Фандом: Ориджиналы. Какого быть создателем глянцевого мира, когда от тебя зависят судьбы богатых и знаменитых? О чем мечтает профессиональный фотограф, жизнь которого крутиться вокруг постоянных тусовок, звездных знакомств и прочих прелестей светского общества?
Добавить в моё избранное
59 мин, 49 сек 16676
Сразу после официальной части пара во всеуслышание сообщала журналистам, что ждет ребенка. Дмитрий был единственным из собравшихся, кто, услышав эту новость, испытал искренние чувства. Все изображали показной восторг и радость, а он один, стоя в отдалении, недоумевал, теряясь в догадках.
Он всматривался в Кристину и не мог понять, каким образом ей удаётся так ловко манипулировать людьми? Эх, если бы можно было брать отпечатки мыслей, как берут отпечатки пальцев… Хотя, зачем? Ведь на лице человека многое написано, просто мы не всегда хотим вчитываться в информацию, предпочитая поверхностно пробежаться по строкам… Впрочем, в тот момент Диму интересовала не хитрость экс-возлюбленной, а её будущее материнство. Вернувшись домой, он принялся подсчитывать, сколько дней прошло после их расставания и вспоминать, вспоминать, вспоминать, потому что какой-то внутренний голос не замолкая твердил:
«А что если этот ребенок мой?»
Дмитрий понял, что ему, во что бы то ни стало, нужно поговорить с девушкой, чтобы развеять сомнения, которые терзали его, иначе он просто сойдет с ума. Он набрался храбрости и позвонил Кристине, попросив её уделить время для встречи. Как ни странно, она не отказала ему в этом, даже пригласила в свою новую квартиру на Патриарших прудах, где с недавнего времени проживала вместе с богатым мужем. Но нормального разговора у молодых людей не получилось. Правда, сначала Кристина вела себя очень спокойно и любезно, даже извинилась перед Дмитрием за то, что «всё так получилось» и попросила«не держать на неё зла».
Что, мол, Рыбинский — это тот самый мужчина, о котором она всегда мечтала, а он, Дмитрий, отличный парень, но у них с ней, к сожалению, ничего не могло выйти — она влюбилась в олигарха, а сердцу не прикажешь. Словом, они беседовали почти по-дружески, пока Дмитрий не заикнулся о её беременности и своих предположениях по поводу того, не его ли это ребенок. С этого мига молодую женщину словно подменили. Швырнув на пол несколько долларовых купюр, она потребовала, чтобы Дмитрий «немедленно заткнулся и навсегда свалил из её жизни». На робкие протесты Димы, что если ребенок, всё-таки, его, то он имеет право тоже присутствовать в его судьбе, Кристина ответила ругательствами и угрозами. Она обещала рассказать обо всём своему всемогущему супругу, и предупредила, что уж он-то точно не станет церемониться с каким-то «пронырливым папарацци», который донимает его семью, и устроит Дмитрию настоящие разборки.
— Только посмей хоть раз открыть свой поганый рот! — прошипела на прощание Кристина и захлопнула дверь перед его носом.
Диме потребовалось время, чтобы понять — именно ребёнок стал для неё средством так удачно выйти замуж. Конечно, это его, Дмитрия, ребёнок… Но в данной ситуации он ничего, ровным счётом ничего не может поделать. Иногда мы оказываемся бессильными перед жизненными обстоятельствами, попавшими под контроль прожжённых алчных циников. Именно такой хищницей, рыбой барракудой и оказалась Кристина. В борьбе с барракудой у обычной мелкой рыбёшки нет никаких шансов — проглотит и не подавится. Природа устроена мудро, и на каждого хищника в ней найдётся управа. Те же барракуды, зазевавшись, часто попадаются на обед своим более крупным врагам — акулам…
Именно этим и утешался Дмитрий, а пока ему не оставалось ничего другого, как уйти в творчество, которое никогда не предаст и примет его любого — одинокого, убитого горем, сраженного разочарованием и опустошенного. Оно, как мать, обогреет, приласкает и найдет для каждого смысл жизни. Дима очень старался выбросить из головы Кристину, старался, как мог, избегать тех мероприятий, на которых в списках гостей значилась чета Рыбинских, с головой ушел в свое увлечение, много снимал, даже уезжал для этого в другие города, чтобы неделями не появляться в Москве. Но неожиданно Дима поймал себя на мысли, что чем ближе подходил предполагаемый им срок родов Кристины, тем больше внимания он начал обращать на детей. Его взгляд ненароком цеплялся то за молодую мамочку, гуляющую с коляской, то за какого-нибудь розовощекого карапуза, который возился в песочнице, то за беременную женщину, которая шла в обнимку со своим мужем и нежно поглаживала живот в ожидании самого дорогого подарка на свете. Наблюдая эти трогательные и милые картины, Дмитрий просто не мог не включать камеру, с которой никогда не расставался, и не сделать несколько снимков.
Очень скоро у него набралась внушительная коллекция подобных фотографий, и теперь он все чаще стал выходить на прогулку, чтобы специально поснимать малышей и их мам. Гулял он в основном именно в районе Патриарших прудов, там, где жила его бывшая девушка с новым мужем. Сюда его тянуло все сильней и сильней, ведь по его подсчетам, ребенок Кристины, которого он все увереннее считал своим, должен был уже родиться, и Дима был готов отдать все на свете, только бы увидеть его и интуитивно почувствовать — его ли это малыш или господина олигарха…
Шло время.
Он всматривался в Кристину и не мог понять, каким образом ей удаётся так ловко манипулировать людьми? Эх, если бы можно было брать отпечатки мыслей, как берут отпечатки пальцев… Хотя, зачем? Ведь на лице человека многое написано, просто мы не всегда хотим вчитываться в информацию, предпочитая поверхностно пробежаться по строкам… Впрочем, в тот момент Диму интересовала не хитрость экс-возлюбленной, а её будущее материнство. Вернувшись домой, он принялся подсчитывать, сколько дней прошло после их расставания и вспоминать, вспоминать, вспоминать, потому что какой-то внутренний голос не замолкая твердил:
«А что если этот ребенок мой?»
Дмитрий понял, что ему, во что бы то ни стало, нужно поговорить с девушкой, чтобы развеять сомнения, которые терзали его, иначе он просто сойдет с ума. Он набрался храбрости и позвонил Кристине, попросив её уделить время для встречи. Как ни странно, она не отказала ему в этом, даже пригласила в свою новую квартиру на Патриарших прудах, где с недавнего времени проживала вместе с богатым мужем. Но нормального разговора у молодых людей не получилось. Правда, сначала Кристина вела себя очень спокойно и любезно, даже извинилась перед Дмитрием за то, что «всё так получилось» и попросила«не держать на неё зла».
Что, мол, Рыбинский — это тот самый мужчина, о котором она всегда мечтала, а он, Дмитрий, отличный парень, но у них с ней, к сожалению, ничего не могло выйти — она влюбилась в олигарха, а сердцу не прикажешь. Словом, они беседовали почти по-дружески, пока Дмитрий не заикнулся о её беременности и своих предположениях по поводу того, не его ли это ребенок. С этого мига молодую женщину словно подменили. Швырнув на пол несколько долларовых купюр, она потребовала, чтобы Дмитрий «немедленно заткнулся и навсегда свалил из её жизни». На робкие протесты Димы, что если ребенок, всё-таки, его, то он имеет право тоже присутствовать в его судьбе, Кристина ответила ругательствами и угрозами. Она обещала рассказать обо всём своему всемогущему супругу, и предупредила, что уж он-то точно не станет церемониться с каким-то «пронырливым папарацци», который донимает его семью, и устроит Дмитрию настоящие разборки.
— Только посмей хоть раз открыть свой поганый рот! — прошипела на прощание Кристина и захлопнула дверь перед его носом.
Диме потребовалось время, чтобы понять — именно ребёнок стал для неё средством так удачно выйти замуж. Конечно, это его, Дмитрия, ребёнок… Но в данной ситуации он ничего, ровным счётом ничего не может поделать. Иногда мы оказываемся бессильными перед жизненными обстоятельствами, попавшими под контроль прожжённых алчных циников. Именно такой хищницей, рыбой барракудой и оказалась Кристина. В борьбе с барракудой у обычной мелкой рыбёшки нет никаких шансов — проглотит и не подавится. Природа устроена мудро, и на каждого хищника в ней найдётся управа. Те же барракуды, зазевавшись, часто попадаются на обед своим более крупным врагам — акулам…
Именно этим и утешался Дмитрий, а пока ему не оставалось ничего другого, как уйти в творчество, которое никогда не предаст и примет его любого — одинокого, убитого горем, сраженного разочарованием и опустошенного. Оно, как мать, обогреет, приласкает и найдет для каждого смысл жизни. Дима очень старался выбросить из головы Кристину, старался, как мог, избегать тех мероприятий, на которых в списках гостей значилась чета Рыбинских, с головой ушел в свое увлечение, много снимал, даже уезжал для этого в другие города, чтобы неделями не появляться в Москве. Но неожиданно Дима поймал себя на мысли, что чем ближе подходил предполагаемый им срок родов Кристины, тем больше внимания он начал обращать на детей. Его взгляд ненароком цеплялся то за молодую мамочку, гуляющую с коляской, то за какого-нибудь розовощекого карапуза, который возился в песочнице, то за беременную женщину, которая шла в обнимку со своим мужем и нежно поглаживала живот в ожидании самого дорогого подарка на свете. Наблюдая эти трогательные и милые картины, Дмитрий просто не мог не включать камеру, с которой никогда не расставался, и не сделать несколько снимков.
Очень скоро у него набралась внушительная коллекция подобных фотографий, и теперь он все чаще стал выходить на прогулку, чтобы специально поснимать малышей и их мам. Гулял он в основном именно в районе Патриарших прудов, там, где жила его бывшая девушка с новым мужем. Сюда его тянуло все сильней и сильней, ведь по его подсчетам, ребенок Кристины, которого он все увереннее считал своим, должен был уже родиться, и Дима был готов отдать все на свете, только бы увидеть его и интуитивно почувствовать — его ли это малыш или господина олигарха…
Шло время.
Страница 8 из 17
