Фандом: Гарри Поттер. Если на тебя запал Гилдерой Локхарт… импровизируй.
Добавить в моё избранное
7 мин, 18 сек 18639
Роланда Хуч сидела в учительской и пыталась читать последний выпуск журнала «Квиддич сегодня», но кое-что ее отвлекало, а вернее, просто выводило из себя.
А точнее, так поистине бесило.
Гилдерой Локхарт, полагая, что она из тех сраженных его ослепительной улыбкой ведьм, пытался флиртовать. Сейчас он сидел в другом углу комнаты и таращил на нее голубые глаза, а стоило Роланде неосторожно встретиться с ним взглядом, поиграл бровями, подмигнул и встал.
— Роланда, вы сегодня сногсшибательны! Вы что-то сделали с волосами? Восхитительно! — сказал он, приближаясь к ней.
Выражению лица Роланды позавидовал бы даже Снейп, но она все же ответила:
— Это называется «коса», профессор, и я ношу ее каждый день.
К ее неудовольствию, Локхарт то ли не заметил, то ли проигнорировал очевидное недружелюбие.
— Изумительно! — только и воскликнул он. Роланда отложила журнал и направилась на маленькую кухню, Локхарт потащился следом за ней.
Сначала она хотела налить себе кофе, но навязчивый запах одеколона Локхарта вызвал желание распотрошить неприкосновенную заначку шотландского виски. Минерва спрятала бутылку где-то в глубинах шкафа сразу после первой встречи с Локхартом, подозревая, что виски ей понадобится для подпитки самообладания: бьющие через край позитив и самолюбование Локхарта наводили тоску на весь педагогический состав.
— Могу я вас кое о чем спросить?
Гилдерой сказал это ей под руку в тот момент, когда Роланда наливала себе кофе, и она только сухо откликнулась:
— Ну не могу же я вам это запретить?
Она почувствовала его ладонь на своем бедре, покосилась вниз и дала себе клятву, что лишит его конечности, если он сейчас же ее не уберет.
— Я хотел бы пригласить вас на свидание.
Роланда остолбенела от самоуверенности, написанной на лице Локхарта. Просьба о свидании ровным счетом ничего не значила. Роланда была убеждена — Локхарт настолько влюблен в самого себя, что женщина ему нужна исключительно как зеркало: покрасоваться. В иной компании Локхарт явно не нуждался.
Пойти с ним на свидание было равносильно впечатляющему ночному кошмару, но Локхарт истолковал ее молчание по-своему.
— О, дорогая, одна лишь мысль о свидании с таким… неотразимым и известным человеком, как я, сразит наповал любую.
Роланда поняла, что близка к помешательству. Ей нужно было срочно выдумать вескую причину для отказа, иначе Локхарт со своей идиотской идеей расценил бы ее молчание как несомненное «О, да!».
— Я… нет, я не могу.
«Отличная отговорка, Роланда, просто отличная. Кто бы сомневался, что он тотчас потеряет к тебе интерес. Так и продолжай, и останется только ударить его заклинанием, чтобы он от тебя отвязался», — подумала она.
— Почему? Неужели вы не жаждете со мной встречи?
— Я в отношениях.
Роланда удивилась, как легко солгала, но для подобной цели ей все средства показались годными. И что бы ему не прицепиться к Синистре? Она с трудом представляла, чем для Локхарта являются женщины. Он был настоящим павлином, тщеславным и самовлюбленным. В ее понимании мужчина должен был быть иным: с добротным мрачным настроением, с немалой долей загадочности, умеющий справляться с капризами и не трясущий своими… достоинствами, какими бы внушительными они ни были.
— И кто же этот фантастический счастливчик? — Гилдерой продолжал улыбаться, и Роланда убедилась, что этот красочный кошмар надеется вырвать ее из рук несуществующего «везунчика», сразив того благоговением перед своей персоной.
«Ну и что ему теперь ответить? Выдумать кого-то из родного города и соврать о встречах с ним по выходным? Оно напрашивается, но что делать, если Локхарт попросит его с ним познакомить? Или рассказать о некоем покойном друге, который так разбил своей смертью сердце, что о чем-то новом даже мечтать невозможно? Как-то драматично».
Она все еще беспомощно озиралась, когда удача повернулась к ней лицом. Дверь в учительскую распахнулась, и Роланда увидела краем глаза, как в комнату вошло несколько человек. А через секунду она нашла нужное решение.
Она вцепилась в первого попавшегося, не особо беспокоясь, кто бы это был — главное, чтобы мужчина. Слухи о возможном тайном романе с кем-то вдвое старше нее ее не пугали — Дамблдор традиционно нанимал старичков за шестьдесят. Но хотя бы два человека в возрасте тридцати лет среди педагогов имелись.
Ладно, со слухами о романе она справится. Гораздо сложнее будет убедить коллектив, что у нее вполне «приемлемая» ориентация.
— Солнышко, удели мне минутку внимания, — попросила она с несколько натянутой улыбкой, а затем приложила еще больше усилий, чтобы улыбка не сползла с ее лица, когда она обнаружила, что вытянула Северуса Снейпа. Гилдерой выглядел как громом пораженный и только выдохнул:
— Северус?!
А точнее, так поистине бесило.
Гилдерой Локхарт, полагая, что она из тех сраженных его ослепительной улыбкой ведьм, пытался флиртовать. Сейчас он сидел в другом углу комнаты и таращил на нее голубые глаза, а стоило Роланде неосторожно встретиться с ним взглядом, поиграл бровями, подмигнул и встал.
— Роланда, вы сегодня сногсшибательны! Вы что-то сделали с волосами? Восхитительно! — сказал он, приближаясь к ней.
Выражению лица Роланды позавидовал бы даже Снейп, но она все же ответила:
— Это называется «коса», профессор, и я ношу ее каждый день.
К ее неудовольствию, Локхарт то ли не заметил, то ли проигнорировал очевидное недружелюбие.
— Изумительно! — только и воскликнул он. Роланда отложила журнал и направилась на маленькую кухню, Локхарт потащился следом за ней.
Сначала она хотела налить себе кофе, но навязчивый запах одеколона Локхарта вызвал желание распотрошить неприкосновенную заначку шотландского виски. Минерва спрятала бутылку где-то в глубинах шкафа сразу после первой встречи с Локхартом, подозревая, что виски ей понадобится для подпитки самообладания: бьющие через край позитив и самолюбование Локхарта наводили тоску на весь педагогический состав.
— Могу я вас кое о чем спросить?
Гилдерой сказал это ей под руку в тот момент, когда Роланда наливала себе кофе, и она только сухо откликнулась:
— Ну не могу же я вам это запретить?
Она почувствовала его ладонь на своем бедре, покосилась вниз и дала себе клятву, что лишит его конечности, если он сейчас же ее не уберет.
— Я хотел бы пригласить вас на свидание.
Роланда остолбенела от самоуверенности, написанной на лице Локхарта. Просьба о свидании ровным счетом ничего не значила. Роланда была убеждена — Локхарт настолько влюблен в самого себя, что женщина ему нужна исключительно как зеркало: покрасоваться. В иной компании Локхарт явно не нуждался.
Пойти с ним на свидание было равносильно впечатляющему ночному кошмару, но Локхарт истолковал ее молчание по-своему.
— О, дорогая, одна лишь мысль о свидании с таким… неотразимым и известным человеком, как я, сразит наповал любую.
Роланда поняла, что близка к помешательству. Ей нужно было срочно выдумать вескую причину для отказа, иначе Локхарт со своей идиотской идеей расценил бы ее молчание как несомненное «О, да!».
— Я… нет, я не могу.
«Отличная отговорка, Роланда, просто отличная. Кто бы сомневался, что он тотчас потеряет к тебе интерес. Так и продолжай, и останется только ударить его заклинанием, чтобы он от тебя отвязался», — подумала она.
— Почему? Неужели вы не жаждете со мной встречи?
— Я в отношениях.
Роланда удивилась, как легко солгала, но для подобной цели ей все средства показались годными. И что бы ему не прицепиться к Синистре? Она с трудом представляла, чем для Локхарта являются женщины. Он был настоящим павлином, тщеславным и самовлюбленным. В ее понимании мужчина должен был быть иным: с добротным мрачным настроением, с немалой долей загадочности, умеющий справляться с капризами и не трясущий своими… достоинствами, какими бы внушительными они ни были.
— И кто же этот фантастический счастливчик? — Гилдерой продолжал улыбаться, и Роланда убедилась, что этот красочный кошмар надеется вырвать ее из рук несуществующего «везунчика», сразив того благоговением перед своей персоной.
«Ну и что ему теперь ответить? Выдумать кого-то из родного города и соврать о встречах с ним по выходным? Оно напрашивается, но что делать, если Локхарт попросит его с ним познакомить? Или рассказать о некоем покойном друге, который так разбил своей смертью сердце, что о чем-то новом даже мечтать невозможно? Как-то драматично».
Она все еще беспомощно озиралась, когда удача повернулась к ней лицом. Дверь в учительскую распахнулась, и Роланда увидела краем глаза, как в комнату вошло несколько человек. А через секунду она нашла нужное решение.
Она вцепилась в первого попавшегося, не особо беспокоясь, кто бы это был — главное, чтобы мужчина. Слухи о возможном тайном романе с кем-то вдвое старше нее ее не пугали — Дамблдор традиционно нанимал старичков за шестьдесят. Но хотя бы два человека в возрасте тридцати лет среди педагогов имелись.
Ладно, со слухами о романе она справится. Гораздо сложнее будет убедить коллектив, что у нее вполне «приемлемая» ориентация.
— Солнышко, удели мне минутку внимания, — попросила она с несколько натянутой улыбкой, а затем приложила еще больше усилий, чтобы улыбка не сползла с ее лица, когда она обнаружила, что вытянула Северуса Снейпа. Гилдерой выглядел как громом пораженный и только выдохнул:
— Северус?!
Страница 1 из 3
