Все началось с нее… черной розы. Но это было неправильно… Им было нельзя сближаться. Теперь, их ждут мучения. (Данная история является порождением бреда автора и только им. Не надо принимать ее за канон или основу оного.
Добавить в моё избранное
148 мин, 36 сек 11823
Отдернув по инерции голову, я схватился за вторую разодранную щеку.
— Мне не нужен сын, дружащий с людьми! Убей ее сам, как и было велено, иначе… Я убью вас обоих… — Прошипел Кабадатх и чуть отошел в сторону, словно не хотел испачкаться во время «шоу».
«Убить её? Но она же мой друг! Я… я»… — Слезы еще настойчивее заструились по моим щекам, я смотрел на полуживую Эмили, а та, приоткрыв глаза, смотрела на кроны деревьев.
— С… Сленди… — тихо позвала она, все еще не в силах восстановить дыхание, — Сл… енди… пожа… пожалуйста… убей…. убей меня… Я не хочу… чтобы с тобой… что-то случилось… — Делая паузы, произнесла она. Испуганная, маленькая девочка, которую едва не задушил мой отец, теперь молила меня о том, чтобы я убил ее и сам спасся. Я посмотрел сначала на отца, потом на Эмили. Выбора у меня не было.
«Если не я… ей будет только хуже. А я… не хочу!» — Еще мгновение и моя рука с острыми когтями пронзила грудную клетку девочки, легко, словно нож — масло. Эмили, громко закричав в последний раз, закрыла свои глаза и в момент, когда я вырвал ее сердце из груди, уже перестала подавать признаков жизни. Кровь хлынула не останавливаемым потоком. Красная… и так аппетитно пахнущая… От этой мысли я дрогнул и сглотнув, поднялся и подошел к отцу, протянув ему детское, запачканное алой жидкостью сердце своей первой и единственной подруги. Кабадатх же равнодушно хмыкнув, посмотрел на мою руку и приказал:
— Съешь его, — Я вновь вздрогнул. Помедлил. Сомневался…
«Съесть? Зачем? Это же человеческая плоть! Я… не»… — Посмотрев в лицо Кабадатху, я вновь вздрогнул, но перечить не стал. Бедная Эмили отдала свою жизнь, чтобы жил я. А значит, она совсем не хотела, чтобы отец отправил в холодную бездну и меня, следом за ней. Подтянув маленький, не больше кулачка орган, я, оголив острые зубы, которыми меня наделила «природа», откусил довольно приличный кусок, прожевывая мясо. Что-то ударило мне в голову… Этот вкус… он… он… Он бесподобен! Остатки сокровенного сердца я съел в два счета, прожевав и проглотив, словно я не ел несколько недель и был очень голоден. Этот вкус, запах… мне никогда не забыть. Ничего подобного я раньше не испытывал. Мне хотелось еще… и еще… Я быстро оглянулся на бездыханное тело и подбежал к нему. Мне теперь было все равно. Мной управляла жажда ощутить еще столь сладкий, будоражащий воображение вкус. Я оторвал руку Эмили и, откинув в сторону кусок рукава от ее платья, стал жадно откусывать столь нежную, детскую плоть. Кровь запачкала меня и мою одежду, но я не обращал на это внимания. Я ел и ел, не останавливаясь, словно был под гипнозом или еще чем…
Остальная трапеза не заняла у меня много времени, уже через пол часа я дожевывал глазные яблоки своей человеческой подруги, оставив их на десерт. Лишь когда я полностью съел и целиком насладился юным, людским мясом, я смог прийти в себя и посмотрел на Кабадатха. Тот не выглядел сердитым или довольным. Он все это время, лишь наблюдал. Когда же я закончил, он подошел ко мне и, схватив за руку с силой, от чего я даже пискнул испуганно, переместил обоих в поместье. Наш дом.
Конец POV
Слендер проснулся в холодном поту, все на том же полу, тяжело и прерывисто дыша.
«Всего лишь сон?… По мне так… хуже реальности»… — Все еще скованный и ослабленный безликий с трудом поднялся, садясь на каменный пол. Боль во всем теле не унималась. Но тут он ощупал свою шею. Ошейник пропал! Сейчас он был только скован цепями. Силы… они постепенно возвращались к нему. Слендер, не медля, порвал цепи, без отнимающего силы ошейника это не было проблемой. Щупальца за спиной убийцы незамедлительно показавшись, помогли своему ослабевшему хозяину побыстрее подняться. Осмотрев себя и свои заживающие постепенно раны, Слендер пришел к выводу, что тут явно кто-то помог. Хотя… это было и так очевидно. Но вот кто?…
— Вижу, ты уже пришел в себя, Слендер, — Послышался позади, из темноты знакомый до боли голос. Слендер, незамедлительно обернувшись, ошарашено выпалил:
— Ты!?…
— Что ты здесь забыла? — Холодно спросил безликий, на что Смерть вновь усмехнулась и хихикнула приглушенно.
— Что? Я здесь для того, чтобы помочь тебе… А помощь тебе не помешает. Твой папаша сейчас…
— Мне не нужен сын, дружащий с людьми! Убей ее сам, как и было велено, иначе… Я убью вас обоих… — Прошипел Кабадатх и чуть отошел в сторону, словно не хотел испачкаться во время «шоу».
«Убить её? Но она же мой друг! Я… я»… — Слезы еще настойчивее заструились по моим щекам, я смотрел на полуживую Эмили, а та, приоткрыв глаза, смотрела на кроны деревьев.
— С… Сленди… — тихо позвала она, все еще не в силах восстановить дыхание, — Сл… енди… пожа… пожалуйста… убей…. убей меня… Я не хочу… чтобы с тобой… что-то случилось… — Делая паузы, произнесла она. Испуганная, маленькая девочка, которую едва не задушил мой отец, теперь молила меня о том, чтобы я убил ее и сам спасся. Я посмотрел сначала на отца, потом на Эмили. Выбора у меня не было.
«Если не я… ей будет только хуже. А я… не хочу!» — Еще мгновение и моя рука с острыми когтями пронзила грудную клетку девочки, легко, словно нож — масло. Эмили, громко закричав в последний раз, закрыла свои глаза и в момент, когда я вырвал ее сердце из груди, уже перестала подавать признаков жизни. Кровь хлынула не останавливаемым потоком. Красная… и так аппетитно пахнущая… От этой мысли я дрогнул и сглотнув, поднялся и подошел к отцу, протянув ему детское, запачканное алой жидкостью сердце своей первой и единственной подруги. Кабадатх же равнодушно хмыкнув, посмотрел на мою руку и приказал:
— Съешь его, — Я вновь вздрогнул. Помедлил. Сомневался…
«Съесть? Зачем? Это же человеческая плоть! Я… не»… — Посмотрев в лицо Кабадатху, я вновь вздрогнул, но перечить не стал. Бедная Эмили отдала свою жизнь, чтобы жил я. А значит, она совсем не хотела, чтобы отец отправил в холодную бездну и меня, следом за ней. Подтянув маленький, не больше кулачка орган, я, оголив острые зубы, которыми меня наделила «природа», откусил довольно приличный кусок, прожевывая мясо. Что-то ударило мне в голову… Этот вкус… он… он… Он бесподобен! Остатки сокровенного сердца я съел в два счета, прожевав и проглотив, словно я не ел несколько недель и был очень голоден. Этот вкус, запах… мне никогда не забыть. Ничего подобного я раньше не испытывал. Мне хотелось еще… и еще… Я быстро оглянулся на бездыханное тело и подбежал к нему. Мне теперь было все равно. Мной управляла жажда ощутить еще столь сладкий, будоражащий воображение вкус. Я оторвал руку Эмили и, откинув в сторону кусок рукава от ее платья, стал жадно откусывать столь нежную, детскую плоть. Кровь запачкала меня и мою одежду, но я не обращал на это внимания. Я ел и ел, не останавливаясь, словно был под гипнозом или еще чем…
Остальная трапеза не заняла у меня много времени, уже через пол часа я дожевывал глазные яблоки своей человеческой подруги, оставив их на десерт. Лишь когда я полностью съел и целиком насладился юным, людским мясом, я смог прийти в себя и посмотрел на Кабадатха. Тот не выглядел сердитым или довольным. Он все это время, лишь наблюдал. Когда же я закончил, он подошел ко мне и, схватив за руку с силой, от чего я даже пискнул испуганно, переместил обоих в поместье. Наш дом.
Конец POV
Слендер проснулся в холодном поту, все на том же полу, тяжело и прерывисто дыша.
«Всего лишь сон?… По мне так… хуже реальности»… — Все еще скованный и ослабленный безликий с трудом поднялся, садясь на каменный пол. Боль во всем теле не унималась. Но тут он ощупал свою шею. Ошейник пропал! Сейчас он был только скован цепями. Силы… они постепенно возвращались к нему. Слендер, не медля, порвал цепи, без отнимающего силы ошейника это не было проблемой. Щупальца за спиной убийцы незамедлительно показавшись, помогли своему ослабевшему хозяину побыстрее подняться. Осмотрев себя и свои заживающие постепенно раны, Слендер пришел к выводу, что тут явно кто-то помог. Хотя… это было и так очевидно. Но вот кто?…
— Вижу, ты уже пришел в себя, Слендер, — Послышался позади, из темноты знакомый до боли голос. Слендер, незамедлительно обернувшись, ошарашено выпалил:
— Ты!?…
21. Свобода
— Не стоит так громко говорить, Слендер, — В каменной темнице раздался едкий смешок. Женский, невероятно чарующий голос ласкал слух. Пред убийцей предстала сама Смерть. Накинув на голову капюшон своего плаща, она не скрывала своего черного, как сама бездна, платья с открытым декольте на груди. Само платье целиком закрывало ноги, переходя в черный дым, не доходя до каменного пола. Сама Смерть своеобразно парила в воздухе. Ее бледная кожа, покрытая узорными, едва заметными татуировками контрастировала с черными, вьющимися у самых кончиков, волосами и белыми, без зрачков глазами.— Что ты здесь забыла? — Холодно спросил безликий, на что Смерть вновь усмехнулась и хихикнула приглушенно.
— Что? Я здесь для того, чтобы помочь тебе… А помощь тебе не помешает. Твой папаша сейчас…
Страница 32 из 40
