Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Барраярский флот выступает к Эскобару. Император приставляет к Эйрелу Форкосигану личного шпиона — или личного охранника? — лейтенанта Иллиана. Разумеется, шпионов никто не любит. Но пока эти двое их не наладят отношения, им не справиться с неприятностями, которые навлекли на Форкосигана новые обязанности и старая вражда…
Добавить в моё избранное
182 мин, 41 сек 10196
И так далее, с искренней тупой исполнительностью одурманенного наркотиком правды.
Вряд ли сумасшедший сержант — сознательный соучастник преступления, тем более — его организатор. А вот то, что по возвращении с допроса он подвергнется подробнейшему дознанию у Форратьера, — несомненно. Как результат: Иллиан откроется перед противником, в лучшем случае сцапав пешку и подставив под удар мстительного вице-адмирала своего ферзя.
Вообще-то Иллиан совсем не любил шахматы.
Вообразим совсем уж немыслимое: он получает основания выдвинуть против Форратьера громкое обвинение в отравлении. И что? Он воочию представил небрежную реплику Джеса, парирующего: «Просто шутка между старыми приятелями!». Грубоватая, но, конечно же, не опасная для жизни. «Или вы, Иллиан, здесь еще и за полицию нравов?»
Как раз на этой мысли он и заснул. Потому что Джес в расстегнутом бархатном халате — не иначе влияние форкосигановской карикатуры! — который ведет урок пятимерной математики в их военном училище и орет на сидящего среди мальчишек тридцатилетнего Иллиана, угрожая того за незнание отправить на кухню мыть стаканы, определенно был ночным кошмаром. Форкосиган с утра выглядел неважно — как и следовало ожидать. Белки глаз покраснели, голос звучал еще более хрипло, чем обычно — коммодор то и дело откашливался, отхлебывал по глоточку шипучую воду. Насчет головной боли Иллиан уточнять не стал, но видел, что от таблеток болеутоляющего на тумбочке осталась только пустая упаковка.
— Вчера я определенно что-то пропустил. — В голосе звучала мрачная ирония. — Рассказывай, Саймон.
Десять минут назад он разбудил лейтенанта звонком, поинтересовавшись, верно ли понял оставленную записку. Иллиан примчался мгновенно. В результате два небритых, встревоженных, недоумевающих офицера сидели в половине девятого утра в форкосигановской каюте, каждый вцепившись в свою кружку с горячим кофе, точно утопающий — в спасательный круг. Иллиан хоть успел одеться по всей форме, а Эйрел просто накинул китель на плечи. Не важно. Сейчас время не для парада. Тем более что, похоже, в боевой обстановке они перешли на «ты».
— Да, Эйрел. И слишком много, чтобы дальше оставаться в неведении, — признался Иллиан честно. Вчера он испытывал глупое искушение утаить неприятные события от подопечного, пока не разрешит эту ситуацию сам, но, к счастью, оно быстро миновало. Не его ума дело решать подобные вещи. Тем более что решения он так и не нашел. — Я все сейчас расскажу. Но сначала я хотел бы задать пару вопросов. Можно?
— Смотря каких, — Эйрел хоть невесело, но улыбнулся.
— Только два. Первый. За время, в которое я вчера отсутствовал после обеда, заходил ли кто-то к тебе в каюту и выходил ли ты куда-нибудь сам?
— Нет. Кажется, звонил Ралф. Или это было до обеда? Не помню. Но не виделся я ни с кем точно. Я в курсе, что все мои встречи под контролем. Думаете, я вас обманываю, Иллиан? — досадливо спросил он. С явной настороженностью, раз уж перешел с имени снова на «вы».
— Не думаю, сэр, но спросить был обязан.
— Ладно, извини. А второй?
— Принимал ли ты за эту пару часов какие-то лекарства, и если да, то какие?
— Никаких, — недоуменно ответил Форкосиган. — А что?
Иллиан выдохнул — итак, вторая гипотеза благополучно отпала — и принялся сжато излагать, «что». Анализ крови, транк вместе с алкоголем, симптомы, проверка еды. Ночной визит Форратьера — Эйрел только переспросил: «Вот как?». Запись в медкарте Ботари. Мокрый бокал. Перспективы допроса сержанта, которые Форкосиган, поморщившись, прокомментировал: «Под трибунал ему нельзя. Он совсем свихнется в одиночке». И невозможность доказать или добраться до настоящего виновника.
— Вот ублюдок Джес. Это он зарвался. — высказался Форкосиган без особых эмоций, разве что с легкой досадой. — А странно. Вспоминаю себя вчера — я же все помню, — и нет ощущения, что я был одурманен наркотиком.
— Так и не был, — поспешил объяснить Иллиан. — Это не наркотик, скорее — катализатор. Как мне растолковал главный хирург, похожего эффекта можно добиться, выпив бутылку бренди на голодный желудок и закусив «синей таблеткой». — Судя по хмыканью, Форкосиган прекрасно знал, как действует «синенький» стимулятор из боевой аптечки: сперва всплеск сил, а через пару часов — полнейший их упадок.
— И получить два похмелья сразу, — констатировал Форкосиган. — Как думаешь, сегодня на камбузе кофе особенно не удался, или это у меня последствия вчерашнего?
Он отставил полупустую кружку, встал и принялся вышагивать по каюте. Пять шагов до двери и обратно, без комментариев и ругательств, с видом скорее задумчивым. Что-что, а с самообладанием у коммодора, похоже, все в порядке. Сам Иллиан, попытайся кто-то его отравить, не ограничился бы обыденным «ублюдок».
На очередном витке Эйрел затормозил, подойдя к Иллиану почти вплотную.
Вряд ли сумасшедший сержант — сознательный соучастник преступления, тем более — его организатор. А вот то, что по возвращении с допроса он подвергнется подробнейшему дознанию у Форратьера, — несомненно. Как результат: Иллиан откроется перед противником, в лучшем случае сцапав пешку и подставив под удар мстительного вице-адмирала своего ферзя.
Вообще-то Иллиан совсем не любил шахматы.
Вообразим совсем уж немыслимое: он получает основания выдвинуть против Форратьера громкое обвинение в отравлении. И что? Он воочию представил небрежную реплику Джеса, парирующего: «Просто шутка между старыми приятелями!». Грубоватая, но, конечно же, не опасная для жизни. «Или вы, Иллиан, здесь еще и за полицию нравов?»
Как раз на этой мысли он и заснул. Потому что Джес в расстегнутом бархатном халате — не иначе влияние форкосигановской карикатуры! — который ведет урок пятимерной математики в их военном училище и орет на сидящего среди мальчишек тридцатилетнего Иллиана, угрожая того за незнание отправить на кухню мыть стаканы, определенно был ночным кошмаром. Форкосиган с утра выглядел неважно — как и следовало ожидать. Белки глаз покраснели, голос звучал еще более хрипло, чем обычно — коммодор то и дело откашливался, отхлебывал по глоточку шипучую воду. Насчет головной боли Иллиан уточнять не стал, но видел, что от таблеток болеутоляющего на тумбочке осталась только пустая упаковка.
— Вчера я определенно что-то пропустил. — В голосе звучала мрачная ирония. — Рассказывай, Саймон.
Десять минут назад он разбудил лейтенанта звонком, поинтересовавшись, верно ли понял оставленную записку. Иллиан примчался мгновенно. В результате два небритых, встревоженных, недоумевающих офицера сидели в половине девятого утра в форкосигановской каюте, каждый вцепившись в свою кружку с горячим кофе, точно утопающий — в спасательный круг. Иллиан хоть успел одеться по всей форме, а Эйрел просто накинул китель на плечи. Не важно. Сейчас время не для парада. Тем более что, похоже, в боевой обстановке они перешли на «ты».
— Да, Эйрел. И слишком много, чтобы дальше оставаться в неведении, — признался Иллиан честно. Вчера он испытывал глупое искушение утаить неприятные события от подопечного, пока не разрешит эту ситуацию сам, но, к счастью, оно быстро миновало. Не его ума дело решать подобные вещи. Тем более что решения он так и не нашел. — Я все сейчас расскажу. Но сначала я хотел бы задать пару вопросов. Можно?
— Смотря каких, — Эйрел хоть невесело, но улыбнулся.
— Только два. Первый. За время, в которое я вчера отсутствовал после обеда, заходил ли кто-то к тебе в каюту и выходил ли ты куда-нибудь сам?
— Нет. Кажется, звонил Ралф. Или это было до обеда? Не помню. Но не виделся я ни с кем точно. Я в курсе, что все мои встречи под контролем. Думаете, я вас обманываю, Иллиан? — досадливо спросил он. С явной настороженностью, раз уж перешел с имени снова на «вы».
— Не думаю, сэр, но спросить был обязан.
— Ладно, извини. А второй?
— Принимал ли ты за эту пару часов какие-то лекарства, и если да, то какие?
— Никаких, — недоуменно ответил Форкосиган. — А что?
Иллиан выдохнул — итак, вторая гипотеза благополучно отпала — и принялся сжато излагать, «что». Анализ крови, транк вместе с алкоголем, симптомы, проверка еды. Ночной визит Форратьера — Эйрел только переспросил: «Вот как?». Запись в медкарте Ботари. Мокрый бокал. Перспективы допроса сержанта, которые Форкосиган, поморщившись, прокомментировал: «Под трибунал ему нельзя. Он совсем свихнется в одиночке». И невозможность доказать или добраться до настоящего виновника.
— Вот ублюдок Джес. Это он зарвался. — высказался Форкосиган без особых эмоций, разве что с легкой досадой. — А странно. Вспоминаю себя вчера — я же все помню, — и нет ощущения, что я был одурманен наркотиком.
— Так и не был, — поспешил объяснить Иллиан. — Это не наркотик, скорее — катализатор. Как мне растолковал главный хирург, похожего эффекта можно добиться, выпив бутылку бренди на голодный желудок и закусив «синей таблеткой». — Судя по хмыканью, Форкосиган прекрасно знал, как действует «синенький» стимулятор из боевой аптечки: сперва всплеск сил, а через пару часов — полнейший их упадок.
— И получить два похмелья сразу, — констатировал Форкосиган. — Как думаешь, сегодня на камбузе кофе особенно не удался, или это у меня последствия вчерашнего?
Он отставил полупустую кружку, встал и принялся вышагивать по каюте. Пять шагов до двери и обратно, без комментариев и ругательств, с видом скорее задумчивым. Что-что, а с самообладанием у коммодора, похоже, все в порядке. Сам Иллиан, попытайся кто-то его отравить, не ограничился бы обыденным «ублюдок».
На очередном витке Эйрел затормозил, подойдя к Иллиану почти вплотную.
Страница 29 из 55
