Воображение

Но иногда эти безобидные вещи могут заставлять нервничать и даже вызывать чувство страха. Особенно у впечатлительных людей. Шорох превращается в звуки, издаваемые притаившимся чудовищем, тени напоминают призраков, а шаги, естественно, принадлежат маньяку-убийце. И как не убеждай себя в том, что это всё лишь игра воображения, частичка тебя всё равно говорит: «А вдруг это правда». И чем богаче воображение, тем больше картин расправы нат тобой этих злых сил лезет в голову. Тем они ярче, разнообразнее, и более пугающие. Так вот, мне всегда говорили, что у меня хорошая фантазия. В детстве всё лето я проводил на даче в 60 км от города. В округе было несколько кооперативов. Куча детворы. В десяти минутах ходьбы — речка. Днём всегда кипела жизнь, и было чем заняться. Разные игры, купание, езда на велосипеде. Домой обычно я забегал только поесть как и все друзья. А после долгого активного дня, уставший, сразу же засыпал как убитый, как только заходило солнце и начинало темнеть. С приходом ночи жизнь в дачных кооперативах полностью замирала. Наступала полнейшая тишина, которую нарушал только шум деревьев и поездов. А железная дорога проходит где-то в пяти километрах от моей дачи. Можно было услышать, даже как в доме на соседней улице открывается скрипучая дверь.

Но ближе к осени атмосфера менялась. Холодало. Начинались дожди. Долгие противные осенние дожди. Вечно серое небо. Сильные ветра. Вездесущая грязь. Детвора уезжала в город. Делать на улице, да и дома, было практически нечего. Дни тянулись очень долго. А когда весь день бездельничаешь, ночью уснуть довольно трудно. И тут стоит рассказать о доме, в котором я жил. Точнее о домике. Он не был таким уж старым, но начинал подгнивать из-за плохого фундамента. При ходьбе он заметно трясся. И скрипел. А кроме того, скрипел и от ветра. Причём скрипел очень мерзко. Особенно это было слышно на первом этаже. Но спал я обычно на втором. Там я чувствовал себя как-то уютнее. Небольшая вытянутая комнатка с полукруглым потолком напоминала мне кабину самолёта. В случае бессонницы можно было невозбранно включить свет и почитать старые журналы, никому не мешая. Да и вид из окна там был лучше. Вот только никакого отопления там не было. И в холода приходилось спускаться на первый этаж, где согревала печка.

Одно окно там выходило на дорогу, а второе в сад. Но позже там пристроили деревянный гараж, и окно стало смотреть прямо в него, в его черноту. Днём он совсем не казался жутким. А когда там не было машины мы любили играть там во всякие «космические корабли», благо, что интерьер его вполне подходил для этого. Но вот ночью он менялся. Там была чёрная пустота. Сквозь щели в досках пробивался свет луны и фонаря на соседнем участке. Но свет этот постоянно шевелился из-за теней, отбрасываемых ветвями старой высохшей вишни, которые тревожил ветер. И тот же ветер заставлял скрипеть и трещать сам дом. А если он был сильным, то жутковато завывал где-то под крышей. Иногда порыв ветра с грохотом открывал дверь в теплице, и та стучала, пока ветер не стихнет. Я ведь говорил, какая ночью стоит тишина? Из-за этой тишины звуки становились чётче, громче и внезапнее. А кровать, на которой я обычно спал, находилась прямо у этого окна. Но ко всем этим звукам быстро привыкаешь. Хоть они и создают страшноватую атмосферу (особенно для ребёнка), но они понятны.

Но порой я замечал нечто более странное. Шаги. Вдоль гаража шёл деревянный трап. И когда по нему ходишь раздаются довольно громкие шаги, даже если стараться ступать аккуратно. Даже если пытаться красться. Всё равно будет слышен отчётливый стук о дерево. Так вот, эти шаги было довольно часто слышно по ночам. Топ. Отдельные шаги с большим интервалом. Как будто кто-то очень медленно шёл вдоль гаража, останавливаясь после каждого шага. Топ. Как будто кто-то крался. Сквозь щели гаражной стены не было видно никаких силуэтов. Топ. Топ. Но иногда казалось, что некий силуэт всё же появлялся на долю секунды. Разум говорил: «Это всего лишь тени от вишни». Но шаги то я слышал! И в голову начинали лезть разные мысли. Вспоминалось, что на крайней улице сгорел заживо старик, который до этого полжизни провёл в психушке, как говорили. И, правда, старик был странным, постоянно сидел на лавочке у дома и смотрел в стену тёмного леса за покосившимся забором из металлической сетки, который окружал кооператив. Вспоминался и сам лес. Сплошной бурелом, в котором очень легко заблудится. А местные вообще считали пригорок, на котором стояли дачи, нехорошим местом.

Вспоминались и рассказы бабки, о том что по Сибирскому тракту под боком в старину пешком гнали каторжников за Урал. И байки о маньяке из соседней деревни. Все эти мысли долго не давали заснуть. И так почти каждую ночь, пока меня не забирали обратно в город. Так повторялось каждый год в конце лета. Эти шаги сводили меня с ума. И даже когда я учился в старших классах, они пугали меня. Иногда я выходил на улицу посмотреть, нет ли там никого. И не находил ни души. Даже следов.