Фандом: Гарри Поттер. Кто знает, как могут повлиять на поступки человека прочитанные в детстве истории о правлении Ивана Грозного?
Добавить в моё избранное
12 мин, 3 сек 9290
В Азкабане они все понемногу сходили с ума — но на Долохове это сказалось сильнее всего.
Сквернослов и дуэлянт, любитель выпивки и прекрасных дам превратился в фанатика, переплюнувшего даже Беллу.
Он не переставая твердил молитвы — откуда только знал их в таком количестве? — и убеждал всех, что Лорд должен быть ни больше, ни меньше как самодержавным монархом всея Британии.
Неудивительно, что такое помешательство встретило самое горячее одобрение Лорда — и в Малфой-меноре настали чёрные дни.
Поначалу на то, что Лорд закрывается с Долоховым в кабинете и они часами беседуют наедине, никто не обратил особого внимания: мало ли, что они могли там обсуждать.
А потом стало поздно…
Спешно была возведена колокольня, и сам Лорд еженощно стал созывать на молитву всех обитателей поместья, не обходя вниманием даже домовых эльфов. А за молитвами следовали рейды и сеансы наказания нерадивых.
Робкие попытки возразить, что в Британии уже есть монарх, пусть и маггловский, и второго быть не может, быстро пресеклись показательнейшей карой, выдуманной тем же Долоховым и одобренной Лордом. Называлось это «посажение на кол» и для магглов, определённо, должно было быть смертельным. Но маги — не магглы, так что на колу удерживались — но сидеть на нём часами, голышом на холоде, было очень неприятно.
Варить же соратников в кипящем масле Лорд, посоветовавшись с Долоховым, раздумал — во-первых, шел Великий Пост, а во-вторых, от варёных УПСов толку было ещё меньше, чем от посаженных на кол.
Впрочем, это, вроде, и не нужно было: больше возражать никто не рисковал, и теперь в ответ на все свои идеи Лорд встречал лишь чрезвычайно внимательные взгляды и слышал лишь согласие. Ведь какая разница — Лорд, самодержец… Как его ни назови, суть-то не изменится.
Осталось убедить в статусе Лорда остальную Магическую Британию — и тогда Долохов предложил потребовать от Хогвартса вернуть незаконно удерживаемое имущество Салазара.
Лорд идею охотно поддержал, остальные УПСы, разумеется, тоже — вслух, по крайней мере. Даже Руквуд покивал — видимо, его принципиальность всё-таки имела некоторые границы.
«Благородного Великого Государя, короля и великого Лорда Томаса Марволо Гонта, потомка и наследника Великого Салазара Слизерина, послание в школу Хогвартс и всю Магическую Британию на клятвопреступников, директора Альбуса Дамблдора со товарищи об их измене»… — так начиналось первое послание Лорда, отправленное им Дамблдору (а ещё в Министерство и в «Пророк»), где Лорд требовал признать его власть, склониться перед величием потомка Салазара и вернуть ему имущество предка, незаконно удерживаемое в Хогвартсе в течение десяти веков.
Переписка, начатая Лордом, оказалась неожиданно оживлённой.
«Прости, Том. Я не понял, о какой измене идёт речь? Альбус».
«Писание твое принято и прочитано внимательно. А так как змеиный яд ты спрятал под языком своим, поэтому, хотя письмо твое по замыслу твоему и наполнено мёдом и сотами, но на вкус оно горше полыни; как сказал пророк:» Слова их мягче елея, но подобны они стрелам«. Так ли привык ты, будучи директором в школе, созданной великим предком моим, служить законному потомку его? Так ли следует воздавать честь владыке, от Мерлина данному, как делаешь ты, изрыгая яд, подобно бесу? Что ты, собака, совершив такое злодейство, пишешь мне!» — ответил Лорд, начитавшийся древних хроник и начавший изъясняться настолько вычурно, что даже верные соратники порой не понимали ничего — но благоразумно со всем соглашались.
«Позволю себе напомнить тебе, Том, что Хогвартс был основан четырьмя волшебниками — и что предок твой его покинул задолго до своей смерти и никакого мне известного завещания не оставил. Так что я ничего ни про чьё владычество не знаю. Найдёшь оригинал завещания Салазара — побеседуем.»
Альбус.
P.S. Том, заканчивал бы ты хроники читать. А.
«Предок мой, покидая Хогварс по беззаконному навету бывших сотоварищей, оставил там бесчисленные сокровища под охраною фамильяра своего, дабы вернуться за ними самому или наследников своих за ними отослать. Но закрылись врата Хогвартса для крови Основателя! Сам я был тому свидетелем.»
Как исчислить подобные бесчестные страдания, перенесённые мною в детстве? Сколько раз мне и поесть не давали вовремя! Что же сказать о так и не доставшейся мне фамильной казне? Все расхитили коварным образом: говорили, будто ученикам на обучение да проживание, а взяли себе, а бесчисленную казну предка нашего забрали и на деньги те наковали для себя золотые и серебряные сосуды и начертали на них имена своих родителей, будто это их наследственное достояние. Хороша ли такая верная служба? Вся вселенная будет смеяться над такой верностью! Что и говорить о притеснениях, бывших в то время? А когда я, сиротинушка горькая, пришел проситься на должность преподавателя ЗОТИ, кто на ворота мне указал, собака?
Сквернослов и дуэлянт, любитель выпивки и прекрасных дам превратился в фанатика, переплюнувшего даже Беллу.
Он не переставая твердил молитвы — откуда только знал их в таком количестве? — и убеждал всех, что Лорд должен быть ни больше, ни меньше как самодержавным монархом всея Британии.
Неудивительно, что такое помешательство встретило самое горячее одобрение Лорда — и в Малфой-меноре настали чёрные дни.
Поначалу на то, что Лорд закрывается с Долоховым в кабинете и они часами беседуют наедине, никто не обратил особого внимания: мало ли, что они могли там обсуждать.
А потом стало поздно…
Спешно была возведена колокольня, и сам Лорд еженощно стал созывать на молитву всех обитателей поместья, не обходя вниманием даже домовых эльфов. А за молитвами следовали рейды и сеансы наказания нерадивых.
Робкие попытки возразить, что в Британии уже есть монарх, пусть и маггловский, и второго быть не может, быстро пресеклись показательнейшей карой, выдуманной тем же Долоховым и одобренной Лордом. Называлось это «посажение на кол» и для магглов, определённо, должно было быть смертельным. Но маги — не магглы, так что на колу удерживались — но сидеть на нём часами, голышом на холоде, было очень неприятно.
Варить же соратников в кипящем масле Лорд, посоветовавшись с Долоховым, раздумал — во-первых, шел Великий Пост, а во-вторых, от варёных УПСов толку было ещё меньше, чем от посаженных на кол.
Впрочем, это, вроде, и не нужно было: больше возражать никто не рисковал, и теперь в ответ на все свои идеи Лорд встречал лишь чрезвычайно внимательные взгляды и слышал лишь согласие. Ведь какая разница — Лорд, самодержец… Как его ни назови, суть-то не изменится.
Осталось убедить в статусе Лорда остальную Магическую Британию — и тогда Долохов предложил потребовать от Хогвартса вернуть незаконно удерживаемое имущество Салазара.
Лорд идею охотно поддержал, остальные УПСы, разумеется, тоже — вслух, по крайней мере. Даже Руквуд покивал — видимо, его принципиальность всё-таки имела некоторые границы.
«Благородного Великого Государя, короля и великого Лорда Томаса Марволо Гонта, потомка и наследника Великого Салазара Слизерина, послание в школу Хогвартс и всю Магическую Британию на клятвопреступников, директора Альбуса Дамблдора со товарищи об их измене»… — так начиналось первое послание Лорда, отправленное им Дамблдору (а ещё в Министерство и в «Пророк»), где Лорд требовал признать его власть, склониться перед величием потомка Салазара и вернуть ему имущество предка, незаконно удерживаемое в Хогвартсе в течение десяти веков.
Переписка, начатая Лордом, оказалась неожиданно оживлённой.
«Прости, Том. Я не понял, о какой измене идёт речь? Альбус».
«Писание твое принято и прочитано внимательно. А так как змеиный яд ты спрятал под языком своим, поэтому, хотя письмо твое по замыслу твоему и наполнено мёдом и сотами, но на вкус оно горше полыни; как сказал пророк:» Слова их мягче елея, но подобны они стрелам«. Так ли привык ты, будучи директором в школе, созданной великим предком моим, служить законному потомку его? Так ли следует воздавать честь владыке, от Мерлина данному, как делаешь ты, изрыгая яд, подобно бесу? Что ты, собака, совершив такое злодейство, пишешь мне!» — ответил Лорд, начитавшийся древних хроник и начавший изъясняться настолько вычурно, что даже верные соратники порой не понимали ничего — но благоразумно со всем соглашались.
«Позволю себе напомнить тебе, Том, что Хогвартс был основан четырьмя волшебниками — и что предок твой его покинул задолго до своей смерти и никакого мне известного завещания не оставил. Так что я ничего ни про чьё владычество не знаю. Найдёшь оригинал завещания Салазара — побеседуем.»
Альбус.
P.S. Том, заканчивал бы ты хроники читать. А.
«Предок мой, покидая Хогварс по беззаконному навету бывших сотоварищей, оставил там бесчисленные сокровища под охраною фамильяра своего, дабы вернуться за ними самому или наследников своих за ними отослать. Но закрылись врата Хогвартса для крови Основателя! Сам я был тому свидетелем.»
Как исчислить подобные бесчестные страдания, перенесённые мною в детстве? Сколько раз мне и поесть не давали вовремя! Что же сказать о так и не доставшейся мне фамильной казне? Все расхитили коварным образом: говорили, будто ученикам на обучение да проживание, а взяли себе, а бесчисленную казну предка нашего забрали и на деньги те наковали для себя золотые и серебряные сосуды и начертали на них имена своих родителей, будто это их наследственное достояние. Хороша ли такая верная служба? Вся вселенная будет смеяться над такой верностью! Что и говорить о притеснениях, бывших в то время? А когда я, сиротинушка горькая, пришел проситься на должность преподавателя ЗОТИ, кто на ворота мне указал, собака?
Страница 1 из 4
