Фандом: Ориджиналы. Вот так живешь себе, работаешь барменом в клубе, исправно выполняешь свою работу на зависть коллегам. Надеешься на милость судьбы, но нет — снова обмен опытом, и снова приставляют приезжего «типа коллегу» к тебе. Везет же людям — они могут подать на увольнение, а вот тебе, бесу, деваться некуда…
Добавить в моё избранное
145 мин, 19 сек 15171
Тело болело, да и в целом… — отвела она взгляд в сторону.
И тут вдруг вмешался Сагир, тронув ласково ее за плечо и наклонившись:
— Не понимаю откровенно, как можно такой пленительной редкостной красоте вред причинять? Моя дорогая сестра по племени Шевонн, прошу, не позволяй больше чинить над собой издевательства, а то это принесет боль моему сердцу, — говорил он это не пламенно, а тихо, и если бы у меня не было обостренного слуха, я и не расслышал бы.
Бесовица, как-то посветлев и посмотрев на него недоумевающе, криво усмехнулась — ее клыки уже пропали:
— Эх, говорили про вас, шайтанов, что дамские угодники еще те, но не думала, что это на собственной шкуре испытаю. Ты что, меня решил в постель затащить?
Тот тоже улыбался, но приветливей и теплее:
— Мое решение в отношении такой красоты было бы кощунственно. Мне говорили, что я хорош в любовных делах, и ни одна девушка или парень не ушли от меня неудовлетворенными. И подумалось мне, что после подобного кошмара, который пришлось пережить такой неповторимой красоте, достойной ходить лишь в дорогих шелках, золоте и бриллиантах, ты бы хотела другого обхождения, подобающего твоему статусу, о, дорогая сестра по племени моя…
— О-хо-хо, какие речи! — посмеялась она, взяв прядь его вьющихся волос и наматывая на палец неторопливо. — Так и тянет сейчас прямо на этой стойке уложить тебя на лопатки и показать, до чего могут довести подобные пламенные речи меня. Но нет, — изобразила сожаление на лице, — я уже выросла из того возраста, в котором веришь таким кобелям, как ты и Киаран.
Ангелы меня побери, а я-то тут каким боком вообще виноват?! Мне по генам положено быть кобелем, между прочим! И какого фига Сагир вздохнул и не стал говорить ни слова в свое оправдание? Будто ему вообще параллельно, что о нем думают. Ну и придурок же он, в самом деле. Придурок с красивыми глазами.
— Притом, не для каких-то дохлых утешений я сюда пришла, — Шевонн отпихнула от себя шайтана и вновь впилась в меня недобрым взглядом, что я чисто на автомате стал искать кого-нибудь с пустой тарой для алкоголя, чтобы избежать разговора. — Киаран, тебе оказана большая честь, поэтому поблагодари судьбу…
— Ой, не нравится мне это… — буркнул я себе под нос.
— … для переаттестации нашего отдела был выбран ты. Поздравляю, — на лице бесовицы растянулась широкая улыбка, ширине которой позавидовала бы и гадюка, и кайман.
А мне захотелось сдаться архангелам — у них способы расправы куда гуманнее. Потому что переаттестация — штука жутко неприятная, потому что проверяется сначала весь отдел и работа, оцениваются результаты, а потом выбирается один козел на заклание, которому комиссия дает цель — и тот ее должен свести на кривую дорожку. И всегда эти цели оказываются до жути сложными: какими-нибудь жутко праведными и правильными людьми, апостолами во плоти и теми, кого к лику святых причисляй после смерти. Аррр, тьфу-тьфу-тьфу, сколько слов из лексикона Небес мысленно произнес, мурашки по коже!
В общем, и раз участь такого козла выпала мне, то либо я человека соблазню — либо мне придет конец без шанса на память обо мне для потомков. Вот и трудись во благо Ада, вот за Отчизну и радей, как сказал один русский иммигрант — а тебе вот такое дело кидают!
Сагир, недолго соображая, решил поинтересоваться:
— Разве для вашего начальства не имеет никакого значения, что мой дорогой собрат Киаран занят сейчас персоной вашего покорного слуги?
Шевонн пожала плечами, игнорируя мое моральное состояние так же, как и я — ее состояние некоторое время назад:
— Одно другому не мешает. Покажет мастер-класс… если сумеет, — и коварно усмехнулась, подперев острый подбородок тонким запястьем.
О Дьявол, это ж за какие такие добродетели ты на меня это свалил?
Еще и шайтан этот, будь он трижды проклят, посмотрел как-то непонятно и неоднозначно, будто что-то задумал! Клянусь, если я сегодня хоть на простейшую его ловушку напорюсь, то не выдержу и вышвырну его на лестницу — и пофигу, что мое чувство эстетики визжит от восторга, когда он появляется на горизонте со всей своей восточной грацией. А если без обилия одежды, то оно серенады готово ему петь ночи напролет.
Мда, даже у беса вроде меня, циничного и подчас равнодушного, могут быть свои маленькие слабости. Не повезло только, что данный командировочный шайтан этой слабости одним своим существованием потакает!
Как Шевонн передала мне в руки папку с данными на цель и говорила, что «сделать ее» следует в три дня, начиная с завтрашнего полудня, и как после своей смены добрался до дома, я помню довольно смутно. К реальности я вернулся, только сидя на кухне и наблюдая за тем, как Сагир убирал из шкафчиков разного рода пугалки, а из холодильника — еще одну мышеловку, да еще и содержимое перечницы высыпал в мусорное ведро. Без понятия, что там было на самом деле.
И тут вдруг вмешался Сагир, тронув ласково ее за плечо и наклонившись:
— Не понимаю откровенно, как можно такой пленительной редкостной красоте вред причинять? Моя дорогая сестра по племени Шевонн, прошу, не позволяй больше чинить над собой издевательства, а то это принесет боль моему сердцу, — говорил он это не пламенно, а тихо, и если бы у меня не было обостренного слуха, я и не расслышал бы.
Бесовица, как-то посветлев и посмотрев на него недоумевающе, криво усмехнулась — ее клыки уже пропали:
— Эх, говорили про вас, шайтанов, что дамские угодники еще те, но не думала, что это на собственной шкуре испытаю. Ты что, меня решил в постель затащить?
Тот тоже улыбался, но приветливей и теплее:
— Мое решение в отношении такой красоты было бы кощунственно. Мне говорили, что я хорош в любовных делах, и ни одна девушка или парень не ушли от меня неудовлетворенными. И подумалось мне, что после подобного кошмара, который пришлось пережить такой неповторимой красоте, достойной ходить лишь в дорогих шелках, золоте и бриллиантах, ты бы хотела другого обхождения, подобающего твоему статусу, о, дорогая сестра по племени моя…
— О-хо-хо, какие речи! — посмеялась она, взяв прядь его вьющихся волос и наматывая на палец неторопливо. — Так и тянет сейчас прямо на этой стойке уложить тебя на лопатки и показать, до чего могут довести подобные пламенные речи меня. Но нет, — изобразила сожаление на лице, — я уже выросла из того возраста, в котором веришь таким кобелям, как ты и Киаран.
Ангелы меня побери, а я-то тут каким боком вообще виноват?! Мне по генам положено быть кобелем, между прочим! И какого фига Сагир вздохнул и не стал говорить ни слова в свое оправдание? Будто ему вообще параллельно, что о нем думают. Ну и придурок же он, в самом деле. Придурок с красивыми глазами.
— Притом, не для каких-то дохлых утешений я сюда пришла, — Шевонн отпихнула от себя шайтана и вновь впилась в меня недобрым взглядом, что я чисто на автомате стал искать кого-нибудь с пустой тарой для алкоголя, чтобы избежать разговора. — Киаран, тебе оказана большая честь, поэтому поблагодари судьбу…
— Ой, не нравится мне это… — буркнул я себе под нос.
— … для переаттестации нашего отдела был выбран ты. Поздравляю, — на лице бесовицы растянулась широкая улыбка, ширине которой позавидовала бы и гадюка, и кайман.
А мне захотелось сдаться архангелам — у них способы расправы куда гуманнее. Потому что переаттестация — штука жутко неприятная, потому что проверяется сначала весь отдел и работа, оцениваются результаты, а потом выбирается один козел на заклание, которому комиссия дает цель — и тот ее должен свести на кривую дорожку. И всегда эти цели оказываются до жути сложными: какими-нибудь жутко праведными и правильными людьми, апостолами во плоти и теми, кого к лику святых причисляй после смерти. Аррр, тьфу-тьфу-тьфу, сколько слов из лексикона Небес мысленно произнес, мурашки по коже!
В общем, и раз участь такого козла выпала мне, то либо я человека соблазню — либо мне придет конец без шанса на память обо мне для потомков. Вот и трудись во благо Ада, вот за Отчизну и радей, как сказал один русский иммигрант — а тебе вот такое дело кидают!
Сагир, недолго соображая, решил поинтересоваться:
— Разве для вашего начальства не имеет никакого значения, что мой дорогой собрат Киаран занят сейчас персоной вашего покорного слуги?
Шевонн пожала плечами, игнорируя мое моральное состояние так же, как и я — ее состояние некоторое время назад:
— Одно другому не мешает. Покажет мастер-класс… если сумеет, — и коварно усмехнулась, подперев острый подбородок тонким запястьем.
О Дьявол, это ж за какие такие добродетели ты на меня это свалил?
Еще и шайтан этот, будь он трижды проклят, посмотрел как-то непонятно и неоднозначно, будто что-то задумал! Клянусь, если я сегодня хоть на простейшую его ловушку напорюсь, то не выдержу и вышвырну его на лестницу — и пофигу, что мое чувство эстетики визжит от восторга, когда он появляется на горизонте со всей своей восточной грацией. А если без обилия одежды, то оно серенады готово ему петь ночи напролет.
Мда, даже у беса вроде меня, циничного и подчас равнодушного, могут быть свои маленькие слабости. Не повезло только, что данный командировочный шайтан этой слабости одним своим существованием потакает!
Как Шевонн передала мне в руки папку с данными на цель и говорила, что «сделать ее» следует в три дня, начиная с завтрашнего полудня, и как после своей смены добрался до дома, я помню довольно смутно. К реальности я вернулся, только сидя на кухне и наблюдая за тем, как Сагир убирал из шкафчиков разного рода пугалки, а из холодильника — еще одну мышеловку, да еще и содержимое перечницы высыпал в мусорное ведро. Без понятия, что там было на самом деле.
Страница 13 из 39
