Ни одного солнечного луча не пробивалось сквозь густые серые тучи. Это могло означать лишь одно — на улицах будет пустынно, люди любят домашний уют, а он умножается многократно, когда на улице скверная погода.
Добавить в моё избранное
7 мин, 40 сек 2739
Юмико стояла возле дома, боясь заходить внутрь. Счастливая семейная жизнь канула в небытие, а её муж Кэзуо с каждым днём всё больше походил на параноика, так как непонятно откуда возникающая ревность сводила его с ума. Сначала это былипросто придирки и словесные перепалки, затем в ход пошли избиения, один раз он даже бросил в Юмико ножом. К счастью, удар пришёлся рукоятью, и остался лишь небольшой синяк.
После работы Юмико сразу шла домой. Когда проблем с мужем не было, она не просто шла, а словно летела на крыльях любви, чтобы по приходу раствориться в объятиях любящего мужа. Когда же начались необоснованные обвинения в изменах, приходить домой вообще не хотелось, и она всё больше оттягивала этот момент, долго шатаясь по рынку, заходя в кафе и т. д. Идти от работы до дома — минут пятнадцать, она же приходила через два-три часа, что давало Кэзуо ещё больше поводов для ревности и истерик. Он даже начал намекать жене, чтоб она ушла с работы, но Юмико слишком её любила. Она работала швеей в небольшом ателье по пошиву одежды, и управлялась с ножницами, иголками и нитками так же мастерски, как фехтовальщик орудует своей шпагой.
Вот и сегодня Юмико просто стояла возле дома, провожая взглядом редких прохожих. Мимо иногда проходили влюбленные парочки, они перешёптывались, мило ворковали и смеялись. Юмико уже давно забыла о таком общении со второй половинкой. Её некогда цветущее лицо было словно покрыто шалью из отчаяния и усталости, в свои 24 года она выглядела на пять-шесть лет старше.
Начинало смеркаться, пора было заходить домой. Юмико знала, что ревнивец уже давно считает секунды её опоздания и рисует в голове картины, где она предаётся сладостным утехам в объятиях похотливых любовников. Вставив ключ, девушка с неохотой провернула его, каждый поворот ключа сопровождался щелчками, между которыми, казалось, проходила целая вечность. Юмико зашла в квартиру, было тихо, Кэзуо сидел на кухне, перед ним была наполовину выпитая бутылка «Сантори».
— Милый, я пришла, — Юмико старалась быть очень милой с мужем, хотя это редко помогало, поводов придраться у него всегда было в избытке.
— Я вижу. Как работа? — пробурчал Кэзуо.
— На работе сегодня было скучно, заказов в последнее время мало. Последние два часа пришлось просто сидеть и болтать с девчонками, пока рабочий день не закончился, — девушка хотела побыстрее заболтать мужа, так как по выпитому виски было видно, что его скоро начнёт клонить в сон, и этот день пройдет без скандала.
— Ясно. А с кем же ты болтала следующие три часа?
— Ни с кем, я заходила в кафе перекусить, потом на рынок, у нас закончились овощи.
— Не только овощи.
— А что ещё?
Кэзуо встал со стула.
— Ещё закончилось моё терпение, когда я спокойно выносил твоё враньё.
— Но я…
— Ты что себе надумала? Что можешь приходить от своих дружков, мило стрелять мне глазками, и я ничего не пойму? Перестань уже мне врать! Говори как есть, где ты была?!
— Я тебе уже всё сказала. И я тебе каждый раз говорю, никаких дружков у меня нет, и даже до тебя не было.
Кэзуо резко встал со стула, подскочил к Юмико, и, схватив её одной рукой за горло, грубо прижал к стене. Она слегка ударилась затылком.
— Ты ведь у нас красотка? — шепнул он ей. Этот шёпот звучал более устрашающе, чем любые истеричные крики.
— Что? Я тебя не поняла.
— Ты такая красивая. И знаешь себе цену, да? Твои любовнички, поди, при деньгах. Куда же мне, простому мусорщику, с ними тягаться, верно?
Впервые за эти дни Юмико стала переполнять злость. Нельзя было и дальше спокойно выносить все эти придирки и дурацкие домыслы, она решила сама сыграть в его игру. Оттолкнув Кэзуо, она сказала:
— Ну конечно же! Я часто им рассказывала о том, какой ты чёртов неудачник. Это так их веселит. Они богаче тебя, они обходительнее тебя, нежнее. В постели они великолепны! Что ты можешь им противопоставить? Их не нужно спрашивать «Я красивая?», чтобы услышать комплимент! Ты сам виноват в этом, чёрствый, несносный ублюдок!
Во время своей гневной тирады Юмико не заметила, как наливаются кровью глаза Кэзуо. По её расчётам, встречная агрессия охладит ревность мужа, и он сам перестанет верить своим догадкам. Но она просчиталась.
— Лучше бы тебе заткнуться, — прошипел Кэзуо.
— Ну, это не тебе решать, когда мне открывать рот и перед кем. И для чего…
— Скажи ещё хоть слово, дрянь, и… — в руке Кэзуо появился нож, но Юмико, видимо, не придала этому значения, она так увлеклась глумлением над мужем, что перестала здраво оценивать ситуацию.
— И что? Зарежешь меня? Положи нож, идиот, тебе больше подойдет пилочка для ногтей, большие размеры — это явно не твоё.
Одним прыжком Кэзуо пересёк кухню, повалил ещё недавно любимую жену на пол и приставил к горлу нож.
После работы Юмико сразу шла домой. Когда проблем с мужем не было, она не просто шла, а словно летела на крыльях любви, чтобы по приходу раствориться в объятиях любящего мужа. Когда же начались необоснованные обвинения в изменах, приходить домой вообще не хотелось, и она всё больше оттягивала этот момент, долго шатаясь по рынку, заходя в кафе и т. д. Идти от работы до дома — минут пятнадцать, она же приходила через два-три часа, что давало Кэзуо ещё больше поводов для ревности и истерик. Он даже начал намекать жене, чтоб она ушла с работы, но Юмико слишком её любила. Она работала швеей в небольшом ателье по пошиву одежды, и управлялась с ножницами, иголками и нитками так же мастерски, как фехтовальщик орудует своей шпагой.
Вот и сегодня Юмико просто стояла возле дома, провожая взглядом редких прохожих. Мимо иногда проходили влюбленные парочки, они перешёптывались, мило ворковали и смеялись. Юмико уже давно забыла о таком общении со второй половинкой. Её некогда цветущее лицо было словно покрыто шалью из отчаяния и усталости, в свои 24 года она выглядела на пять-шесть лет старше.
Начинало смеркаться, пора было заходить домой. Юмико знала, что ревнивец уже давно считает секунды её опоздания и рисует в голове картины, где она предаётся сладостным утехам в объятиях похотливых любовников. Вставив ключ, девушка с неохотой провернула его, каждый поворот ключа сопровождался щелчками, между которыми, казалось, проходила целая вечность. Юмико зашла в квартиру, было тихо, Кэзуо сидел на кухне, перед ним была наполовину выпитая бутылка «Сантори».
— Милый, я пришла, — Юмико старалась быть очень милой с мужем, хотя это редко помогало, поводов придраться у него всегда было в избытке.
— Я вижу. Как работа? — пробурчал Кэзуо.
— На работе сегодня было скучно, заказов в последнее время мало. Последние два часа пришлось просто сидеть и болтать с девчонками, пока рабочий день не закончился, — девушка хотела побыстрее заболтать мужа, так как по выпитому виски было видно, что его скоро начнёт клонить в сон, и этот день пройдет без скандала.
— Ясно. А с кем же ты болтала следующие три часа?
— Ни с кем, я заходила в кафе перекусить, потом на рынок, у нас закончились овощи.
— Не только овощи.
— А что ещё?
Кэзуо встал со стула.
— Ещё закончилось моё терпение, когда я спокойно выносил твоё враньё.
— Но я…
— Ты что себе надумала? Что можешь приходить от своих дружков, мило стрелять мне глазками, и я ничего не пойму? Перестань уже мне врать! Говори как есть, где ты была?!
— Я тебе уже всё сказала. И я тебе каждый раз говорю, никаких дружков у меня нет, и даже до тебя не было.
Кэзуо резко встал со стула, подскочил к Юмико, и, схватив её одной рукой за горло, грубо прижал к стене. Она слегка ударилась затылком.
— Ты ведь у нас красотка? — шепнул он ей. Этот шёпот звучал более устрашающе, чем любые истеричные крики.
— Что? Я тебя не поняла.
— Ты такая красивая. И знаешь себе цену, да? Твои любовнички, поди, при деньгах. Куда же мне, простому мусорщику, с ними тягаться, верно?
Впервые за эти дни Юмико стала переполнять злость. Нельзя было и дальше спокойно выносить все эти придирки и дурацкие домыслы, она решила сама сыграть в его игру. Оттолкнув Кэзуо, она сказала:
— Ну конечно же! Я часто им рассказывала о том, какой ты чёртов неудачник. Это так их веселит. Они богаче тебя, они обходительнее тебя, нежнее. В постели они великолепны! Что ты можешь им противопоставить? Их не нужно спрашивать «Я красивая?», чтобы услышать комплимент! Ты сам виноват в этом, чёрствый, несносный ублюдок!
Во время своей гневной тирады Юмико не заметила, как наливаются кровью глаза Кэзуо. По её расчётам, встречная агрессия охладит ревность мужа, и он сам перестанет верить своим догадкам. Но она просчиталась.
— Лучше бы тебе заткнуться, — прошипел Кэзуо.
— Ну, это не тебе решать, когда мне открывать рот и перед кем. И для чего…
— Скажи ещё хоть слово, дрянь, и… — в руке Кэзуо появился нож, но Юмико, видимо, не придала этому значения, она так увлеклась глумлением над мужем, что перестала здраво оценивать ситуацию.
— И что? Зарежешь меня? Положи нож, идиот, тебе больше подойдет пилочка для ногтей, большие размеры — это явно не твоё.
Одним прыжком Кэзуо пересёк кухню, повалил ещё недавно любимую жену на пол и приставил к горлу нож.
Страница 1 из 3
