Фандом: Гарри Поттер. Никто не застрахован от глупой случайности.
Добавить в моё избранное
25 мин, 38 сек 11633
То, что вы провели в этих комнатах две недели, не дает вам права…
— Дает, — перебила я.
Набравшись смелости, я встала и подошла к профессору. Хотелось стукнуть его чем-то тяжелым или вновь укусить за палец, чтобы с него слетела эта отрешенная маска. Но я больше не могла позволить себе дурачиться и быть безрассудной.
— Вы мой друг, — на последнем слове я запнулась, но затем решительно продолжила: — К безразличным людям так не относятся. Не переживают, не устраивают вечерних посиделок перед камином, не…
— Вы слишком много на себя берете.
— Ну и пусть! — заупрямилась я. — Давайте лучше завтракать, а после решим, что делать дальше.
Снейп нехотя кивнул.
Завтрак прошел в молчании. Снейп не обращал на меня внимания, но мне все равно кусок в горло не лез. От той непринужденной обстановки, что была еще вчера утром, не осталось и следа. Я ощущала себя здесь чужой и невыносимо одинокой. Мне были не рады и, скорее всего, хотели быстрее избавиться.
Это ранило, но в то же время возмущало. Почему Снейп так себя ведет? Неужели с хомячком быть приветливым гораздо легче, чем с человеком? Или ему все равно? Я ничего не понимала.
— Вы знаете, где дверь, мисс Грейнджер, — подчеркнуто вежливо обратился он ко мне, когда мы поели.
— Конечно! Вот только уйти я сейчас не могу.
— Почему?
— Нет одежды. И палочки нет.
«И желания уходить — тоже», — подумала я, довольно улыбнувшись.
Очень хотелось поговорить со Снейпом. У меня в голове вертелось множество вопросов, ответов на которые я боялась, но в то же время хотела услышать. Например, зачем он собирал газеты с моими фотографиями? Зачем читал мне вслух книги? Зачем называл Гермионой, когда куда привычней было — мисс Грейнджер?
Снейп снисходительно посмотрел на меня, а затем взмахнул палочкой и сказал:
— Акцио, вещи мисс Грейнджер.
Передо мной с тихим стуком приземлилась коробка с одеждой, поверх которой лежала волшебная палочка. Что ж, вот и закончилось вынужденно заточение. Только мысль эта не принесла ни облегчения, ни удовольствия. Лишь досаду и сожаление, карамельно-липкое и в то же время горькое.
Не разговаривали мы со Снейпом дня два. Я честно пыталась не обращать на него внимания и не навязываться. Получалось плохо. Взгляд — нет-нет — да и скользил в его сторону. Мне было безумно одиноко без профессора.
Не хватало его голоса, язвительных замечаний, теплых рук, ласково почесывающих за ухом. Возможно, я была для него всего лишь забавным зверьком, с которым играют, когда скучно. Возможно, чем-то большим. Я не хотела этого знать. Мне нужно было просто вернуться назад в уютный мирок, сотканный из пламени и теней, пронизанный восторгом и любопытством. Привычный, надежный, всепоглощающий.
— Я не понимаю, Минерва, почему он меня избегает.
Мы с ней сидели в кабинете директора и пили чай с миндальным печеньем. МакГонагалл сама пригласила меня, видя, что я чем-то огорчена.
— Вы опять поссорились?
Строгая, с поседевшими волосами и веером морщин возле глаз, Минерва оставалась прежней несгибаемой старой кошкой, как порой любил ее называть Кингсли.
— Нет. Он вернул мои вещи и выставил за дверь, стоило мне превратиться обратно в человека.
— И ты считаешь, что это несправедливо, — с понимающей улыбкой заметила она.
— Да! — воскликнула я, а затем, смутившись, добавила: — Я просто скучаю.
— Он тоже.
— Не может быть.
Я не могла поверить ее словам. Зачем отталкивать человека, который тебе небезразличен?
— А ты спрашивала? — Минерва сделала глоток, глядя на меня поверх чашки. — Наберись смелости и спроси. Или же перестань себя жалеть.
МакГонагалл как всегда была права, но сказать легче, чем сделать.
На третий день я не выдержала и постучала в дверь его комнат. Снейп долго не открывал. Рассердившись, я пнула дверь, а та, заскрипев, приоткрылась. Это насторожило меня, ведь Снейп всегда закрывал вход с помощью заклинаний.
Но то ли он забыл их обновить, то ли вообще снял — в комнату я попала беспрепятственно.
— Профессор Снейп! — позвала я, а затем чуть тише: — Северус…
Он не отозвался. Да что же случилось-то?! Паниковать было нельзя, но я никак не могла совладать с дурным предчувствием.
Подойдя к креслу, я на миг замерла, ошеломленно рассматривая столь странную и непривычную картину, а затем рассмеялась. Снейп был мертвецки пьян. Расстёгнутая рубашка, закатанные рукава, зажатый в руке стакан с янтарной жидкостью, бледное, даже во сне нахмуренное лицо и раскиданные по полу газеты с моими фотографиями.
Все же я ошиблась — Снейпу было не все равно.
— Что это?
— Антипохмельное зелье, — любезно пояснила я, протягивая ему чашку.
— Сами приготовили?
— Конечно!
— Дает, — перебила я.
Набравшись смелости, я встала и подошла к профессору. Хотелось стукнуть его чем-то тяжелым или вновь укусить за палец, чтобы с него слетела эта отрешенная маска. Но я больше не могла позволить себе дурачиться и быть безрассудной.
— Вы мой друг, — на последнем слове я запнулась, но затем решительно продолжила: — К безразличным людям так не относятся. Не переживают, не устраивают вечерних посиделок перед камином, не…
— Вы слишком много на себя берете.
— Ну и пусть! — заупрямилась я. — Давайте лучше завтракать, а после решим, что делать дальше.
Снейп нехотя кивнул.
Завтрак прошел в молчании. Снейп не обращал на меня внимания, но мне все равно кусок в горло не лез. От той непринужденной обстановки, что была еще вчера утром, не осталось и следа. Я ощущала себя здесь чужой и невыносимо одинокой. Мне были не рады и, скорее всего, хотели быстрее избавиться.
Это ранило, но в то же время возмущало. Почему Снейп так себя ведет? Неужели с хомячком быть приветливым гораздо легче, чем с человеком? Или ему все равно? Я ничего не понимала.
— Вы знаете, где дверь, мисс Грейнджер, — подчеркнуто вежливо обратился он ко мне, когда мы поели.
— Конечно! Вот только уйти я сейчас не могу.
— Почему?
— Нет одежды. И палочки нет.
«И желания уходить — тоже», — подумала я, довольно улыбнувшись.
Очень хотелось поговорить со Снейпом. У меня в голове вертелось множество вопросов, ответов на которые я боялась, но в то же время хотела услышать. Например, зачем он собирал газеты с моими фотографиями? Зачем читал мне вслух книги? Зачем называл Гермионой, когда куда привычней было — мисс Грейнджер?
Снейп снисходительно посмотрел на меня, а затем взмахнул палочкой и сказал:
— Акцио, вещи мисс Грейнджер.
Передо мной с тихим стуком приземлилась коробка с одеждой, поверх которой лежала волшебная палочка. Что ж, вот и закончилось вынужденно заточение. Только мысль эта не принесла ни облегчения, ни удовольствия. Лишь досаду и сожаление, карамельно-липкое и в то же время горькое.
Не разговаривали мы со Снейпом дня два. Я честно пыталась не обращать на него внимания и не навязываться. Получалось плохо. Взгляд — нет-нет — да и скользил в его сторону. Мне было безумно одиноко без профессора.
Не хватало его голоса, язвительных замечаний, теплых рук, ласково почесывающих за ухом. Возможно, я была для него всего лишь забавным зверьком, с которым играют, когда скучно. Возможно, чем-то большим. Я не хотела этого знать. Мне нужно было просто вернуться назад в уютный мирок, сотканный из пламени и теней, пронизанный восторгом и любопытством. Привычный, надежный, всепоглощающий.
— Я не понимаю, Минерва, почему он меня избегает.
Мы с ней сидели в кабинете директора и пили чай с миндальным печеньем. МакГонагалл сама пригласила меня, видя, что я чем-то огорчена.
— Вы опять поссорились?
Строгая, с поседевшими волосами и веером морщин возле глаз, Минерва оставалась прежней несгибаемой старой кошкой, как порой любил ее называть Кингсли.
— Нет. Он вернул мои вещи и выставил за дверь, стоило мне превратиться обратно в человека.
— И ты считаешь, что это несправедливо, — с понимающей улыбкой заметила она.
— Да! — воскликнула я, а затем, смутившись, добавила: — Я просто скучаю.
— Он тоже.
— Не может быть.
Я не могла поверить ее словам. Зачем отталкивать человека, который тебе небезразличен?
— А ты спрашивала? — Минерва сделала глоток, глядя на меня поверх чашки. — Наберись смелости и спроси. Или же перестань себя жалеть.
МакГонагалл как всегда была права, но сказать легче, чем сделать.
На третий день я не выдержала и постучала в дверь его комнат. Снейп долго не открывал. Рассердившись, я пнула дверь, а та, заскрипев, приоткрылась. Это насторожило меня, ведь Снейп всегда закрывал вход с помощью заклинаний.
Но то ли он забыл их обновить, то ли вообще снял — в комнату я попала беспрепятственно.
— Профессор Снейп! — позвала я, а затем чуть тише: — Северус…
Он не отозвался. Да что же случилось-то?! Паниковать было нельзя, но я никак не могла совладать с дурным предчувствием.
Подойдя к креслу, я на миг замерла, ошеломленно рассматривая столь странную и непривычную картину, а затем рассмеялась. Снейп был мертвецки пьян. Расстёгнутая рубашка, закатанные рукава, зажатый в руке стакан с янтарной жидкостью, бледное, даже во сне нахмуренное лицо и раскиданные по полу газеты с моими фотографиями.
Все же я ошиблась — Снейпу было не все равно.
— Что это?
— Антипохмельное зелье, — любезно пояснила я, протягивая ему чашку.
— Сами приготовили?
— Конечно!
Страница 7 из 8
