Изгой

Когда Северусу Снейпу казалось, что он готов к всеобщей ненависти, он не подозревал, что она настолько завладеет умами. Ну, ладно, сторонники Дамблдора — те должны были ненавидеть убийцу своего лидера, но коллеги по Организации? Конечно, стоило предвидеть, что после поступка Северуса Лорд станет требовать и от остальных своих последователей подобной прыти, но чтобы настолько…

Драко, казалось, только сейчас понял, во что влез, и теперь лихорадочно искал если не выход, то манеру поведения, чтобы стать незаметным и не получить нового задания. Северус мог только порадоваться такой разумности, потому что помочь юному Малфою больше ничем не мог. Северус сам себе казался свечой под стеклянным колпаком: каждый его поступок оценивался, пристально изучался, а выводы преподносились Лорду самые неожиданные. Неудивительно, что Повелитель всё чаще стал оставлять Северуса после собраний.

— Северус-с-с, а с-скажи мне, почему все твои с-соратники с таким интересом с-смотрят в твою пос-стель? Может быть, они с-снают о тебе что-то интерес-с-сное?

— Они очень любопытны, мой Лорд, и никак не могут поверить, что влияние инстинктов на жизнь сильно преувеличено.

— Так уж и с-с-сильно? Я помню, каким ты был горячим…

— Это было очень давно.

— Что такое время, Северус-с? Люди не способны настолько меняться. Мне бы хотелось снова увидеть того мальчика, что так трогательно трепетал перед силой.

— Мне бы тоже…

— Ты что-то сказал, Северус?

— Нет, мой Лорд.

Тёмный Лорд задумчиво разглядывал Северуса, как энтузиаст-таксидермист смотрит на редкий экземпляр. Кода-то такой взгляд заставлял трепетать, а сейчас вызывал только глухую тоску. Всё-таки в положении, когда терять уже нечего, можно было найти свои плюсы. Иногда Северусу настолько хотелось покончить с этим фарсом, что он забывал даже о своём последнем деле. Выжить в этой мясорубке он не надеялся, да и чего ради, если по-настоящему нужен оказался только приблудному коту? Да и тот без него не пропадёт.

— Разденься, Северус.

Лорд давно не играл в такие игры, и Северус успел отвыкнуть от ожидания унизительного возбуждения. Однако сейчас он не испытывал ничего подобного, словно наконец постиг смысл слов Лорда: «Стыда нет! Есть только сила и желание». Правда, желания тоже не осталось, как и сил, потому-то, наверное, и не было никакого стыда, когда он обнажённый остался стоять перед Лордом, стараясь смотреть куда угодно, но не ему в глаза. Чтобы тот — упаси Мерлин! — не разглядел в этом какой-нибудь вызов. Ледяными пальцами Лорд коснулся плеча, тронул ключицу, провёл по груди, ногтем царапая сосок. Северус стоял и думал, когда этот балаган надоест Лорду, ведь для таких игр нужен, как минимум, обоюдный интерес.

— Ты прав, Северус. С возрастом зов плоти перестаёт иметь хоть какое-то значение. И это к лучшему. Ум должен оставаться ясным… — Лорд почти с отческой ласковостью коснулся лба Северуса, потом небрежно потрепал по щеке. — Но я не зря тебя раздел. Я хочу предложить тебе кое-что интересное. Примерь вот это!

Лорд щёлкнул пальцами, и на плечи Северуса опустился тяжёлый шёлк одной из ярких мантий Дамблдора.

— Я кажусь вам слишком скучным, мой Лорд?

— Нет, мой мальчик. Этот цвет тебе не к лицу… — ещё один щелчок, и мантия стала угольно-чёрной. — Так гораздо лучше. Мне нужен свой человек в Хогвартсе, и ты идеально подходишь на роль директора школы. Назначение министра будет завтра, а пока я хочу представить тебя соратникам.

Лорд положил ладонь себе на предплечье, туда, где у Пожирателей Смерти был знак Мрака, и Северус почувствовал пульсацию вызова в своей Метке. Ему даже стало жаль коллег, которые рано расслабились. С недавнего времени все собрания походили на лотерею, где проигравшим доставался профилактический Круциатус.

Северус мог только восхищаться умением Дамблдора просчитывать такие ходы. Лично у него не было никакой уверенности в том, что Лорд решит отдать ему Хогвартс, сделав директором — наоборот, он с ужасом ожидал назначения кого-то из Лейстранджей, о чём ходили упорные слухи. Северус стоял рядом с Лордом, приветствуя входящих. Это была особая честь, вот только особой цены она не имела: частенько тот, кто стоял рядом с Лордом в начале собрания, в конце корчился на полу под Круциатусом. Сумасшествие Повелителя стремительно прогрессировало.

Во взглядах, направленных на себя, Северус отмечал любопытство, неприязнь и даже зависть. Он приветствовал входящих и лишь на мгновение застыл, когда в зале появился Люциус. Северус выровнял сбившееся дыханье и заставил себя отвести взгляд на появившихся следом Лейстранджей, а сердце глухо выстукивало «жив… свободен… жив»… Люциус выглядел просто отвратительно: потерявший весь свой лоск, похудевший, с тёмными кругами под ввалившимися глазами, но Северусу хотелось им любоваться.