Фандом: Самая плохая ведьма. Продолжение фанфика Инферно. Наступило лето, и школа Кэкл уже готовится к выпуску старшеклассниц. Но призраки того ужасного вечера не оставляют академию Кэкл в покое. Происходит что-то страшное. Девятый круг ада не хочет просто так отпускать намеченную жертву…
Добавить в моё избранное
229 мин, 29 сек 4061
В любом случае, сейчас они только мешали. Если Констанс не могла находиться достаточно близко, чтобы точно диагностировать, что случилось с Амелией, то не могла начать и лечение. Она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоить подступающую панику, а затем принялась спокойно, в логическом порядке обдумывать ситуацию. Рычание кошки, сидящей на подоконнике, ничуть не улучшило ее настроения.
Призвав магией градусник, Констанс аккуратно поместила его в слегка приоткрытый рот Амелии. Немного подождав, она извлекла его и посмотрев на показатель ртутного столбика, еще больше засомневалась: в то время, как кожа директрисы была очень горячей, фактическая температура ее тела была намного ниже нормы. Сердце Констанс екнуло. Единственный раз, когда она видела похожую болезнь, было почти два года назад, когда была отравлена Мод Муншайн, но на этот раз Констанс инстинктивно знала, что это не яд, и она не сможет сварить противоядие, чтобы спасти директрису также, как когда-то спасла Мод. Она была в полной растерянности и совершенно не представляла, что делать.
Констанс была уверена, что эту болезнь наслал сам Дьявол, и проклинала себя за то, что не рассказала Амелии свою историю в тот же день. Возможно, если бы она сделала это раньше, сейчас они бы не оказались в таком положении и нашли бы способ обойти его гнусные планы. Если конечно, она правильно поняла его игру. В письме явно говорилось о том, что призом в этой игре была она сама. Но Констанс знала, что Дьявол никогда не может быть предсказуемым и ему нельзя доверять. Самое его существование было загадкой. Он был истинным воплощением хаоса. Если бы они смогли постичь его разум, то были бы не лучше, чем он. Констанс посмотрела в ночное небо, не полную луну, глядящую на нее через окно. Впервые за долгие годы Констанс принялась молиться. она не могла справиться с этим в одиночку. Ей нужен был кто-то, к кому она могла обратиться за помощью, ведь благосостояние директрисы теперь было полностью в ее руках.
За все те годы, что Давина проработала вместе с Констанс в школе Кэкл, она ни разу не видела, чтобы эта ведьма поддавалась панике. Даже во время драматических событий, произошедших прошлой осенью, когда замок, и они сами оказались в глубинах Ада. Тогда Давина могла видеть ее стресс, разочарование, и даже страх, но она никогда не видела чтобы сильную и собранную заместительницу директрисы охватывала паника. Когда Констанс рывком открыла дверцу шкафа в учительской и буквально выволокла оттуда Давину, учительница пения подумала, что ее коллега сошла с ума.
— Констанс, что случилось? — спросила она, семеня по коридорам за учительницей зельеварения, стараясь угнаться за ее быстрыми шагами. — Что происходит? Это не может подождать до утра?
— Разве вы не слышали, что я сказала? — прошипела Констанс, что гораздо лучше чем крик передало ее эмоции. Она повернулась к коллеге, и Давина смогла разглядеть панический блеск ее глаз. Учительнице пения стало вдруг очень страшно. Если кто-либо или что-либо смогло довести несокрушимую Констанс до такого состояния, то происходило явно что-то плохое. Что-то, о чем говорила мисс Кэкл до того, как их разговор был прерван появление четвероклассниц и Фенеллы с Гризельдой. Что-то, что они не могли контролировать…
— Мисс Кэкл больна, — сказала Констанс, и если бы Давина не знала ее, то подумала, что она едва сдерживает слезы. Ее глаза и так уже были красными, и Давина почувствовала, что это не лучшее время, чтобы выяснять причину. Но это явно было связано с ее внезапным уходом из учительской несколькими часами ранее. — Она больна, а я ничего не могу сделать, чтобы помочь ей, Давина.
К этому времени они дошли до комнаты директрисы и вошли внутрь. Давина пришла в ужас при виде ужасного состояния своей начальницы.
— Что с ней? — тихо спросила она.
— Я не знаю наверняка, — также тихо ответила Констанс. — Есть все симптомы отравления, но это не так… Давина…
— Что, Констанс? — спросила учительница пения, которой не понравился испуганный тон ее коллеги.
— За этим стоит Дьявол.
— Что? — Давина отказывалась верить в то, что только что услышала. Правда на сегодняшнем собрании Амелия говорила что-то такое, но Давина откинула эти мысли подальше, не желая быть втянутой в эту нисходящую спираль страха и беспокойства, сконцентрировавшись на песне, которую сочинила накануне вечером. Речи о демоническом вмешательстве были слишком сложны для ее понимания.
— Дьявол… — Констанс вздохнула и Давина могла увидеть, каких усилий ей стоило признаться в этом. — Письмо, которое я получила сегодня утром… он предупредил меня о том, что что-то произойдет. Я просто не думала, что это будет… Я думала, что пострадаю я, и была готова к этому. Но пострадала мисс Кэкл, и я просто не знаю, что делать.
Давина не могла дать ответ, и даже не пыталась. Она подошла к мисс Кэкл, и протянула руку, чтобы коснуться ее лба, и Констанс хотела предупредить ее, но было поздно.
Призвав магией градусник, Констанс аккуратно поместила его в слегка приоткрытый рот Амелии. Немного подождав, она извлекла его и посмотрев на показатель ртутного столбика, еще больше засомневалась: в то время, как кожа директрисы была очень горячей, фактическая температура ее тела была намного ниже нормы. Сердце Констанс екнуло. Единственный раз, когда она видела похожую болезнь, было почти два года назад, когда была отравлена Мод Муншайн, но на этот раз Констанс инстинктивно знала, что это не яд, и она не сможет сварить противоядие, чтобы спасти директрису также, как когда-то спасла Мод. Она была в полной растерянности и совершенно не представляла, что делать.
Констанс была уверена, что эту болезнь наслал сам Дьявол, и проклинала себя за то, что не рассказала Амелии свою историю в тот же день. Возможно, если бы она сделала это раньше, сейчас они бы не оказались в таком положении и нашли бы способ обойти его гнусные планы. Если конечно, она правильно поняла его игру. В письме явно говорилось о том, что призом в этой игре была она сама. Но Констанс знала, что Дьявол никогда не может быть предсказуемым и ему нельзя доверять. Самое его существование было загадкой. Он был истинным воплощением хаоса. Если бы они смогли постичь его разум, то были бы не лучше, чем он. Констанс посмотрела в ночное небо, не полную луну, глядящую на нее через окно. Впервые за долгие годы Констанс принялась молиться. она не могла справиться с этим в одиночку. Ей нужен был кто-то, к кому она могла обратиться за помощью, ведь благосостояние директрисы теперь было полностью в ее руках.
За все те годы, что Давина проработала вместе с Констанс в школе Кэкл, она ни разу не видела, чтобы эта ведьма поддавалась панике. Даже во время драматических событий, произошедших прошлой осенью, когда замок, и они сами оказались в глубинах Ада. Тогда Давина могла видеть ее стресс, разочарование, и даже страх, но она никогда не видела чтобы сильную и собранную заместительницу директрисы охватывала паника. Когда Констанс рывком открыла дверцу шкафа в учительской и буквально выволокла оттуда Давину, учительница пения подумала, что ее коллега сошла с ума.
— Констанс, что случилось? — спросила она, семеня по коридорам за учительницей зельеварения, стараясь угнаться за ее быстрыми шагами. — Что происходит? Это не может подождать до утра?
— Разве вы не слышали, что я сказала? — прошипела Констанс, что гораздо лучше чем крик передало ее эмоции. Она повернулась к коллеге, и Давина смогла разглядеть панический блеск ее глаз. Учительнице пения стало вдруг очень страшно. Если кто-либо или что-либо смогло довести несокрушимую Констанс до такого состояния, то происходило явно что-то плохое. Что-то, о чем говорила мисс Кэкл до того, как их разговор был прерван появление четвероклассниц и Фенеллы с Гризельдой. Что-то, что они не могли контролировать…
— Мисс Кэкл больна, — сказала Констанс, и если бы Давина не знала ее, то подумала, что она едва сдерживает слезы. Ее глаза и так уже были красными, и Давина почувствовала, что это не лучшее время, чтобы выяснять причину. Но это явно было связано с ее внезапным уходом из учительской несколькими часами ранее. — Она больна, а я ничего не могу сделать, чтобы помочь ей, Давина.
К этому времени они дошли до комнаты директрисы и вошли внутрь. Давина пришла в ужас при виде ужасного состояния своей начальницы.
— Что с ней? — тихо спросила она.
— Я не знаю наверняка, — также тихо ответила Констанс. — Есть все симптомы отравления, но это не так… Давина…
— Что, Констанс? — спросила учительница пения, которой не понравился испуганный тон ее коллеги.
— За этим стоит Дьявол.
— Что? — Давина отказывалась верить в то, что только что услышала. Правда на сегодняшнем собрании Амелия говорила что-то такое, но Давина откинула эти мысли подальше, не желая быть втянутой в эту нисходящую спираль страха и беспокойства, сконцентрировавшись на песне, которую сочинила накануне вечером. Речи о демоническом вмешательстве были слишком сложны для ее понимания.
— Дьявол… — Констанс вздохнула и Давина могла увидеть, каких усилий ей стоило признаться в этом. — Письмо, которое я получила сегодня утром… он предупредил меня о том, что что-то произойдет. Я просто не думала, что это будет… Я думала, что пострадаю я, и была готова к этому. Но пострадала мисс Кэкл, и я просто не знаю, что делать.
Давина не могла дать ответ, и даже не пыталась. Она подошла к мисс Кэкл, и протянула руку, чтобы коснуться ее лба, и Констанс хотела предупредить ее, но было поздно.
Страница 21 из 64
