Последняя тайна

— Смотря какая из сестёр. Я полагаю, что Маргарет вырастет благоразумной девочкой, по крайней мере, я приложу к этому все усилия.

— Но вы ведь знаете, что речь идёт не о Маргарет, верно? — из его глаз чайного цвета на миг исчез луч теплоты.

«Да, к сожалению, знаю», — подумала она, а вслух сказала:

— Марианна простудилась, и мне жаль, что вы не встретились.

— Да, действительно, очень жаль. Но не следует поддаваться унынию. Вам так идёт улыбка, Элинор.

От звука своего имени Элинор вздрогнула. Никогда раньше полковник не называл её по имени, и она вдруг задумалась, что его имени она до сих пор не знает.

— Я перешёл черту? — спросил он.

— Я лишь задумалась о том, что не знаю вашего имени.

— Эдвард, меня зовут Эдвард. Имя достаточно распространённое, поэтому вы вряд ли удивитесь.

Волна удушающих воспоминаний всё не утихала, а Элинор Дэшвуд только и смогла выдавить из себя:

— Вы правы, не удивлюсь, — она устало улыбнулась.

— Знаете, я рад, что встретил вас здесь и хотел бы поблагодарить вас…

— За что? — не могла не удивиться Элинор.

— За то, как сильно вы заботитесь о благополучии Марианны и за то, что так верно и чутко хранили все тайны моего прошлого… — на последнем слове он запнулся и, казалось, пожалел о сказанном.

Мисс Дэшвуд почувствовала, как земля уходит из-под ног. Всего лишь на мгновение она позволила себе подумать, что она особенная. А ведь этот чёртов Эдвард Брэндон всего лишь назвал её по имени. Нельзя поддаваться чувствам. Нельзя. Этому учил папа. Хотя нет, не учил. Это всего лишь самоутешение, но по её лицу не скользнуло и тени обиды.

— Позволите проводить вас до дома? — осведомился он.

Она лишь кивнула, не в силах более соблюдать этикет.

Шли Эдвард и Элинор, не нарушая мёртвого молчания. Каждый из них чувствовал, что черта всё же была проигнорирована.

— Ну вот, мы почти дошли, — сказала Элинор.

— Действительно, — согласился Брэндон и добавил: — А я ведь так и не отблагодарил вас.

— Не нуж… — но она не успела договорить, а он уже коснулся её губ своими.

Она не хотела отвечать на поцелуй, принялась было стучать кулачками по его груди, но охватившие её ностальгические чувства и воспоминания о предателе Феррарсе взяли верх, и она второй раз в своей жизни (и, кстати говоря, последний) перешла черту.

Он целовал её с нежным упрямством, и она позволила себе раствориться в его объятьях и поцелуе. Потом она будет бороться с ненавистью к себе, не в силах взглянуть на своё отражение в зеркале, но это будет потом, а сегодня можно побыть откровенной дурой.

— Простите, простите меня… — сказал полковник, не в силах взглянуть в глаза Элинор.

— Ничего… Это будет последней тайной, связывающей нас. Случайным поцелуем.

— Вы знаете, что похожи на эту реку? — он указал чуть правее. — Такую же спокойную на вид, но бурлящую внутри.

Это было последнее, что он сказал ей тогда, после бала, полностью перевернувшего жизнь Элинор Дэшвуд.

И сейчас, сидя у той самой реки, она сожалела о том, что вынуждена вновь закрыть своё сердце на тысячу замков от мужа своей сестры, иначе она невольно сможет разбить его сердце, как когда-то разбил её сердце первый возлюбленный — Эдвард Феррарс. Как это странно и иронично. Жизнь девушки превращалась в замкнутый круг полный горькой иронии. Последнюю любовь Элинор Дэшвуд тоже будут звать Эдвардом. И истина в том, что именно в этом заключается её последняя тайна, а не в том, как она выразилась,«случайном поцелуе». Но нужно жить дальше. Хотя бы ради младшей сестрички, которая, радостно улыбаясь, бежала сейчас прямо к ней.

И девушке непременно захотелось разделить эту радость с Маргарет, какой бы не была причина.

— Элинор, Элинор! — Маргарет радостно подбежала к старшей сестре.

— Что, моя дорогая? — с нескрываемой искренностью она обняла малышку.

— В следующем году я впервые поеду на бал, представляешь?

— И обязательно встретишь там замечательных людей… — задумчиво сказала Элинор Дэшвуд, прощаясь с прошлым.