— Возможно ли совершить преступление, не оставив никаких следов?
Добавить в моё избранное
9 мин, 38 сек 850
Я это объясняю каким-то фатализмом, да. Почему именно в этот день человек сорвался? Ему сделали замечание? Но ему и раньше делали замечания. Был плохой день на работе? Но и раньше были плохие дни. Грубо говоря, толкнули в метро — это случайность. Но если этот негатив накапливался, то это уже закономерность. Эта интересная тема, но она на грани теории вероятности.
— Как вы оцениваете меру наказания для маньяков — пожизненное лишение свободы и смертную казнь?
— Я считаю, что надо сажать на всю жизнь и нельзя убивать. Нужно дать ученым возможность изучить этих людей. Если бы Чикатило не казнили, я хотела бы с ним познакомиться, поговорить, как человек науки. Я читала все его дело, все 200 томов, но кажется, что можно было бы задать еще много вопросов. И это мучает. Сейчас маньяки не такие интересные, то была классика.
— На ваш взгляд, в России нужен специальный отдел, который занимался бы только серийниками?
— Есть люди, которые специализируются на этой теме. Они не объединены, но если что-то происходит, создается специальная группа. В России своя специфика. Если мы посмотрим на другие страны, там многие серийные убийцы — высокоинтеллектуальные люди. А у нас часто как: перепил, убивал впервые. Понравилось. Продолжил. И в этих случаях убийцы оставляют миллион отпечатков пальцев, следов крови, документы даже забывают. И чтобы расследовать эти дела, не нужны специальные отделы.
— В фильме Балабанова «Груз 200» показана история милиционера-маньяка. На ваш взгляд, такое могло произойти на самом деле?
— Может быть, конечно, тут может быть любой: полицейский, судья, врач. Такие истории случаются, и полицейские были маньяками. У некоторых крыша ехала, а как-то был случай, когда служитель правопорядка убивал для «галочки», для отчетности. Ночью совершал преступление, а утром сам его раскрывал.
Совершенно любой человек любой профессии может быть маньяком. Другое дело, что сотрудники правоохранительных органов лучше знают, как скрывать следы. Когда я веду лекции, то говорю: «Все то, что вы сейчас узнаете, вы можете использовать как во благо, так и во зло, это вопрос вашего воспитания и правосознания».
Я вот заметила: когда мы, например, проходим подделку документов и я начинаю рассказывать: «Есть разные виды подделки документов. Во-первых»… Скукота! Глаза потерянные. Как только произношу фразу: «Если вам надо подделать такие-то документы»…, — все сразу включаются, задают вопросы вроде: «А если мне нужно подделать подпись на зачетке, этой ручкой можно будет?» Или когда возникает вопрос«Как совершить», сразу становится интересно. Конечно, это педагогическая уловка для привлечения внимания, мы никого не учим совершать преступления.
— То есть в каждом из нас сидит преступник?
— Лично я убеждена, что каждый из нас готов совершить преступление, но при определенных условиях. Например, самозащита или защита близких людей. Тут героическая нотка, но мы же все равно говорим про убийство, следовательно, эта идея уже сидит.
— Вы могли бы убить?
— Я маньяк с опытом. (Смеется.) Знаю, что я на это никогда не пойду, думать об этом периодически думаю, но все же это только научный интерес.
— Как вы оцениваете меру наказания для маньяков — пожизненное лишение свободы и смертную казнь?
— Я считаю, что надо сажать на всю жизнь и нельзя убивать. Нужно дать ученым возможность изучить этих людей. Если бы Чикатило не казнили, я хотела бы с ним познакомиться, поговорить, как человек науки. Я читала все его дело, все 200 томов, но кажется, что можно было бы задать еще много вопросов. И это мучает. Сейчас маньяки не такие интересные, то была классика.
— На ваш взгляд, в России нужен специальный отдел, который занимался бы только серийниками?
— Есть люди, которые специализируются на этой теме. Они не объединены, но если что-то происходит, создается специальная группа. В России своя специфика. Если мы посмотрим на другие страны, там многие серийные убийцы — высокоинтеллектуальные люди. А у нас часто как: перепил, убивал впервые. Понравилось. Продолжил. И в этих случаях убийцы оставляют миллион отпечатков пальцев, следов крови, документы даже забывают. И чтобы расследовать эти дела, не нужны специальные отделы.
— В фильме Балабанова «Груз 200» показана история милиционера-маньяка. На ваш взгляд, такое могло произойти на самом деле?
— Может быть, конечно, тут может быть любой: полицейский, судья, врач. Такие истории случаются, и полицейские были маньяками. У некоторых крыша ехала, а как-то был случай, когда служитель правопорядка убивал для «галочки», для отчетности. Ночью совершал преступление, а утром сам его раскрывал.
Совершенно любой человек любой профессии может быть маньяком. Другое дело, что сотрудники правоохранительных органов лучше знают, как скрывать следы. Когда я веду лекции, то говорю: «Все то, что вы сейчас узнаете, вы можете использовать как во благо, так и во зло, это вопрос вашего воспитания и правосознания».
Я вот заметила: когда мы, например, проходим подделку документов и я начинаю рассказывать: «Есть разные виды подделки документов. Во-первых»… Скукота! Глаза потерянные. Как только произношу фразу: «Если вам надо подделать такие-то документы»…, — все сразу включаются, задают вопросы вроде: «А если мне нужно подделать подпись на зачетке, этой ручкой можно будет?» Или когда возникает вопрос«Как совершить», сразу становится интересно. Конечно, это педагогическая уловка для привлечения внимания, мы никого не учим совершать преступления.
— То есть в каждом из нас сидит преступник?
— Лично я убеждена, что каждый из нас готов совершить преступление, но при определенных условиях. Например, самозащита или защита близких людей. Тут героическая нотка, но мы же все равно говорим про убийство, следовательно, эта идея уже сидит.
— Вы могли бы убить?
— Я маньяк с опытом. (Смеется.) Знаю, что я на это никогда не пойду, думать об этом периодически думаю, но все же это только научный интерес.
Страница 3 из 3
