Фандом: Гарри Поттер. Мойте руки перед едой, а котлы — перед сексом!
Добавить в моё избранное
21 мин, 15 сек 8936
— До выяснения отцовства кое-кому придется спать в гостевой комнате, — заявил Гарри, едва они переступили каминную решетку в гостиной Блэк-хауса.
— Ну и отлично, — обиделся Снейп, — хоть высплюсь по-человечески в кои-то веки!
Он пребывал в преотвратном настроении. У него и так уже было трое отпрысков. И это при том, что Северус вообще не отличался чадолюбием. Дети (абсолютно все, кроме, разумеется, собственных) не просто раздражали его, а неимоверно бесили. Так что вдобавок к трем маленьким, как две капли воды походящим на Гарри малышам Снейп-Поттерам становиться отцом еще и Мерлин ведает скольких рыжеволосых Уизли ему совершенно не хотелось. Если к Гарри он уже успел прикипеть всем сердцем и совсем не представлял, как жил до этого несносного, но такого любимого мальчишки, то никаких романтических чувств по отношению к Рону он не испытывал. Скорее даже наоборот! А уж при одной мысли, что Молли станет его тещей, Снейпа всего передергивало.
Неожиданно, но весьма кстати он вспомнил про Дамблдора. Тот тоже добавлял в Оборотное зелье «неиссякаемый животворящий источник», как, посмеиваясь, называл свою сперму Снейп. И ничего предосудительного с ним не приключилось… Северус ухмыльнулся. Воображение тут же подкинуло ему крайне живописную картину беременного Альбуса, а затем — седовласого старца с многочисленными пищащими младенцами на руках. Снейп вздрогнул и помянул Мерлина. Как же все-таки ему повезло, что сперма действовала на всех по-разному! У него еще оставалась крохотная надежда, что, являясь бесспорным виновником внезапной беременности Рона, Зелье определения родства все же не укажет на него, Снейпа, как на отца детей. Впрочем, ждать приговора им всем, судя по всему, предстояло еще около полугода.
Между тем ситуация все ухудшалась. В придачу к будничным и привычным заботам о детях прибавилась масса новых проблем. Гарри почти не разговаривал с Северусом с того самого вечера, когда, по сути дела, выгнал его из собственной спальни. Если Поттер и обращался к супругу, то только по вопросам, связанным со становившимися не по дням, а по часам все более резвыми тройняшками. Совы днем и ночью приносили вопиллеры от семейства Уизли. Даже обычно такой невозмутимый Артур и тот вышел из себя, узнав о неожиданном интересном положении сына, в котором, так же как и прочие, обвинил Снейпа. Молли Уизли несколько раз пыталась прорваться в Блэк-хаус через камин. Вероятно, для того, чтобы учинить над Северусом физическую расправу. Учитывая, как виртуозно она разобралась в свое время с Беллатрисой Лестрейндж, Северусу таки было чего опасаться, и он предусмотрительно закрыл камин от нежелательных гостей. Проще говоря, он забаррикадировал его ото всех. Отныне покупателям, жаждавшим заказать у него какое-либо редкое зелье, приходилось передавать свои просьбы через Кричера, ставшего посредником между Снейп-Поттерами и внешним миром. Кричер, пожалуй, единственный относился к Снейпу с прежним, и даже большим, уважением. Когда весть о странной беременности Рона достигла ушей старого домовика, он принялся почитать Снейпа чуть ли не как самого бога плодородия. Бессмысленно было уверять эльфа в том, что Северус и пальцем не трогал мордредова Уизли.
Несмотря на гробовую тишину, царившую в спальне, от всех этих переживаний у Снейпа началась бессонница. Он уже почти скучал по первым месяцам своей семейной жизни с ее непомерной усталостью и хроническим недотрахом. Теперь спать можно было всю ночь напролет, но холодная пустая постель совершенно не манила Северуса. Он ужасно тосковал по Гарри. По их беседам, пусть даже и прерываемым детским плачем. По улыбкам, предназначавшимся только ему одному. По сексу: быстрым и страстным перепихонам или медленному, сводившему с ума и заставлявшему каждую клеточку тела буквально вибрировать от возбуждения, в тех редких случаях, когда сердобольная Молли забирала их выводок на длительную прогулку.
Вглядываясь в побледневшее и осунувшееся лицо Гарри, Снейп видел — тот тоже тоскует по нему. Ревность сжигала Поттера. Выедала его изнутри. Однажды Кричер проговорился, что Гарри завел специальную тетрадь и считает дни, оставшиеся до родов. Поттера, так же как и Снейпа, угнетала неопределенность. Гарри и вообразить себе не мог, как жить дальше, если Снейп все же окажется отцом ребенка. Будучи неглупым парнем, Гарри понимал — Cеверус абсолютно не виноват в сложившейся ситуации. Он ведь действительно и пальцем не трогал Рона. К тому же любовь к Поттеру не позволила бы Северусу поступить столь подлым образом. Ну кто же знал, что зловредная сперма обладает такой удивительной живучестью? Тем не менее, представляя, что в животе Уизли растет ребенок, зачатый не без помощи Снейпа, все внутренности у Гарри словно скручивало в тугой узел от жгучей ревности.
Дни, оставшиеся до родов, считали не только в доме Снейп-Поттеров. Гермиона тоже вела нечто вроде дневника, куда вносила пометки о самочувствии беременного мужа и где могла хоть немного излить душу и пожаловаться на горькую судьбу.
— Ну и отлично, — обиделся Снейп, — хоть высплюсь по-человечески в кои-то веки!
Он пребывал в преотвратном настроении. У него и так уже было трое отпрысков. И это при том, что Северус вообще не отличался чадолюбием. Дети (абсолютно все, кроме, разумеется, собственных) не просто раздражали его, а неимоверно бесили. Так что вдобавок к трем маленьким, как две капли воды походящим на Гарри малышам Снейп-Поттерам становиться отцом еще и Мерлин ведает скольких рыжеволосых Уизли ему совершенно не хотелось. Если к Гарри он уже успел прикипеть всем сердцем и совсем не представлял, как жил до этого несносного, но такого любимого мальчишки, то никаких романтических чувств по отношению к Рону он не испытывал. Скорее даже наоборот! А уж при одной мысли, что Молли станет его тещей, Снейпа всего передергивало.
Неожиданно, но весьма кстати он вспомнил про Дамблдора. Тот тоже добавлял в Оборотное зелье «неиссякаемый животворящий источник», как, посмеиваясь, называл свою сперму Снейп. И ничего предосудительного с ним не приключилось… Северус ухмыльнулся. Воображение тут же подкинуло ему крайне живописную картину беременного Альбуса, а затем — седовласого старца с многочисленными пищащими младенцами на руках. Снейп вздрогнул и помянул Мерлина. Как же все-таки ему повезло, что сперма действовала на всех по-разному! У него еще оставалась крохотная надежда, что, являясь бесспорным виновником внезапной беременности Рона, Зелье определения родства все же не укажет на него, Снейпа, как на отца детей. Впрочем, ждать приговора им всем, судя по всему, предстояло еще около полугода.
Между тем ситуация все ухудшалась. В придачу к будничным и привычным заботам о детях прибавилась масса новых проблем. Гарри почти не разговаривал с Северусом с того самого вечера, когда, по сути дела, выгнал его из собственной спальни. Если Поттер и обращался к супругу, то только по вопросам, связанным со становившимися не по дням, а по часам все более резвыми тройняшками. Совы днем и ночью приносили вопиллеры от семейства Уизли. Даже обычно такой невозмутимый Артур и тот вышел из себя, узнав о неожиданном интересном положении сына, в котором, так же как и прочие, обвинил Снейпа. Молли Уизли несколько раз пыталась прорваться в Блэк-хаус через камин. Вероятно, для того, чтобы учинить над Северусом физическую расправу. Учитывая, как виртуозно она разобралась в свое время с Беллатрисой Лестрейндж, Северусу таки было чего опасаться, и он предусмотрительно закрыл камин от нежелательных гостей. Проще говоря, он забаррикадировал его ото всех. Отныне покупателям, жаждавшим заказать у него какое-либо редкое зелье, приходилось передавать свои просьбы через Кричера, ставшего посредником между Снейп-Поттерами и внешним миром. Кричер, пожалуй, единственный относился к Снейпу с прежним, и даже большим, уважением. Когда весть о странной беременности Рона достигла ушей старого домовика, он принялся почитать Снейпа чуть ли не как самого бога плодородия. Бессмысленно было уверять эльфа в том, что Северус и пальцем не трогал мордредова Уизли.
Несмотря на гробовую тишину, царившую в спальне, от всех этих переживаний у Снейпа началась бессонница. Он уже почти скучал по первым месяцам своей семейной жизни с ее непомерной усталостью и хроническим недотрахом. Теперь спать можно было всю ночь напролет, но холодная пустая постель совершенно не манила Северуса. Он ужасно тосковал по Гарри. По их беседам, пусть даже и прерываемым детским плачем. По улыбкам, предназначавшимся только ему одному. По сексу: быстрым и страстным перепихонам или медленному, сводившему с ума и заставлявшему каждую клеточку тела буквально вибрировать от возбуждения, в тех редких случаях, когда сердобольная Молли забирала их выводок на длительную прогулку.
Вглядываясь в побледневшее и осунувшееся лицо Гарри, Снейп видел — тот тоже тоскует по нему. Ревность сжигала Поттера. Выедала его изнутри. Однажды Кричер проговорился, что Гарри завел специальную тетрадь и считает дни, оставшиеся до родов. Поттера, так же как и Снейпа, угнетала неопределенность. Гарри и вообразить себе не мог, как жить дальше, если Снейп все же окажется отцом ребенка. Будучи неглупым парнем, Гарри понимал — Cеверус абсолютно не виноват в сложившейся ситуации. Он ведь действительно и пальцем не трогал Рона. К тому же любовь к Поттеру не позволила бы Северусу поступить столь подлым образом. Ну кто же знал, что зловредная сперма обладает такой удивительной живучестью? Тем не менее, представляя, что в животе Уизли растет ребенок, зачатый не без помощи Снейпа, все внутренности у Гарри словно скручивало в тугой узел от жгучей ревности.
Дни, оставшиеся до родов, считали не только в доме Снейп-Поттеров. Гермиона тоже вела нечто вроде дневника, куда вносила пометки о самочувствии беременного мужа и где могла хоть немного излить душу и пожаловаться на горькую судьбу.
Страница 4 из 6
