Жертвами этого маньяка становились девушки семнадцати-восемнадцати лет. На основании нескольких убийств специалисты составили модель его поведения.
Добавить в моё избранное
4 мин, 3 сек 4716
«Он выслеживает своих жертв вплоть до самого подъезда, но не спешит атаковать. Дело не в страхе быть замеченным кем-то из прохожих — психопата заводит ожидание. Маньяк не спешит атаковать: он делает вид, что в этом подъезде живёт кто-то из знакомых и продолжает преследование внутри. В итоге нападает только тогда, когда двери лифта открываются и впускают в кабину убийцу и его жертву»
Три жертвы маньяка выжили. Описать его толком не смогли, сказали лишь о странной одежде, будто убийца только что побывал на каком-то маскараде, о белоснежной улыбке, но никаких существенных деталей внешности, но модель поведения на основании показаний выживших дополнилась.
«Даже очутившись в тесном пространстве лифта, маньяк нападает не сразу. Он ждёт, пока девушка нажмёт на кнопку своего этажа, но сам не спешит это делать. Ждёт вопрос» А Вам какой этаж?«. Ответ неизменен:» Тринадцатый, пожалуйста«, хотя психопат всегда выбирает дома, в которых максимум двенадцать этажей. Девушка обращает внимание незнакомца на то, что в этом доме нет тринадцатого этажа, но он возражает.» Нет, девушка, Вы ошибаетесь — тринадцатый этаж есть везде. Это — Преисподняя!«Вслед за этим в ход идёт нож-» бабочка«убийцы»
Мне было семнадцать, и я стояла около своего подъезда. В каких-то десяти метрах — так близко, но в то же время невероятно далеко.
Мысль об убийце с тринадцатого этажа (именно так начали называть этого маньяка) не давала покоя, сводила с ума, что не могло не вызвать приступ паранойи. Ощущение слежки становилась всё твёрже и твёрже. Я чувствовала на себе острый, как лезвие ножа-«бабочки», взгляд. Постоянно оглядывалась и хоть никого не видела, это не значило, что тьма не скрывала моего потенциального убийцу.
Ощущение слежки появилось только сейчас, около подъезда. Почти весь путь меня сопровождал одноклассник Никита, который, собственно, и поведал об орудующем в нашем городе маньяке, но около дома он сослался на дела и ушёл. Оставил совершенно одну.
Я обернулась. Немного в стороне — на границе между светом фонаря и начавшим сгущаться мраком — стоял тёмный силуэт, который подпиливал ногти своим ножом-«бабочкой». Холодея от ужаса, я закрыла глаза, а когда открыла их, никакого силуэта уже не было. Никого. Пустая улица.
Никого. Стоп, а куда же все делись? Где пьющая пиво и горланящая похабные песни молодёжь? Где вечно гоняющие их бабки? Господи, я бы обрадовалась даже одной из них! Пусть прямо сейчас из подъезда выскочит безумная бабуля и обматерит меня с ног до головы!
Никакой бабули не появилось. Только пустая улица.
Каждый шаг отдавал зловещим эхо. Я боялась этого звука. Был один способ сделать своё перемещение не таким громким — лечь и ползти, — но это замедлит продвижение вперёд, а я не могла потерять ни единой секунды. Приходилось вздрагивать при каждом шаге, но терпеть.
И вот, наконец, я дошла до подъезда. Подъём по ступенькам казался бесконечным, но вот они остались позади. Впереди поджидала темнота подъезда. Погрузившись в неё, я затаила дыхание. Слух напрягся до предела в ожидании лёгкого скрипа двери, впускающей в подъезд моего потенциального убийцу.
Но даже спустя вечность томительного ожидания (на самом деле прошло не более полутора минут) никакой скрип не раздался. Тяжёлое холодное молчание двери сообщило, что в подъезд следом за мной никто не вошёл.
Спустя ещё одну вечность (такой же продолжительности, как и первая), я смогла заставить себя пойти к лифту.
Даже молчание входной двери не подарило спокойствие. Вполне возможно, после серии убийств маньяк, чтобы не быть схваченным, поменял стиль своего поведения. Больше он не преследует свою жертву, а, выбрав её заранее, в день убийства опережает и поджидает во тьме подъезда. Во тьме, по которой сейчас дрожавшие ноги несли моё не менее дрожавшее тело.
Около лифта стала появляться надежда, что всё обойдётся, что у меня получится добраться до дома целой и невредимой, но новая волна паники смыла её без следа. Двери ещё не открылись — убийца может выйти из тьмы подъезда и встать рядом в любой момент.
Никто не вышел. Очутившись в кабине и нажав на кнопку своего седьмого этажа, я нервно усмехнулась.
«Вам какой?»
Спросила это у пустого лифта, но ответ получила.
«Тринадцатый, пожалуйста»
Незнакомец появился будто из воздуха. Только что рядом никого не было, и вдруг появился чёрный безликий силуэт, ещё через секунду превратившийся в мужчину лет тридцати, одетого в шикарное пальто и не менее шикарную шляпу-«котелок». И, разумеется, он был в перчатках. Такой джентельмен никогда не испачкает рук.
Модель поведения преступника составили не верно — он не преследовал своих жертв. Он, словно призрак, появлялся из воздуха, а такого убийцу поймать невозможно.
Но шанс спастись всё же был. Образ этого джентельмена, его белоснежная улыбка — всё говорило о том, что первостепенную роль для него играет не сам процесс убийства, а придуманный ритуал.
Три жертвы маньяка выжили. Описать его толком не смогли, сказали лишь о странной одежде, будто убийца только что побывал на каком-то маскараде, о белоснежной улыбке, но никаких существенных деталей внешности, но модель поведения на основании показаний выживших дополнилась.
«Даже очутившись в тесном пространстве лифта, маньяк нападает не сразу. Он ждёт, пока девушка нажмёт на кнопку своего этажа, но сам не спешит это делать. Ждёт вопрос» А Вам какой этаж?«. Ответ неизменен:» Тринадцатый, пожалуйста«, хотя психопат всегда выбирает дома, в которых максимум двенадцать этажей. Девушка обращает внимание незнакомца на то, что в этом доме нет тринадцатого этажа, но он возражает.» Нет, девушка, Вы ошибаетесь — тринадцатый этаж есть везде. Это — Преисподняя!«Вслед за этим в ход идёт нож-» бабочка«убийцы»
Мне было семнадцать, и я стояла около своего подъезда. В каких-то десяти метрах — так близко, но в то же время невероятно далеко.
Мысль об убийце с тринадцатого этажа (именно так начали называть этого маньяка) не давала покоя, сводила с ума, что не могло не вызвать приступ паранойи. Ощущение слежки становилась всё твёрже и твёрже. Я чувствовала на себе острый, как лезвие ножа-«бабочки», взгляд. Постоянно оглядывалась и хоть никого не видела, это не значило, что тьма не скрывала моего потенциального убийцу.
Ощущение слежки появилось только сейчас, около подъезда. Почти весь путь меня сопровождал одноклассник Никита, который, собственно, и поведал об орудующем в нашем городе маньяке, но около дома он сослался на дела и ушёл. Оставил совершенно одну.
Я обернулась. Немного в стороне — на границе между светом фонаря и начавшим сгущаться мраком — стоял тёмный силуэт, который подпиливал ногти своим ножом-«бабочкой». Холодея от ужаса, я закрыла глаза, а когда открыла их, никакого силуэта уже не было. Никого. Пустая улица.
Никого. Стоп, а куда же все делись? Где пьющая пиво и горланящая похабные песни молодёжь? Где вечно гоняющие их бабки? Господи, я бы обрадовалась даже одной из них! Пусть прямо сейчас из подъезда выскочит безумная бабуля и обматерит меня с ног до головы!
Никакой бабули не появилось. Только пустая улица.
Каждый шаг отдавал зловещим эхо. Я боялась этого звука. Был один способ сделать своё перемещение не таким громким — лечь и ползти, — но это замедлит продвижение вперёд, а я не могла потерять ни единой секунды. Приходилось вздрагивать при каждом шаге, но терпеть.
И вот, наконец, я дошла до подъезда. Подъём по ступенькам казался бесконечным, но вот они остались позади. Впереди поджидала темнота подъезда. Погрузившись в неё, я затаила дыхание. Слух напрягся до предела в ожидании лёгкого скрипа двери, впускающей в подъезд моего потенциального убийцу.
Но даже спустя вечность томительного ожидания (на самом деле прошло не более полутора минут) никакой скрип не раздался. Тяжёлое холодное молчание двери сообщило, что в подъезд следом за мной никто не вошёл.
Спустя ещё одну вечность (такой же продолжительности, как и первая), я смогла заставить себя пойти к лифту.
Даже молчание входной двери не подарило спокойствие. Вполне возможно, после серии убийств маньяк, чтобы не быть схваченным, поменял стиль своего поведения. Больше он не преследует свою жертву, а, выбрав её заранее, в день убийства опережает и поджидает во тьме подъезда. Во тьме, по которой сейчас дрожавшие ноги несли моё не менее дрожавшее тело.
Около лифта стала появляться надежда, что всё обойдётся, что у меня получится добраться до дома целой и невредимой, но новая волна паники смыла её без следа. Двери ещё не открылись — убийца может выйти из тьмы подъезда и встать рядом в любой момент.
Никто не вышел. Очутившись в кабине и нажав на кнопку своего седьмого этажа, я нервно усмехнулась.
«Вам какой?»
Спросила это у пустого лифта, но ответ получила.
«Тринадцатый, пожалуйста»
Незнакомец появился будто из воздуха. Только что рядом никого не было, и вдруг появился чёрный безликий силуэт, ещё через секунду превратившийся в мужчину лет тридцати, одетого в шикарное пальто и не менее шикарную шляпу-«котелок». И, разумеется, он был в перчатках. Такой джентельмен никогда не испачкает рук.
Модель поведения преступника составили не верно — он не преследовал своих жертв. Он, словно призрак, появлялся из воздуха, а такого убийцу поймать невозможно.
Но шанс спастись всё же был. Образ этого джентельмена, его белоснежная улыбка — всё говорило о том, что первостепенную роль для него играет не сам процесс убийства, а придуманный ритуал.
Страница 1 из 2
