Фандом: Гарри Поттер. Как на самом деле победили Волдеморта? Так, как вы читали у мисс Роулинг?Увы, все было совсем не так… Роберт Грейнджер — мальчик необыкновенный. Его папа и мама были волшебниками. Героями и членами Ордена феникса. То есть, мама Гермиона вполне жива-здорова и работает в Министерстве магии, а папу Северуса очень давно убил злой волшебник Волдеморт, когда Бобби было всего год от роду…
Добавить в моё избранное
333 мин, 24 сек 10115
Проснувшись на следующий день, Фред пошел на урок и за первой же партой наткнулся на ненавистную носатую физиономию.
Фред спокойно посмотрел на нее и пошел дальше. Лили права: он вырос из той детской истории. Теперь он ничего не чувствовал к Бобби Грейнджеру, кроме мысли, что победил его по всем статьям.
Бобби Грейнджер был всего лишь носатой карикатурой, жалким лузером.
И это видел весь Гриффиндор.
Больше Бобби Фреда не интересовал.
… А Бобби Грейнджера вообще ничего не интересовало.
Его тело вставало, садилось, ходило на уроки, а дух был далеко; он даже сам сомневался, здесь ли он?
Бобби старался не думать об этом, автоматически продолжать функционировать. Но как он ни пытался избежать крамольных мыслей, вообще не думать Бобби не умел, и его мозг все равно задавал вопрос: что я здесь делаю? Зачем я здесь?
Теперь Бобби проклинал безумное упрямство, заставившее его остаться в Хогвартсе. Слепой гнев, заставивший его гнуть линию: «Нет, им не удастся меня выжить!», «Я им покажу!», «Я не сбегу, я не сдамся!» — привел на этот путь; но теперь, воплотив свой план воочию, он спрашивал: а оно того стоило? Кому и что он собрался доказывать? Кому нужны его доказательства?!
А ведь мог бы сейчас спокойно учиться в Дурмстранге…
Зачем он вернулся в Хогвартс — чтобы убедиться, что здесь его никто не ждал? Что здесь он никем не любим и никому не нужен?
Он ходил на занятия со всеми, а затем запирался один в лаборатории, и между обоими состояниями своей хогвартской жизни он не видел разницы. Там один и здесь один. Один — это навсегда один. Даже в шумной и веселой толпе учеников.
Кажется, он доказал себе сейчас только одно: он хотел убедиться, что хоть кто-то поддержит его и осудит Фреда Уизли? Что ж, он убедился, что вся школа на стороне Фреда Уизли. А он теперь — в полной изоляции. Он сидит и как мазохист смакует свое поражение…
Странно, что если с людьми Бобби разговаривал теперь неохотно и односложно, то в одиночестве, в тишине запертой лаборатории, язык его развязывался, и разговаривал он долго и охотно.
Размышлять вслух — очень приятное занятие. В конце концов, если не с кем поговорить, можно поговорить и с самим собой. Во всяком случае — с умным человеком…
— Вот интересная вещь крестраж, — размышлял Бобби вслух однажды, промывая в лаборатории груды пробирок.
— Хорошо быть крестражем. Кожа у тебя будет толще, чем у слона. Никакой дубиной не проймешь. Никаким заклятьем не поразишь — даже Авада отскочит… Хоть семь раз подряд.
Крестраж, в принципе, это гарантированный путь к бессмертию. Хочешь быть бессмертным — или сам штампуй крестражи, или стань крестражем кого-то другого.
Странно, почему никому не приходило в голову сделать крестражем человека? Это же ничуть не хуже крестража-предмета. Вот Темный лорд сделал крестражем животное — и то он один экспериментировал. Никто больше до животных не додумался.
А может, с Лордом всё впереди, он и до человека когда-нибудь доберется.
Человек-крестраж — это любопытное явление.
Полное бессмертие и неуязвимость.
Правда, в голове у него будет торчать чужой ум, а в теле — чужая душа, но придется потесниться. Некоторый дискомфорт — как плата за привилегии.
и почему же присутствие другой личности в тебе непременно дискомфорт? Один ум — хорошо, а два — лучше, — философски продолжил Бобби.
— Теоретически, при этом тебе передадутся все возможности и таланты оригинала, только умей пользоваться. Вот Темный Лорд знает змеиный язык — и его крестражи должны владеть парселтангом.
— И связь душ — ты всегда будешь на связи с Лордом, знать, где он и что делает… Если он не закроется окклюменцией, конечно. Но здорово — иметь постоянный доступ к мыслям нашего милого Лорда… Все его планы перед тобой — как на ладони. Прелесть.
И вообще ты будешь неуязвим перед ним — ведь он это ты. Все его заклятия от тебя отскочат в него же обратно. Или вообще не подействуют. Если он ставил какое-то заклятие против всех, кроме только себя, то тебя оно пропустит. Ведь ты — это он. Ты сможешь, как он, пройти в Тайную комнату, может, тебя даже признает василиск… Особенно если ты поговоришь с ним по-змеиному… А может и нет, ведь василиск признает только одного хозяина.
Вот милорд проклял должность профессора ЗОТИ — и никто не смог удержаться на этой должности больше года. Только сам Лорд смог бы. И профессор Поттер, он же у нас Избранный…
На парселтанге говорит, семь Авад отразил, в мысли Темного лорда проникает… Только победить его никак не может…
Чудо природы…
И тут Бобби ахнул и резко замолчал.
В алхимической лаборатории тоже произошло чудо: впервые в своей безупречной карьере Бобби Грейнджер выронил поднос с пробирками.
Рядом кипел оставленный без внимания котел, на полу блестели осколки стекла, но Бобби было плевать.
Фред спокойно посмотрел на нее и пошел дальше. Лили права: он вырос из той детской истории. Теперь он ничего не чувствовал к Бобби Грейнджеру, кроме мысли, что победил его по всем статьям.
Бобби Грейнджер был всего лишь носатой карикатурой, жалким лузером.
И это видел весь Гриффиндор.
Больше Бобби Фреда не интересовал.
… А Бобби Грейнджера вообще ничего не интересовало.
Его тело вставало, садилось, ходило на уроки, а дух был далеко; он даже сам сомневался, здесь ли он?
Бобби старался не думать об этом, автоматически продолжать функционировать. Но как он ни пытался избежать крамольных мыслей, вообще не думать Бобби не умел, и его мозг все равно задавал вопрос: что я здесь делаю? Зачем я здесь?
Теперь Бобби проклинал безумное упрямство, заставившее его остаться в Хогвартсе. Слепой гнев, заставивший его гнуть линию: «Нет, им не удастся меня выжить!», «Я им покажу!», «Я не сбегу, я не сдамся!» — привел на этот путь; но теперь, воплотив свой план воочию, он спрашивал: а оно того стоило? Кому и что он собрался доказывать? Кому нужны его доказательства?!
А ведь мог бы сейчас спокойно учиться в Дурмстранге…
Зачем он вернулся в Хогвартс — чтобы убедиться, что здесь его никто не ждал? Что здесь он никем не любим и никому не нужен?
Он ходил на занятия со всеми, а затем запирался один в лаборатории, и между обоими состояниями своей хогвартской жизни он не видел разницы. Там один и здесь один. Один — это навсегда один. Даже в шумной и веселой толпе учеников.
Кажется, он доказал себе сейчас только одно: он хотел убедиться, что хоть кто-то поддержит его и осудит Фреда Уизли? Что ж, он убедился, что вся школа на стороне Фреда Уизли. А он теперь — в полной изоляции. Он сидит и как мазохист смакует свое поражение…
Странно, что если с людьми Бобби разговаривал теперь неохотно и односложно, то в одиночестве, в тишине запертой лаборатории, язык его развязывался, и разговаривал он долго и охотно.
Размышлять вслух — очень приятное занятие. В конце концов, если не с кем поговорить, можно поговорить и с самим собой. Во всяком случае — с умным человеком…
— Вот интересная вещь крестраж, — размышлял Бобби вслух однажды, промывая в лаборатории груды пробирок.
— Хорошо быть крестражем. Кожа у тебя будет толще, чем у слона. Никакой дубиной не проймешь. Никаким заклятьем не поразишь — даже Авада отскочит… Хоть семь раз подряд.
Крестраж, в принципе, это гарантированный путь к бессмертию. Хочешь быть бессмертным — или сам штампуй крестражи, или стань крестражем кого-то другого.
Странно, почему никому не приходило в голову сделать крестражем человека? Это же ничуть не хуже крестража-предмета. Вот Темный лорд сделал крестражем животное — и то он один экспериментировал. Никто больше до животных не додумался.
А может, с Лордом всё впереди, он и до человека когда-нибудь доберется.
Человек-крестраж — это любопытное явление.
Полное бессмертие и неуязвимость.
Правда, в голове у него будет торчать чужой ум, а в теле — чужая душа, но придется потесниться. Некоторый дискомфорт — как плата за привилегии.
и почему же присутствие другой личности в тебе непременно дискомфорт? Один ум — хорошо, а два — лучше, — философски продолжил Бобби.
— Теоретически, при этом тебе передадутся все возможности и таланты оригинала, только умей пользоваться. Вот Темный Лорд знает змеиный язык — и его крестражи должны владеть парселтангом.
— И связь душ — ты всегда будешь на связи с Лордом, знать, где он и что делает… Если он не закроется окклюменцией, конечно. Но здорово — иметь постоянный доступ к мыслям нашего милого Лорда… Все его планы перед тобой — как на ладони. Прелесть.
И вообще ты будешь неуязвим перед ним — ведь он это ты. Все его заклятия от тебя отскочат в него же обратно. Или вообще не подействуют. Если он ставил какое-то заклятие против всех, кроме только себя, то тебя оно пропустит. Ведь ты — это он. Ты сможешь, как он, пройти в Тайную комнату, может, тебя даже признает василиск… Особенно если ты поговоришь с ним по-змеиному… А может и нет, ведь василиск признает только одного хозяина.
Вот милорд проклял должность профессора ЗОТИ — и никто не смог удержаться на этой должности больше года. Только сам Лорд смог бы. И профессор Поттер, он же у нас Избранный…
На парселтанге говорит, семь Авад отразил, в мысли Темного лорда проникает… Только победить его никак не может…
Чудо природы…
И тут Бобби ахнул и резко замолчал.
В алхимической лаборатории тоже произошло чудо: впервые в своей безупречной карьере Бобби Грейнджер выронил поднос с пробирками.
Рядом кипел оставленный без внимания котел, на полу блестели осколки стекла, но Бобби было плевать.
Страница 68 из 98
