Еще один мальчик

Я думал, что буду худшим в своем классе, а они будут мне подсказывать, как колдовать, как зелья варить, как на метле летать, предлагать разные варианты… будут поправлять Биннса и рассказывать про волшебную историю или географию, и я от них столько узнаю! А они ни-чер-та не знают. Про собственную историю! Про собственную магию! Мам, они у меня списывают. Они у меня спрашивают, как заклинания делать! У магла!

— В этом нет ничего страшного. Я грязнокровка, выросла среди маглов, но была лучшей ученицей на курсе, — сдержанно сказала Гермиона. — Твой отец вырос среди маглов, но был сильнейшим волшебником. Сам-Знаешь-Кто вырос в магловским приюте… Ты никак не хочешь признать, что быть волшебником в ста поколениях ничего не значит. Кровь не имеет значения, что бы ни внушали на твоем Слизерине. Значат только талант и врожденные способности. Ты придаешь чистокровности чрезмерный смысл.

На эту тему спорить с Гермионой было бесполезно, и Бобби покладисто согласился.

— Помнишь, когда я учился в магловской школе, там был такой Бутс, из третьего класса? Я одного парня с Бутсом всё время путаю. Однажды обознался и Бутсом его обозвал.

— Какой ужас, — иронически признала Гермиона.

— Мам, это правда ужасно. Он вылитый Бутс, такой же магловский болван. И шуточки у него те же дурацкие. Стоило ли уходить из магловской школы, чтобы нарваться на такого же Бутса?

— А ты думал, что магические школы такие особенные, что в них Бутсов не бывает? Бутсы есть в любой школе, — холодно сказала Гермиона. — Мне кажется, Бобби, что у тебя было неадекватное представление о Хогвартсе, которое не сбылось и ты по этому поводу слишком страдаешь. Проблема не в школе, а в твоих фантазиях.

— Да, мама.

— А кроме страданий, что ты не худший, а лучший ученик, какие еще претензии?

— Никаких, — быстро сказал Бобби.

Разочарование

Увы, Бобби был страшно разочарован Хогвартсом…

Но не Слизерином. Он не уставал повторять, что единственное, что он сделал в Хогвартсе правильно, это поступил на Слизерин.

Слизерин ему нравился… Чего не скажешь об остальных факультетах, учителях и уроках.

Впрочем, давайте после каникул посетим вместе с Тетушкой Норрис один из них и проверим?

Куда же нам пойти, чтобы полюбоваться на Бобби? Все, кто знает Бобби, посоветуют посетить зельеварение. Вас заверят, что это будет «зрелище». Проверим?

Действительно.

Успехи Бобби в зельях всего за один школьный год были невероятны. Он ушел далеко вперед по сравнению с мальчишкой, который взрывал котлы на маминой кухне!

Войдем в подземелья Хогвартса, где располагается класс зельеварения, и посмотрим в класс. Это большое, просторное помещение, уставленное лабораторными столами с котлами и таганками на столешнице, округ которых работают в паре ученики; в углу класса стоит шкаф с ингредиентами, а на стене висит грифельная доска.

Сейчас на доске написана инструкция — светящимися чернилами, чтобы ученики могли ее видеть в дыму котлов и испарений; сейчас урок в разгаре, и надпись на доске сияет сквозь легкий туман.

Профессор Слагхорн, учитель зельеварения, ходит между рядами парт, делая замечания. В классе стоит ровный гул. в котором смешались шепот, стук пестиков, булькание котлов и звякание ложек, помешивающих варево.

На партах, к которым профессор Слагхорн поворачивается спиной, озорники кидаются ингредиентами, некоторые швыряются записками. Одну девочку соседка бьет ложкой по лбу…

Вот профессор проходит мимо парты, где работает Фред Уизли. Фред работает в паре с Найлом, Тайгер — с Буллером. Они справляются вполне успешно.

Но мы пришли наблюдать не за ними, а за Бобби Грейнджером.

Вот и парта Бобби; он стоит над своим котлом в гордом одиночестве.

(Не знаю, как это у него всегда получается, но у Бобби нет пары. Ни на одном уроке. Эта традиция началась еще в магловской школе — он как-то привык садиться один… )

Может, Бобби удобно, что ему никто не мешает?

Погруженный в свои мысли, не замечая никого, он священнодействует над котлом.

Да, больше всего это похоже на священнодействие. Лаборатория чуть не лопалась от шума и была полна людей, а Бобби, казалось, никого не видел. Были только он и котел.

Бобби, казалось, присутствует не здесь, не в классе, а в каком-то ином мире; как в рассказах о мастерах Чайной церемонии, которых отрешала от всех во врем таинства нечеловеческая сосредоточенность на своем ритуале.

Бобби смотрит на котел, как Трелони — на свой оракул, и кажется, что ему знакомо то состояние медитации, которое заставляет жреца произнести великое прорицание.

Мы знаем, что Бобби умеет читать человеческие мысли — но может ли он читать мысли котла?! Зриелям казалось, что может, котел с ним общается.