Фандом: Отблески Этерны. Не было никаких проблем у врача-травматолога Олафа Кальдмеера, пока в один прекрасный день он не помог сломавшему руку незнакомцу добраться до травмпункта.
Добавить в моё избранное
34 мин, 27 сек 2161
Но тогда Олаф торопился на работу, которая как раз и заключалась в помощи травмированным людям, к тому же чувствовал себя несколько виноватым в случившемся, невзирая даже на то, что Вальдес, забывший снять бахилы на выходе из клиники, наверняка упал бы где-нибудь и без посторонней помощи. Как бы то ни было, роковое решение было принято, и Олаф Кальдмеер обзавёлся худшим пациентом за всю свою врачебную практику.
Травмпункт был бесплатным, получал довольно скромное финансирование от государства и оказывал первую помощь всем в этой помощи нуждающимся. Ключевым словом здесь было — «первую», за дальнейшим лечением людям — если, конечно, их травмы не требовали госпитализации — полагалось обращаться уже к специалисту в больнице по месту жительства, или в любой другой клинике, если собственная участковая им чем-то не нравилась. Поэтому, отправив широко улыбающегося и без умолку болтающего пациента на рентген («О, а туда же нельзя с металлом, да? Как хорошо, что я всё-таки вытащил тот пирсинг из языка. Хотя это же всего лишь рука, он бы, наверное, и не помешал. А у вас когда-нибудь взрывались рентген-аппараты из-за металла? Вот у нас был один весёлый случай на работе»…), а затем упаковав повреждённую конечность в гипс, Олаф рассчитывал, что больше они не встретятся.
Возможно, ему стоило насторожиться, когда перед уходом пациент лучезарно улыбнулся и заявил:
— Кстати, меня зовут Ротгер Вальдес. До встречи, доктор!
Наверное, он должен был удивиться немного сильнее, когда Вальдес заявился спустя всего полторы недели и, неведомым образом миновав обычно отсеивающую такие случаи регистратуру с донельзя суровой дежурной медсестрой, радостно потребовал снять ему гипс, потому что «работа не ждёт».
Должно быть, Олафу следовало ещё тогда доходчиво объяснить нахальному пациенту, что снятие гипса, равно как перевязка, осмотр и медицинские консультации по поводу травм не входят в понятие «первая помощь». Но вместо этого слегка опешивший Кальдмеер довольно резко отчитал Вальдеса за безалаберность и безответственность, предельно доступно объяснив, что прийти снять гипс тот сможет не раньше, чем через две недели. И совсем забыл при этом уточнить, что приходить за этим надо вовсе не к нему.
Так что спустя две недели Ротгер пришёл снимать гипс. А спустя ещё одну — еле приковылял, одной рукой держась за стенку, а другой — зажимая пулевое ранение в правом боку. Вот тогда-то у него, наконец, и возникли проблемы с дежурной медсестрой. Поскольку люди редко планируют заранее обстоятельства, при которых они получат травму, даже предъявление в регистратуре документов не являлось обязательным требованием. Что было обязательно — так это обращение в полицию, если совершенно очевидно, что травма была получена не в результате несчастного случая. Так что в тот день Олаф, вышедший из своего кабинета, чтобы сделать небольшой перерыв, услышал примерно следующее:
— Молодой человек, у вас огнестрельное ранение, мы обязаны известить полицию!
— Вы не можете отказать мне в помощи, я тут, между прочим, кровью истекаю!
— Да никто не отказывает вам в помощи! Но было совершено преступление, если на вас кто-то напал…
— Да какое преступление, я просто неудачно сходил в тир, у меня, знаете ли, врождённое косоглазие, осложнённое криворукостью…
— Не заговаривайте мне зубы!
— Разве ваша совесть позволит вам просто дать мне умереть здесь, прямо на ваших глазах? Эта рана наверняка смертельна. Я уже почти вижу свет в конце тоннеля…
— Проводите его в кабинет! И позовите доктора Кальдмеера, у него, кажется, был перерыв…
— Не стоит, я уже здесь.
А потом Кальдмеер молча оказывал необходимую первую помощь, а Вальдес стоически это переносил, что удивительно — тоже молча. И даже когда закончивший перевязку доктор напомнил о необходимости заявления в полицию — после чего пациенту настоятельно рекомендовалось сразу же поехать в больницу, — Вальдес какое-то время продолжал молчать. А затем неохотно выдал:
— Нет необходимости, полиция уже здесь.
Вот после этих слов доселе невозмутимый Олаф всё-таки взорвался. Потому что сотруднику полиции, получившему ранение, полагалось обращаться в лучший государственный госпиталь, где для этих сотрудников существовало целое отделение, финансируемое за счёт того же государства — и, в отличие от маленького травмпункта, весьма щедро финансируемое, — имеющее в своём штате лучших врачей в стране и предоставляющее полицейским свои услуги совершенно бесплатно. Потому что сотруднику полиции, получившему ранение, вообще следовало бы быть более ответственным: к примеру, немедленно связаться со своими коллегами — чего Вальдес, очевидно, не сделал, иначе давно был бы уже в больнице. Потому что было вообще странно, что сотрудник полиции каким-то образом оказался с преступником один на один — а если это было не так, то, как уже было сказано, Вальдес сейчас был бы в больнице со своим ранением.
Травмпункт был бесплатным, получал довольно скромное финансирование от государства и оказывал первую помощь всем в этой помощи нуждающимся. Ключевым словом здесь было — «первую», за дальнейшим лечением людям — если, конечно, их травмы не требовали госпитализации — полагалось обращаться уже к специалисту в больнице по месту жительства, или в любой другой клинике, если собственная участковая им чем-то не нравилась. Поэтому, отправив широко улыбающегося и без умолку болтающего пациента на рентген («О, а туда же нельзя с металлом, да? Как хорошо, что я всё-таки вытащил тот пирсинг из языка. Хотя это же всего лишь рука, он бы, наверное, и не помешал. А у вас когда-нибудь взрывались рентген-аппараты из-за металла? Вот у нас был один весёлый случай на работе»…), а затем упаковав повреждённую конечность в гипс, Олаф рассчитывал, что больше они не встретятся.
Возможно, ему стоило насторожиться, когда перед уходом пациент лучезарно улыбнулся и заявил:
— Кстати, меня зовут Ротгер Вальдес. До встречи, доктор!
Наверное, он должен был удивиться немного сильнее, когда Вальдес заявился спустя всего полторы недели и, неведомым образом миновав обычно отсеивающую такие случаи регистратуру с донельзя суровой дежурной медсестрой, радостно потребовал снять ему гипс, потому что «работа не ждёт».
Должно быть, Олафу следовало ещё тогда доходчиво объяснить нахальному пациенту, что снятие гипса, равно как перевязка, осмотр и медицинские консультации по поводу травм не входят в понятие «первая помощь». Но вместо этого слегка опешивший Кальдмеер довольно резко отчитал Вальдеса за безалаберность и безответственность, предельно доступно объяснив, что прийти снять гипс тот сможет не раньше, чем через две недели. И совсем забыл при этом уточнить, что приходить за этим надо вовсе не к нему.
Так что спустя две недели Ротгер пришёл снимать гипс. А спустя ещё одну — еле приковылял, одной рукой держась за стенку, а другой — зажимая пулевое ранение в правом боку. Вот тогда-то у него, наконец, и возникли проблемы с дежурной медсестрой. Поскольку люди редко планируют заранее обстоятельства, при которых они получат травму, даже предъявление в регистратуре документов не являлось обязательным требованием. Что было обязательно — так это обращение в полицию, если совершенно очевидно, что травма была получена не в результате несчастного случая. Так что в тот день Олаф, вышедший из своего кабинета, чтобы сделать небольшой перерыв, услышал примерно следующее:
— Молодой человек, у вас огнестрельное ранение, мы обязаны известить полицию!
— Вы не можете отказать мне в помощи, я тут, между прочим, кровью истекаю!
— Да никто не отказывает вам в помощи! Но было совершено преступление, если на вас кто-то напал…
— Да какое преступление, я просто неудачно сходил в тир, у меня, знаете ли, врождённое косоглазие, осложнённое криворукостью…
— Не заговаривайте мне зубы!
— Разве ваша совесть позволит вам просто дать мне умереть здесь, прямо на ваших глазах? Эта рана наверняка смертельна. Я уже почти вижу свет в конце тоннеля…
— Проводите его в кабинет! И позовите доктора Кальдмеера, у него, кажется, был перерыв…
— Не стоит, я уже здесь.
А потом Кальдмеер молча оказывал необходимую первую помощь, а Вальдес стоически это переносил, что удивительно — тоже молча. И даже когда закончивший перевязку доктор напомнил о необходимости заявления в полицию — после чего пациенту настоятельно рекомендовалось сразу же поехать в больницу, — Вальдес какое-то время продолжал молчать. А затем неохотно выдал:
— Нет необходимости, полиция уже здесь.
Вот после этих слов доселе невозмутимый Олаф всё-таки взорвался. Потому что сотруднику полиции, получившему ранение, полагалось обращаться в лучший государственный госпиталь, где для этих сотрудников существовало целое отделение, финансируемое за счёт того же государства — и, в отличие от маленького травмпункта, весьма щедро финансируемое, — имеющее в своём штате лучших врачей в стране и предоставляющее полицейским свои услуги совершенно бесплатно. Потому что сотруднику полиции, получившему ранение, вообще следовало бы быть более ответственным: к примеру, немедленно связаться со своими коллегами — чего Вальдес, очевидно, не сделал, иначе давно был бы уже в больнице. Потому что было вообще странно, что сотрудник полиции каким-то образом оказался с преступником один на один — а если это было не так, то, как уже было сказано, Вальдес сейчас был бы в больнице со своим ранением.
Страница 2 из 10
