Мотыльки

— Заходите, юноша, — сказал маршал и, не оборачиваясь, приглашающе махнул рукой. — Позвольте узнать, что вас привело ко мне в сей неурочный час?

Смущённый Дик шагнул внутрь, отметив, что его подозрения оказались напрасны: Алва был один.

— Я… — начал он, собираясь с мыслями.

— Ну, раз вы здесь, займитесь своими прямыми обязанностями, — сказал Алва, не отрываясь от книги. — Вино вон там.

Дик неловко откупорил бутылку и перелил вино в кувшин, стараясь, чтобы полы плаща не распахивались. Один раз выскочил в штанах задом наперёд — так не хватало ещё сверкать перед Алвой нижним бельём. Вдруг он… От страшной мысли Дик вздрогнул и едва не пролил вино. И кто помешал ему одеться как следует?!

— Юноша, вы удивительно неловки. У меня даже возникло чувство, что вы страдаете лунатизмом. Нет?

Алва соизволил обернуться и смерил его оценивающим взглядом, от которого у Дика подкосились ноги. И какого Леворукого он полез в пасть зверю? Ведь никто не придёт на помощь! Подозревал ни в чём не повинного Эмиля в гайифском грехе — теперь расплачивайся сам…

— Что это вы смотрите на меня, как ызарг на Моро? Помнится, он сегодня затоптал парочку, у них перед этим было точь-в-точь такое выражение, как сейчас у вас, — продолжал издеваться Алва. — Садитесь, — наконец сжалился он, и Дик присел на стул, отставив его подальше и прикрываясь плащом.

Алва дотянулся до кувшина, сам налил себе вина, пригубил и произнёс совсем другим тоном:

— Ну а теперь, юноша, рассказывайте, что вас ко мне привело.

— Я пришёл, чтобы… — вскинулся Дик и осёкся: не признаваться же, что хотел уличить Алву в противоестественном разврате. — Меня привело…

Алва терпеливо ждал, смакуя вино.

— Меня… я просто так…

Маршал вздохнул, из чего Дик сделал вывод, что настроение у него меланхоличное.

— Как мило, юноша, — прокомментировал Алва. — Кстати, я собирался вам предложить: вы не хотели бы поучиться рукопашному бою? У меня, разумеется, учить вас времени нет, но я мог бы попросить Шеманталя…

— Нет, спасибо, — буркнул Дик. — Водитесь со всяким сбродом… — он замолк. Маршал так носился с этими простолюдинами, что мог принять его слова близко к сердцу.

— Ну, я же не говорил вам, что думаю о тех, с кем водитесь вы, — равнодушно ответил Алва. — Или говорил? Нет, кажется, говорил, странно, что вы не запомнили.

— Вы называли благородных дворян Ызаргами Чести, — обиделся Дик, припомнив. — Как плохо, что я уже вызвал вас на дуэль!

— Потерпите пару лет, — Алва качнул бокалом, рассматривая вино на свет. — Никогда особенно ызаргами не интересовался, но, кажется, уже настало время приняться за их изучение… Так что вы говорите, юноша, кого вы называете достойными людьми и своими друзьями? Уважаемого кансилльера? Или, может быть, господ Ариго? Или, упаси Создатель, саму королеву?

— Не смейте поминать Создателя!

— Хорошо, не буду, раз вас это так расстраивает… Только поведайте мне, юноша, одну вещь… — Алва допил вино и отставил бокал. — Что именно эти люди сделали лично для вас?

— Для меня? — растерялся Дик. — При чём тут…

— Может быть, они навещали вашу овдовевшую матушку и утешали её в скорби? Быть может, они помогли вашей семье деньгами? Или они постарались устроить вашу судьбу, несмотря на связанные с этим опасности?

— Эр Август очень мне помог! — заявил Дик, вскинув подбородок.

— И как же? Чего я не знаю об этом, несомненно, добрейшей души человеке? — поинтересовался Алва.

Дик разглядывал его исподлобья, подозревая, что он снова издевается. Не может же его эр в самом деле признать доброту Штанцлера.

— Он мне помог…

— Я понимаю, — терпеливо ответил Алва. — Мне просто интересно, каким именно образом.

— Ну, он предупредил меня о том, что мне грозит опасность в столице…

— В самом деле? — удивился Алва. — Мне остаётся только признать своё бессилие. Что же с вами происходило ещё, помимо тех случаев, которые мне известны? Например, приснопамятной дуэли или разбойников на пустой улице?

— Я вас не понимаю.

— Может быть, и к лучшему, — задумчиво произнёс маршал. На Дика он уже не смотрел, внимательно изучая что-то над его головой. — Если хотите что-то спросить, спрашивайте сейчас, в противном случае я отправляюсь спать.

Дик молчал, исподлобья уставившись на бледное лицо маршала. Что же спросить, пока он в благодушном настроении? Про Эмиля? Нет, не то… Про связь с королевой? Нет, об этом и заикаться нельзя! Про… про… про что же?!

Алва уже поднялся со скучающим видом и теперь рассматривал Дика.

— За что вы меня ненавидите? — брякнул тот, совершенно растерявшись под пристальным взглядом. Показалось или в нём на секунду мелькнуло недоумение?

— Я вас не ненавижу, юноша, — неожиданно мягко сказал Алва.