Фандом: Гарри Поттер. Все мы знаем Поттера, как спасителя магического мира и героя-одиночку. Но почему-то напрочь забываем о том, что он, в первую очередь, подросток со своими переживаниями и желаниями. Что, если совершенно внезапно одним из таких вот его желаний стала лучшая подруга? И сможет ли подростковая похоть, порожденная разбушевавшимися гормонами, перерасти в нечто большее?
Добавить в моё избранное
404 мин, 12 сек 15579
Ты как ребенок, ей-богу!
Рон сверкнул на Гермиону глазами.
— Я не обязан молча выслушивать всё это дерьмо!
— Ты не обязан опускаться до его уровня!
— Боже, вы прямо как муж и жена, — захихикала Джинни. Две пары глаз, до этого яростно сверлившие друг друга, тут же обратились к провокаторше, впрочем, ни грамма не смущая ее этим.
Гарри почувствовал, что в нем опять закипает злоба. Он и раньше был свидетелем перепалок Рона и Гермионы, но никогда не видел в них такой подтекст. Что, если они и правда цепляются друг к другу, потому что таким образом подавляют взаимное влечение? Хотелось поскорей прервать внезапно начавшее давить на него молчание.
— Что… Что опять выдал этот хорек?
Гермиона протяжно вздохнула, гнев на ее лице тут же сменился усталостью.
— Да как обычно, наговорил гадостей, которые можно было пропустить мимо ушей.
— Ну да, конечно! — Рон и не собирался успокаиваться. — «Что, Уизли, твои нищеёбские родители все же нашли денег на то, чтобы собрать тебя в этом году в Хогвартс!» — пропищал он неестественным фальцетом.
— Рон, он постоянно говорит одну и ту же фигню, прекрати уже обращать внимание на этого самодовольного аристократического придурка, — устало пробормотала Гермиона, закрывая глаза. — Бери пример с меня.
— Он и по тебе прошелся? — Гарри почувствовал, как начавший было утихать гнев, снова царапает его изнутри.
— Ой, да я даже не помню, что он там тявкал!
— Зато я отлично помню! — взвился Рон. — «Неудивительно, что тебе удается присунуть только грязнокровке, она под кого хочешь ляжет ради того, чтобы в нее попало хоть что-то из тела чистокровного волшебника!»
В купе повисла звенящая тишина.
Гермиона густо покраснела, Джинни смотрела на брата с четким выражением «ну-ты-и-осел» на лице. Гарри же почувствовал, что его буквально трясет от злости: на уёбка Малфоя, на идиота Рона, на весь мир! Хотелось немедленно выскочить в коридор, найти слизеринца и вырвать его поганый язык. Рон, видимо осознав, что не стоило воспроизводить при друзьях эти гадкие слова, покраснел еще больше Грейнджер и потупил глаза.
В следующую секунду он повернулся к Гермионе, чтобы извиниться, однако она отшатнулась от него, как от прокаженного, и выскочила из купе.
— Молодец, дебил, зачем ты только вспомнил об этом? — Джинни смотрела на Рона с нескрываемым отвращением, такое выражение на ее лице, обращенном на брата, даже немного пугало, однако сейчас Гарри полностью разделял ее эмоции.
— Я… Черт, я просто… Этот Малфой…
— Она права: какого черта ты ведешься на его мерзкие слова? Он же только и думает о том, как бы побольнее задеть! — Джинни кипела от злобы, а Гарри мысленно соглашался с каждым ее словом, надеясь, что его ярость, возможно, придушит Рона.
Сейчас ему не хотелось видеть перед собой это расстроенное и виноватое лицо с глуповато распахнутыми глазами.
— Пойду поищу Гермиону, — буркнул он и, не глядя на друзей, вышел из купе.
Наверняка она закрылась в туалете и плачет там из-за этих уродов. Нет, из-за одного урода: ядовитые речи Малфоя она давно научилась игнорировать, а вот стерпеть непроходимый дебилизм Рона было, видимо, выше ее сил.
Гарри добрался до туалета, прислушался: ни одного всхлипа. Возможно, она отправилась в другой вагон. Он открыл дверь в тамбур и увидел возле окна ссутуленные тонкие плечи и спадающие на них волнистые каштановые волосы. В которые снова захотелось зарыться лицом.
— Гермиона?
Она повернула к нему заплаканное лицо и шумно втянула воздух, чтобы опять не разреветься. Гарри мгновенно поддался естественному порыву: шагнул к ней и прижал подругу к груди. Гермиона вцепилась в лацканы его куртки и громко всхлипнула.
— Почему он такой идиот? — прошептала она в плечо Гарри, который в этот момент проявлял просто чудеса выдержки. Столько дней он избегал Грейнджер, и вот она в его объятиях, он словно нырнул с головой в облако ее божественного аромата и чувствовал, как спокойствие покидает его.
Он почти автоматически гладил Гермиону по голове, второй рукой придерживая ее за подрагивающую спину, всеми силами стараясь думать о чем-то невозбуждающем: профессоре Стебль, новорожденных соплохвостах, слюнявой пасти Клыка. Однако все его мысли, ловко лавируя между образами, которые он подкидывал, все равно упирались в хрупкое тело Гермионы, плачущей у него на плече.
— Не обращай внимания, ты же знаешь, в Роне такта меньше, чем в горном тролле, — выдавил Гарри и с облегчением почувствовал, как плечи Гермионы затряслись уже от смеха, а не от всхлипов.
— Хочешь, я ему нос сломаю? — предложил он, сам не замечая, что говорит это в макушку девушке, в то же самое время вдыхая ее чудесный аромат и зарываясь рукой в пышные волосы.
Гермиона отстранилась и посмотрела на него как-то странно.
Рон сверкнул на Гермиону глазами.
— Я не обязан молча выслушивать всё это дерьмо!
— Ты не обязан опускаться до его уровня!
— Боже, вы прямо как муж и жена, — захихикала Джинни. Две пары глаз, до этого яростно сверлившие друг друга, тут же обратились к провокаторше, впрочем, ни грамма не смущая ее этим.
Гарри почувствовал, что в нем опять закипает злоба. Он и раньше был свидетелем перепалок Рона и Гермионы, но никогда не видел в них такой подтекст. Что, если они и правда цепляются друг к другу, потому что таким образом подавляют взаимное влечение? Хотелось поскорей прервать внезапно начавшее давить на него молчание.
— Что… Что опять выдал этот хорек?
Гермиона протяжно вздохнула, гнев на ее лице тут же сменился усталостью.
— Да как обычно, наговорил гадостей, которые можно было пропустить мимо ушей.
— Ну да, конечно! — Рон и не собирался успокаиваться. — «Что, Уизли, твои нищеёбские родители все же нашли денег на то, чтобы собрать тебя в этом году в Хогвартс!» — пропищал он неестественным фальцетом.
— Рон, он постоянно говорит одну и ту же фигню, прекрати уже обращать внимание на этого самодовольного аристократического придурка, — устало пробормотала Гермиона, закрывая глаза. — Бери пример с меня.
— Он и по тебе прошелся? — Гарри почувствовал, как начавший было утихать гнев, снова царапает его изнутри.
— Ой, да я даже не помню, что он там тявкал!
— Зато я отлично помню! — взвился Рон. — «Неудивительно, что тебе удается присунуть только грязнокровке, она под кого хочешь ляжет ради того, чтобы в нее попало хоть что-то из тела чистокровного волшебника!»
В купе повисла звенящая тишина.
Гермиона густо покраснела, Джинни смотрела на брата с четким выражением «ну-ты-и-осел» на лице. Гарри же почувствовал, что его буквально трясет от злости: на уёбка Малфоя, на идиота Рона, на весь мир! Хотелось немедленно выскочить в коридор, найти слизеринца и вырвать его поганый язык. Рон, видимо осознав, что не стоило воспроизводить при друзьях эти гадкие слова, покраснел еще больше Грейнджер и потупил глаза.
В следующую секунду он повернулся к Гермионе, чтобы извиниться, однако она отшатнулась от него, как от прокаженного, и выскочила из купе.
— Молодец, дебил, зачем ты только вспомнил об этом? — Джинни смотрела на Рона с нескрываемым отвращением, такое выражение на ее лице, обращенном на брата, даже немного пугало, однако сейчас Гарри полностью разделял ее эмоции.
— Я… Черт, я просто… Этот Малфой…
— Она права: какого черта ты ведешься на его мерзкие слова? Он же только и думает о том, как бы побольнее задеть! — Джинни кипела от злобы, а Гарри мысленно соглашался с каждым ее словом, надеясь, что его ярость, возможно, придушит Рона.
Сейчас ему не хотелось видеть перед собой это расстроенное и виноватое лицо с глуповато распахнутыми глазами.
— Пойду поищу Гермиону, — буркнул он и, не глядя на друзей, вышел из купе.
Наверняка она закрылась в туалете и плачет там из-за этих уродов. Нет, из-за одного урода: ядовитые речи Малфоя она давно научилась игнорировать, а вот стерпеть непроходимый дебилизм Рона было, видимо, выше ее сил.
Гарри добрался до туалета, прислушался: ни одного всхлипа. Возможно, она отправилась в другой вагон. Он открыл дверь в тамбур и увидел возле окна ссутуленные тонкие плечи и спадающие на них волнистые каштановые волосы. В которые снова захотелось зарыться лицом.
— Гермиона?
Она повернула к нему заплаканное лицо и шумно втянула воздух, чтобы опять не разреветься. Гарри мгновенно поддался естественному порыву: шагнул к ней и прижал подругу к груди. Гермиона вцепилась в лацканы его куртки и громко всхлипнула.
— Почему он такой идиот? — прошептала она в плечо Гарри, который в этот момент проявлял просто чудеса выдержки. Столько дней он избегал Грейнджер, и вот она в его объятиях, он словно нырнул с головой в облако ее божественного аромата и чувствовал, как спокойствие покидает его.
Он почти автоматически гладил Гермиону по голове, второй рукой придерживая ее за подрагивающую спину, всеми силами стараясь думать о чем-то невозбуждающем: профессоре Стебль, новорожденных соплохвостах, слюнявой пасти Клыка. Однако все его мысли, ловко лавируя между образами, которые он подкидывал, все равно упирались в хрупкое тело Гермионы, плачущей у него на плече.
— Не обращай внимания, ты же знаешь, в Роне такта меньше, чем в горном тролле, — выдавил Гарри и с облегчением почувствовал, как плечи Гермионы затряслись уже от смеха, а не от всхлипов.
— Хочешь, я ему нос сломаю? — предложил он, сам не замечая, что говорит это в макушку девушке, в то же самое время вдыхая ее чудесный аромат и зарываясь рукой в пышные волосы.
Гермиона отстранилась и посмотрела на него как-то странно.
Страница 11 из 112
