Фандом: Гарри Поттер. Все мы знаем Поттера, как спасителя магического мира и героя-одиночку. Но почему-то напрочь забываем о том, что он, в первую очередь, подросток со своими переживаниями и желаниями. Что, если совершенно внезапно одним из таких вот его желаний стала лучшая подруга? И сможет ли подростковая похоть, порожденная разбушевавшимися гормонами, перерасти в нечто большее?
Добавить в моё избранное
404 мин, 12 сек 15661
Гарри и сам не понимал, какого хрена он творит. Но в груди скреблось неясное чувство смятения. Он не мог так легко, бездумно принять резкое изменение в поведении подруги. Да и потом — что значит «Так будет проще»?!
Взглянув в лицо Гермионы, он с ужасом заметил, что его опять покрывает ледяная корка смущения. О нет, нет! Неужели она уже жалеет о своем порыве?!
Подстегнутый страхом вновь упустить ее, Гарри наклонился и мягко поцеловал раскрасневшиеся губы. Гермиона ответила несмелым осторожным движением языка по его верхней губе. Гарри шумно втянул воздух, чувствуя, как пульсирует успевший напрячься от всего этого член, и решительно, почти ощущая боль от своих действий, отстранился от Гермионы, прижимая её плечи к стене.
— Гермиона… Что… — пришлось откашляться, потому что слова не желали покидать напряженное горло, — черт, что ты делаешь?
Этот короткий и емкий вопрос, кажется, вобрал в себя всю боль, все переживания и сомнения, сжиравшие Гарри, сжигающие его заживо в последние дни. Гермиона посмотрела на него жалобно.
Ну же, девочка, ты же такая умная, не мучай меня, ответь!
— Я… Черт, Гарри, в последние дни я просто с ума сходила! Я не знаю, что делать с чувствами, которые меня раздирают! Я… просто не знаю… Этого никогда не было со мной и потому… — Гермиона снова спрятала глаза в полутьму коридора, склонив голову, — прости, что вела себя так… бегала от тебя и…
Гермиона замолчала, а Гарри всё ждал. Этих бессвязных объяснений было мало. Ему нужна была хоть какая-то уверенность… Наконец, наполненные страхом карие глаза вцепились в его лицо.
— Гарри, я до сих пор не уверена в том, что поступаю правильно. Но твои слова о Роне… — он скривился при упоминании Уизли, — они как будто разрушили один из барьеров в моей голове. Я так боялась, что мои… наши действия заденут его чувства. Но он, похоже, уже… отошел.
Как же хотелось верить, что в ее голосе в этот момент не было горечи. Гарри попытался рассмотреть признаки сожаления на красивом лице подруги, но не нашел и их. Значит, она не переживает из-за чертового Уизли! Её слова про неуверенность в правильности ее действий, ее растерянный вид — все это затянулось дымкой, стало размытым и таким неважным! Гарри наклонился к Гермионе и в очередной раз соединил их губы.
Она сдавленно охнула, но тут же ответила на поцелуй, обнимая Гарри за шею, ероша волосы. Мурашки потекли от мест ее прикосновений вниз, к паху, где уже плескалось едва сдерживаемое возбуждение. Гарри оторвался от губ Грейнджер, прошелся поцелуями по тонкой шее, замер на ключице. Медленно, не глядя подруге в глаза, он расстегнул верхнюю пуговицу ее блузки, второй рукой все еще поглаживая волосы на затылке. Гермиона замерла, чуть сильнее сдавив его хребет.
Трясущимися пальцами Гарри одолел вторую пуговицу, за ней третью. В вырезе уже был виден кружевной лифчик. Не в силах сдерживаться, он запустил руку за отворот блузки и осторожно погладил грудь, прислушиваясь к рваному тихому дыханию. Гарри опасался смотреть на Гермиону в этот момент: что, если в ее глазах опять плещется страх, смущение, сомнения? Нет уж, он не даст ей шанса продемонстрировать ему всё это!
Палец скользнул под кружево, нащупал твердый сосок. Гермиона издала едва слышный полустон. Гарри чуть отодвинул ткань, сжимая сосок двумя пальцами, заставляя девушку дернуться, чуть сильнее впиться в его шею. Ее блузка мешала — хотелось сорвать, разодрать вместе с долбанным лифчиком, обнажая вожделенную грудь, но Гарри сдерживался, цепляясь за остатки самообладания. Не хватало еще спугнуть ее…
Аккуратно расстегивая оставшиеся пуговицы одной рукой, второй он накрыл небольшую грудь, сдавил. Гермиона пискнула, дернула плечом.
Ну нет, никуда ты не денешься!
Распахнув блузку, он пробежался одними подушечками по мягкому животу, линии талии. Рука скользнула на спину, прощупывая выступающие позвонки. Наконец Гарри решился посмотреть в лицо Гермионы. И нерешительность, и смущение — всё было на месте. Однако компанию им составляло что-то еще, проступающее в закушенной нижней губе, трепещущих тонких ноздрях, во взгляде…
Гарри шумно сглотнул, не в силах оторваться от этого зрелища. Рука, сжимающая грудь, скользнула к подбородку Гермионы, мягким движением пальцев высвобождая ее нижнюю губу из плена. Хотелось сказать ей, как же она восхитительно прекрасна, но слова затерялись где-то на полпути от мозга к голосовым связкам. Вместо этого Гарри накрыл губы Гермионы очередным поцелуем, в этот раз медленно, вдумчиво исследуя маленький рот, проведя по гладким зубам, проникая глубже, переплетая свой язык с ее. Это воспламеняло кровь, сгоняя все больше алой жидкости в пах. Сдавленный стон подруги добавил пороху: Гарри почувствовал, что вновь распаляется и в скором времени не сможет сдерживаться и быть таким аккуратным и нежным.
Он сильнее вдавил Гермиону в стену, вжимаясь возбужденным членом в ее бедро, как тогда, в старом классе трансфигурации.
Взглянув в лицо Гермионы, он с ужасом заметил, что его опять покрывает ледяная корка смущения. О нет, нет! Неужели она уже жалеет о своем порыве?!
Подстегнутый страхом вновь упустить ее, Гарри наклонился и мягко поцеловал раскрасневшиеся губы. Гермиона ответила несмелым осторожным движением языка по его верхней губе. Гарри шумно втянул воздух, чувствуя, как пульсирует успевший напрячься от всего этого член, и решительно, почти ощущая боль от своих действий, отстранился от Гермионы, прижимая её плечи к стене.
— Гермиона… Что… — пришлось откашляться, потому что слова не желали покидать напряженное горло, — черт, что ты делаешь?
Этот короткий и емкий вопрос, кажется, вобрал в себя всю боль, все переживания и сомнения, сжиравшие Гарри, сжигающие его заживо в последние дни. Гермиона посмотрела на него жалобно.
Ну же, девочка, ты же такая умная, не мучай меня, ответь!
— Я… Черт, Гарри, в последние дни я просто с ума сходила! Я не знаю, что делать с чувствами, которые меня раздирают! Я… просто не знаю… Этого никогда не было со мной и потому… — Гермиона снова спрятала глаза в полутьму коридора, склонив голову, — прости, что вела себя так… бегала от тебя и…
Гермиона замолчала, а Гарри всё ждал. Этих бессвязных объяснений было мало. Ему нужна была хоть какая-то уверенность… Наконец, наполненные страхом карие глаза вцепились в его лицо.
— Гарри, я до сих пор не уверена в том, что поступаю правильно. Но твои слова о Роне… — он скривился при упоминании Уизли, — они как будто разрушили один из барьеров в моей голове. Я так боялась, что мои… наши действия заденут его чувства. Но он, похоже, уже… отошел.
Как же хотелось верить, что в ее голосе в этот момент не было горечи. Гарри попытался рассмотреть признаки сожаления на красивом лице подруги, но не нашел и их. Значит, она не переживает из-за чертового Уизли! Её слова про неуверенность в правильности ее действий, ее растерянный вид — все это затянулось дымкой, стало размытым и таким неважным! Гарри наклонился к Гермионе и в очередной раз соединил их губы.
Она сдавленно охнула, но тут же ответила на поцелуй, обнимая Гарри за шею, ероша волосы. Мурашки потекли от мест ее прикосновений вниз, к паху, где уже плескалось едва сдерживаемое возбуждение. Гарри оторвался от губ Грейнджер, прошелся поцелуями по тонкой шее, замер на ключице. Медленно, не глядя подруге в глаза, он расстегнул верхнюю пуговицу ее блузки, второй рукой все еще поглаживая волосы на затылке. Гермиона замерла, чуть сильнее сдавив его хребет.
Трясущимися пальцами Гарри одолел вторую пуговицу, за ней третью. В вырезе уже был виден кружевной лифчик. Не в силах сдерживаться, он запустил руку за отворот блузки и осторожно погладил грудь, прислушиваясь к рваному тихому дыханию. Гарри опасался смотреть на Гермиону в этот момент: что, если в ее глазах опять плещется страх, смущение, сомнения? Нет уж, он не даст ей шанса продемонстрировать ему всё это!
Палец скользнул под кружево, нащупал твердый сосок. Гермиона издала едва слышный полустон. Гарри чуть отодвинул ткань, сжимая сосок двумя пальцами, заставляя девушку дернуться, чуть сильнее впиться в его шею. Ее блузка мешала — хотелось сорвать, разодрать вместе с долбанным лифчиком, обнажая вожделенную грудь, но Гарри сдерживался, цепляясь за остатки самообладания. Не хватало еще спугнуть ее…
Аккуратно расстегивая оставшиеся пуговицы одной рукой, второй он накрыл небольшую грудь, сдавил. Гермиона пискнула, дернула плечом.
Ну нет, никуда ты не денешься!
Распахнув блузку, он пробежался одними подушечками по мягкому животу, линии талии. Рука скользнула на спину, прощупывая выступающие позвонки. Наконец Гарри решился посмотреть в лицо Гермионы. И нерешительность, и смущение — всё было на месте. Однако компанию им составляло что-то еще, проступающее в закушенной нижней губе, трепещущих тонких ноздрях, во взгляде…
Гарри шумно сглотнул, не в силах оторваться от этого зрелища. Рука, сжимающая грудь, скользнула к подбородку Гермионы, мягким движением пальцев высвобождая ее нижнюю губу из плена. Хотелось сказать ей, как же она восхитительно прекрасна, но слова затерялись где-то на полпути от мозга к голосовым связкам. Вместо этого Гарри накрыл губы Гермионы очередным поцелуем, в этот раз медленно, вдумчиво исследуя маленький рот, проведя по гладким зубам, проникая глубже, переплетая свой язык с ее. Это воспламеняло кровь, сгоняя все больше алой жидкости в пах. Сдавленный стон подруги добавил пороху: Гарри почувствовал, что вновь распаляется и в скором времени не сможет сдерживаться и быть таким аккуратным и нежным.
Он сильнее вдавил Гермиону в стену, вжимаясь возбужденным членом в ее бедро, как тогда, в старом классе трансфигурации.
Страница 78 из 112
