Начало

Они ближе! — прошипел Маски, забегая в первую попавшуюся дверь, за которой находился склад.

В ней повсюду стояли и шкафы с лекарствами, а на полках, расставленных по всей комнате, в больших пластиковых бутылях стояли антисептики. В самом конце комнаты было окно, завешенное плотной тканью черного цвета. Все помещение склада освещалось несколькими лампочками, висящими на потолке. Всю комнату наполнял противный запах хлорки и таблеток.

Маски захлопнул дверь, и прошел внутрь.

Тоби на его руках мирно спал, иногда тяжко вздыхая. Тимоти с умилением посмотрел на него: темно-синяя больничная рубашка, больше по своем размерам напоминавшая широкую наволочку, едва-едва прикрывала коленки парня, а белые носки казались слишком маленькими.

«Он… Так привлекательно выглядит, особенно в этой одежде. Я сейчас не устою! Я должен его хотя бы поцеловать, а то сейчас умру!» — было подумал Тим, и прикоснулся к щеке своего любимого губами настолько аккуратно, будто бы боялся, что тот может проснуться. Маски хотел было поцеловать его еще, и еще наверное несколько сотен раз, но за дверью послышались крики типа«Они тут!», и следом за ними последовало несколько глухих ударов, и она сорвалась с петель. В дверном проеме показались люди в форме и с пистолетами, выставленными вперед.

— Вон они! Стреляйте, болваны! Их нельзя отпускать живьем! — послышалось из коридора, и далее раздались выстрелы, звуки бьющегося стекла и бульканье, а Тимоти, держа Тоби еще крепче чем раньше, бросился к единственному спасительному выходу — к окну, которое к великому счастью, было приоткрыто.

— Прекратить огонь, и прочесать комнату! Скорее, может они еще живы!

Маски уже хотел выпрыгнуть, но остановился. Держа парня одной рукой, он залез в карман куртки, достал зажигалку, зажег, и бросил ее на пол, прямиком в лужицу медицинского спирта, вытекающего из пробитой бутылки.

— Была не была!

Огонь и вопли боли охватили всю комнату, превратив ее в настоящий ад. Тим, обхватив своего друга, выскочил наконец в окно, и поспешил убраться от больницы, в которой начинался пожар.

Был закат, когда Тоби очнулся ото сна. Он лежал в своей кровати, а комната была полна кроваво-красного света от заходящего солнца. Парня немного подташнивало, а все мышцы тела затекли и болели. Он потянулся, и хотел встать, но ноги были словно ватой набиты, и он упал.

— Очнулся? Что же ты сразу идти куда-то надумал? — с заботой произнес знакомый голос, и Маски, держа в руках сверток из цветной бумаги, поспешил помочь сидящему около кровати Тикки-Тоби.

—Тим!? Зачем ты пришел, а? Не прикасайся ко мне, нет! Я не хочу, отойди! — он начал отбиваться от мужчины, а на его глазах выступили слезы.

— Ладно-ладно, прости. Я тебя сильно испугал, да? Понимаешь, я просто хотел извиниться за то, что произошло тогда. Честно, я не хотел такого. Знаешь, я тут тебе кое-что принес, вроде бы должно понравится. Я оставлю на кровати, договорились? Только обещай, что обязательно посмотришь. — Тимоти положил подарок, и наградив Тоби нежным взглядом, ушел из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Роджерс, которому уже много лет никто ничего не дарил, с опаской, начал развязывать красную ленточку, и разворачивать бумагу. Внутри был совершенно новый, пахнущий цветами, плюшевый заяц. Мальчишка ахнул, и прижал к груди игрушку.

—И… И все же ты не такой ужасный, Тим Маски, — прошептал в пустоту комнаты Роджерс, даже не подозревая, что прокси в белой маске стоит за дверью, и все прекрасно слышит…

За стеклом окна было пасмурное утро, казалось, что вот-вот начнется дождь. Деревья на улице недовольно шумели, что говорило о сильном ветре, и поэтому Тикки-Тоби никак не хотелось вылезать из уютной, и такой удобной кровати. Сзади него послышалось довольное мычание, и лежащий рядом Тим крепко обнял парня.

— Доброе утро, как спалось? Я кажется, снова уснул у тебя. И как же я в этот раз не упал посреди ночи с кровати, остается только догадываться… Эй, ну чего ты опять загрустил?

— Солнца на улице никакого нет. Вот… Грустно как-то.

Маски помолчал где-то с полминуты, и улыбнувшись сказал:

— Знаешь, Тоби, а мне в последнее время и не нужно солнце на улице. У меня тут свое солнышко рядом есть. Теплее и ярче обычного.

Затем он встал с кровати, и одевшись, посмотрел на своего любимого, красного как помидор от смущения, спросил, будет ли тот вставать, и получив в ответ лишь недовольное «неа», подошел, и подняв на руки возмущающегося парня, понес его в ванную комнату.

— Я уже когда-то давно говорил, что терпеть не могу, когда медлят, и медленных тоже недолюбливаю, — он поставил Роджерса у раковины, и взяв две зубные щетки, вручил одну парню, — а вот теперь, прошу. До ванной я тебя донес, а зубы чисти самостоятельно. А то что-то избаловал я тебя! —Тим принялся за чистку своих зубов.