ, — уже не спотыкаясь на непривычном слове, поблагодарил Том.
— Свои люди, Эйч, — отмахнулся Дадли, оставив кузена одного.
К походу в Косой переулок Том подготовился даже более тщательно, чем к первому рейду Пожирателей смерти. Раз приглашение в школу ему не прислали, придётся отказаться от плана войти в магический мир на правах Мальчика-Который-Выжил и действовать по-тихому.
Заклинания Высшей магии были недоступны детскому телу, и Том был вынужден отказаться от такого удобного средства, как невидимость, да и Оборотное зелье в Литтл Уингинге варить было не из чего.
Страница 1 из 4
