Фандом: Самая плохая ведьма. Продолжение фанфика Инферно. Наступило лето, и школа Кэкл уже готовится к выпуску старшеклассниц. Но призраки того ужасного вечера не оставляют академию Кэкл в покое. Происходит что-то страшное. Девятый круг ада не хочет просто так отпускать намеченную жертву…
Добавить в моё избранное
229 мин, 29 сек 4059
— Нет, Тони, — пробормотала она, проклиная вино, из-за которого ее голова была такой тяжелой и только сейчас понимая, что выпила большую часть бутылки. — Не сейчас, я не хочу.
— Ты сама не знаешь, чего хочешь, — хрипло пробормотал он, ложась на нее сверху.
Констанс попыталась сбросить его с себя, уворачиваясь от поцелуев.
— Нет, Тони, — умоляла она. — Нет!
— Это нужно понимать, как да? — ухмыльнулся он, показывая белые зубы. Девушка почувствовала, что каменеет.
— Это нужно понимать, как нет! — твердо сказала Констанс, тщетно пытаясь скрыть страх в голосе. Она доверяла Тони, всегда доверяла ему, но теперь девушка не была в нем уверена. Конечно, он бы никогда не навредил ей? Безусловно, он не стал бы ее принуждать, если бы понял, как страшно ей было? В ту первую ночь на тауэрском мосту он предложил ей прогуляться и с уважением отнесся к тому, что она испугалась… — Я боюсь, Тони, не надо.
— В первый раз всегда страшно, Конни, — сказал он, потянув вниз бретельку ее платья. Констанс вся сжалась и попыталась оттолкнуть его. Он недовольно заворчал и вдруг перевернул ее лицом вниз, вжимая в кровать всем своим весом.
— Не нужно сопротивляться, — сказал он, добавляя харизмы в голос, но только для того, чтобы сделать его страшнее. И Констанс сделала единственное, что могла в подобных обстоятельствах — призвала свою магию, и отшвырнула парня подальше от себя.
Тони взревел, и этот звук был больше похож на рев взбесившегося животного, чем на человеческий голос. Лицо, которое она когда-то считала красивым, сейчас кривилось от гнева.
— Я все равно получу то, что хочу, маленькая дрянь! — рявкнул он, снова бросившись к ней. Девушка вскочила на ноги и ему удалось ухватить лишь подол ее платья, разорвав его до бедра. Но Констанс уже была готова, и послала в его сторону огненный шар. Он уклонился и шар угодил в кровать, воспламенив ее. — Ты заплатишь за это! — закричал Тони, но прежде чем он снова подошел к ней, Констанс закрыла глаза и направила всю свою магию на исчезновение. Девушка перенеслась на улицу, и ее ноги подкосились. Раньше она никогда не перемещалась подобным образом. Констанс посмотрела на окна квартиры, где она была всего несколько секунд назад, и бросилась бежать. Она прибежала в общежитие колледжа и, проскочив общий блок, закрылась в своей комнате.
— Конни? Конни!
Констанс слышала голос Элисон, несущийся ей вслед, но не остановилась, пока не оказалась в своей комнате. Захлопнув дверь, она прислонилась к ней спиной и сползла на пол, только теперь позволив себе разрыдаться. Ее некогда красивое платье превратилось в груду рваного шелка.
— Конни, что случилось? Он порвал с тобой или что? Конни, поговори со мной, — умоляла Элисон. она по-настоящему волновалась за подругу, но Констанс просто не могла сейчас посмотреть ей в глаза. Она никого не хотела видеть.
Долгое время она просто оставалась в своей комнате, ни с кем не встречаясь, ни с кем не разговаривая и не принимая пищи. Так прошло несколько дней. Элисон не оставляла попыток поговорить с подругой, но все было тщетно.
— Конни, мне сказали, что слышали звуки ссоры из комнаты Тони прошлой ночью…
— …
— Конни, ты должна поесть.
— …
— Конни, он тебя обидел?
— …
— Конни, пожалуйста, выходи.
— …
— Конни, ты там уже два дня. Тебе нужно с кем-то поговорить! Профессор Равенсвинг начинает волноваться, это не похоже на тебя — пропускать лекции.
— …
— Констанс Пандора Хардбрум, если ты не выйдешь сию минуту, я вылью твое бодрящее зелье в раковину!
Она действительно вышла из комнаты спустя три дня. Но Констанс Хардбрум, вышедшая из комнаты, больше не была тем беззаботным и счастливым подростком, каким была еще неделю назад. Ее длинные локоны, которыми ОН так часто восхищался — Констанс не могла вынести звука его имени — снова были собраны в тугую косу, и на ней снова были ее старые, закрытые черные платья. Констанс Пандора Хардбрум была уже совсем не та…
Констанс вынырнула из воспоминаний и тяжело вздохнула. Она перевернула свою мокрую от слез подушку и заставила себя лечь и попытаться уснуть, но уже поняла, что ей этого не удастся. Констанс медленно подняла руку и расстегнула несколько верхних пуговиц пижамной рубашки, нащупала пальцами цепочку, которую не снимала в течение вот уже двадцати лет, и вытащила пентакль, который она когда-то пообещала не снимать. Констанс мрачно подумала, что выполнила свое обещание. Она вертела в пальцах серебряную подвеску, которая за все эти годы ничуть не потемнела и издевательски поблескивала в лунном свете. Да, Констанс хранила этот подарок близко к сердцу, но не по сентиментальным причинам. Двадцать лет назад, сидя на кровати в разорванном платье, с жесткими от лака, спутанными волосами и размазывая по лицу косметику, Констанс приняла решение сохранить эту подвеску, как напоминание о том, что могут сделать люди, и как предупреждение никогда не быть такой доверчивой.
— Ты сама не знаешь, чего хочешь, — хрипло пробормотал он, ложась на нее сверху.
Констанс попыталась сбросить его с себя, уворачиваясь от поцелуев.
— Нет, Тони, — умоляла она. — Нет!
— Это нужно понимать, как да? — ухмыльнулся он, показывая белые зубы. Девушка почувствовала, что каменеет.
— Это нужно понимать, как нет! — твердо сказала Констанс, тщетно пытаясь скрыть страх в голосе. Она доверяла Тони, всегда доверяла ему, но теперь девушка не была в нем уверена. Конечно, он бы никогда не навредил ей? Безусловно, он не стал бы ее принуждать, если бы понял, как страшно ей было? В ту первую ночь на тауэрском мосту он предложил ей прогуляться и с уважением отнесся к тому, что она испугалась… — Я боюсь, Тони, не надо.
— В первый раз всегда страшно, Конни, — сказал он, потянув вниз бретельку ее платья. Констанс вся сжалась и попыталась оттолкнуть его. Он недовольно заворчал и вдруг перевернул ее лицом вниз, вжимая в кровать всем своим весом.
— Не нужно сопротивляться, — сказал он, добавляя харизмы в голос, но только для того, чтобы сделать его страшнее. И Констанс сделала единственное, что могла в подобных обстоятельствах — призвала свою магию, и отшвырнула парня подальше от себя.
Тони взревел, и этот звук был больше похож на рев взбесившегося животного, чем на человеческий голос. Лицо, которое она когда-то считала красивым, сейчас кривилось от гнева.
— Я все равно получу то, что хочу, маленькая дрянь! — рявкнул он, снова бросившись к ней. Девушка вскочила на ноги и ему удалось ухватить лишь подол ее платья, разорвав его до бедра. Но Констанс уже была готова, и послала в его сторону огненный шар. Он уклонился и шар угодил в кровать, воспламенив ее. — Ты заплатишь за это! — закричал Тони, но прежде чем он снова подошел к ней, Констанс закрыла глаза и направила всю свою магию на исчезновение. Девушка перенеслась на улицу, и ее ноги подкосились. Раньше она никогда не перемещалась подобным образом. Констанс посмотрела на окна квартиры, где она была всего несколько секунд назад, и бросилась бежать. Она прибежала в общежитие колледжа и, проскочив общий блок, закрылась в своей комнате.
— Конни? Конни!
Констанс слышала голос Элисон, несущийся ей вслед, но не остановилась, пока не оказалась в своей комнате. Захлопнув дверь, она прислонилась к ней спиной и сползла на пол, только теперь позволив себе разрыдаться. Ее некогда красивое платье превратилось в груду рваного шелка.
— Конни, что случилось? Он порвал с тобой или что? Конни, поговори со мной, — умоляла Элисон. она по-настоящему волновалась за подругу, но Констанс просто не могла сейчас посмотреть ей в глаза. Она никого не хотела видеть.
Долгое время она просто оставалась в своей комнате, ни с кем не встречаясь, ни с кем не разговаривая и не принимая пищи. Так прошло несколько дней. Элисон не оставляла попыток поговорить с подругой, но все было тщетно.
— Конни, мне сказали, что слышали звуки ссоры из комнаты Тони прошлой ночью…
— …
— Конни, ты должна поесть.
— …
— Конни, он тебя обидел?
— …
— Конни, пожалуйста, выходи.
— …
— Конни, ты там уже два дня. Тебе нужно с кем-то поговорить! Профессор Равенсвинг начинает волноваться, это не похоже на тебя — пропускать лекции.
— …
— Констанс Пандора Хардбрум, если ты не выйдешь сию минуту, я вылью твое бодрящее зелье в раковину!
Она действительно вышла из комнаты спустя три дня. Но Констанс Хардбрум, вышедшая из комнаты, больше не была тем беззаботным и счастливым подростком, каким была еще неделю назад. Ее длинные локоны, которыми ОН так часто восхищался — Констанс не могла вынести звука его имени — снова были собраны в тугую косу, и на ней снова были ее старые, закрытые черные платья. Констанс Пандора Хардбрум была уже совсем не та…
Констанс вынырнула из воспоминаний и тяжело вздохнула. Она перевернула свою мокрую от слез подушку и заставила себя лечь и попытаться уснуть, но уже поняла, что ей этого не удастся. Констанс медленно подняла руку и расстегнула несколько верхних пуговиц пижамной рубашки, нащупала пальцами цепочку, которую не снимала в течение вот уже двадцати лет, и вытащила пентакль, который она когда-то пообещала не снимать. Констанс мрачно подумала, что выполнила свое обещание. Она вертела в пальцах серебряную подвеску, которая за все эти годы ничуть не потемнела и издевательски поблескивала в лунном свете. Да, Констанс хранила этот подарок близко к сердцу, но не по сентиментальным причинам. Двадцать лет назад, сидя на кровати в разорванном платье, с жесткими от лака, спутанными волосами и размазывая по лицу косметику, Констанс приняла решение сохранить эту подвеску, как напоминание о том, что могут сделать люди, и как предупреждение никогда не быть такой доверчивой.
Страница 19 из 64
