Любимая спокойно спала, а меня мучили ночные мысли, обычно они приходили каждый раз, когда я пытался успокоиться и уснуть. Гениальные идеи и просто философские рассуждения посещали меня, когда нормальный человек должен спать. С этой физиологической потребностью у меня всегда были затруднения, засыпал я лишь тогда, когда мозг отключался от усталости и не было сил держать веки открытыми.
Добавить в моё избранное
7 мин, 56 сек 15311
Не признавая ноутбуки, я брал свой старинный блокнот, который достался мне ещё от деда, единственное я вшивал в него листы, чтобы ещё оставалось место для писанины и мелким убористым почерком описывал, как прожил очередной день. Бывало меня посещала муза и я строчил пылкие стихи для своей возлюбленной.
Впрочем, Лиза — человек прагматичный и каждый раз, читая ей свои стихи, я чувствовал, что она испытывает некую неловкость, словно ей неудобно и стыдно от непонимания моих душевных строк. Но это всё мелочи. Бывает, что я не могу понять почему Бог наградил меня таким прекрасным созданием, как она. Лизонька даже во сне крепко сжимает мою руку, её длинные ресницы подрагивают, а полные, очерченные природой губы изредка шепчут моё имя. Из окна идёт прямой голубоватый свет луны, освещая её молочные плечи, выглядывающие из россыпи русых волос — по-настоящему волшебное зрелище. Девушка переворачивается на спину, и я задумчиво смотрю на её округлившийся живот, там за этой хрупкой защитой спрятан мой ребёнок. Это сочетание слов, кажется мне безумным и одновременно обыденным. Казалось бы, ничего необычного, но, когда с этим сталкиваешься лично, тебя пробирает от удивления — там, внутри, маленькое продолжение тебя, которое не зародилось бы на свет без твоего участия. Не помню, кто сказал, но и это и не важно, главное смысл этой фразы — «Отец в глазах своего чада и есть Бог». Я и не заметил, как уснул в сладких фантазиях, как впервые возьму своего ребёнка на руки.
Проснувшись с утра, я застал Лизу за странным занятием. Она не отрываясь смотрела в одну точку и что-то тихо шептала, лаская свой живот. Казалось она и не заметила, что я настойчиво вглядываюсь в её лицо. Немного понаблюдав за ней, я легонько трясу её за плечо, стараясь обратить на себя внимания и только через несколько долгих мгновений Лиза взглянула на меня совершенно пустыми глазами. У неё было тяжёлое дыхание и сухие, потрескавшиеся за ночь губы.
— Тебе нехорошо? Давай я принесу тебе воды. — предложил я.
Лизонька лишь рассеянно кивнула в ответ.
Вернувшись с кухни, я подношу к её потресканным губам стакан с водой, и она с жадностью выпивает её.
— Спасибо Дим. — тихо произносит любимая. — Я посплю ещё немного, приготовь себе глазунью.
Я подтыкаю ей одеяло и нежно провожу по её шелковистым волосам. Она прикрывает глаза и сразу погружается в сон.
Сердце разрывается от тревоги, но спасают мысли, что это просто беременность так сказывается на состоянии моей жены. Обычно она бодрая и очень деятельная девушка, но уже с неделю всё чаще спит и реже встаёт с кровати. Все мои попытки вытащить её на свежий воздух заканчиваются неудачно, на улицу она выходит от силы раз в неделю, чтобы сходить на приём к доктору.
Конечно, я не стал готовить себе завтрак, перекушу чем-нибудь на работе. Выпив чашку крепкого кофе без сахара, а на тощак самое оно, я почистил зубы, собрался и вышел на улицу, прихватив документы.
Небо затянуло тучами, воздух пах грозой и свежестью. Мысли ещё путались и подняв воротник пальто я поёжился, нехорошее предчувствие не давало покоя. Не сдержавшись, я закурил и сутуло побрёл в сторону метро. Конечно, я имел мощный автомобиль, но в огромном мегаполисе намного проще и быстрее было передвигаться на эскалаторе.
Рабочий день прошёл в утопическом настроении, кипа чертежей сегодня прошла через мои руки, а ведь когда-то я наивно считал, что деятельность архитектора очень увлекательна. Радовало лишь то, что доход мой был на уровне выше среднего, и я мог с лёгкостью содержать свою семью.
Несколько раз за день я звонил Лизе, стараясь поднять ей настроение, но слышал лишь отрешённые короткие ответы — «Да. Нет. Хорошо»
Домой я вернулся поздним вечером, состояние было разбитое и хотелось лишь спать. Сняв ботинки, я удивился тому, что везде в доме был выключен свет и стояла пронзительная тишина.
— Лиз, всё хорошо? — выкрикнул я ещё из коридора, вешая пальто в шкаф.
Не получив ответа, я быстрым шагом направился в спальню и остолбенел, открыв дверь. Она так и лежала в том положении, как и утром. Пустой взгляд направлен в потолок, практически ни мигая, словно она желает просверлить его насквозь. Одна рука сжимает ткань на животе, жилка на шее дёргается. В мрачном свете уличных фонарей Лиза смотрелась пугающе. Только сейчас я заметил, что лицо её осунулось, заострился подбородок и веки отяжелели.
— Ты хоть что-нибудь ела? — спросил я, опускаясь на край кровати.
Лиза помотала головой и с трудом произнесла:
— Мне нельзя.
— Кто сказал тебе эту чушь? Вам с ребёнком необходимо хорошо питаться! — назидательно воскликнул я. — Сейчас подожди, я чего-нибудь сварганю. Может есть пожелания? — я тревожно прикоснулся к её животу.
Девушка вздрогнула и вновь помотала головой.
Переодевшись в домашнее, я отправился готовить.
Впрочем, Лиза — человек прагматичный и каждый раз, читая ей свои стихи, я чувствовал, что она испытывает некую неловкость, словно ей неудобно и стыдно от непонимания моих душевных строк. Но это всё мелочи. Бывает, что я не могу понять почему Бог наградил меня таким прекрасным созданием, как она. Лизонька даже во сне крепко сжимает мою руку, её длинные ресницы подрагивают, а полные, очерченные природой губы изредка шепчут моё имя. Из окна идёт прямой голубоватый свет луны, освещая её молочные плечи, выглядывающие из россыпи русых волос — по-настоящему волшебное зрелище. Девушка переворачивается на спину, и я задумчиво смотрю на её округлившийся живот, там за этой хрупкой защитой спрятан мой ребёнок. Это сочетание слов, кажется мне безумным и одновременно обыденным. Казалось бы, ничего необычного, но, когда с этим сталкиваешься лично, тебя пробирает от удивления — там, внутри, маленькое продолжение тебя, которое не зародилось бы на свет без твоего участия. Не помню, кто сказал, но и это и не важно, главное смысл этой фразы — «Отец в глазах своего чада и есть Бог». Я и не заметил, как уснул в сладких фантазиях, как впервые возьму своего ребёнка на руки.
Проснувшись с утра, я застал Лизу за странным занятием. Она не отрываясь смотрела в одну точку и что-то тихо шептала, лаская свой живот. Казалось она и не заметила, что я настойчиво вглядываюсь в её лицо. Немного понаблюдав за ней, я легонько трясу её за плечо, стараясь обратить на себя внимания и только через несколько долгих мгновений Лиза взглянула на меня совершенно пустыми глазами. У неё было тяжёлое дыхание и сухие, потрескавшиеся за ночь губы.
— Тебе нехорошо? Давай я принесу тебе воды. — предложил я.
Лизонька лишь рассеянно кивнула в ответ.
Вернувшись с кухни, я подношу к её потресканным губам стакан с водой, и она с жадностью выпивает её.
— Спасибо Дим. — тихо произносит любимая. — Я посплю ещё немного, приготовь себе глазунью.
Я подтыкаю ей одеяло и нежно провожу по её шелковистым волосам. Она прикрывает глаза и сразу погружается в сон.
Сердце разрывается от тревоги, но спасают мысли, что это просто беременность так сказывается на состоянии моей жены. Обычно она бодрая и очень деятельная девушка, но уже с неделю всё чаще спит и реже встаёт с кровати. Все мои попытки вытащить её на свежий воздух заканчиваются неудачно, на улицу она выходит от силы раз в неделю, чтобы сходить на приём к доктору.
Конечно, я не стал готовить себе завтрак, перекушу чем-нибудь на работе. Выпив чашку крепкого кофе без сахара, а на тощак самое оно, я почистил зубы, собрался и вышел на улицу, прихватив документы.
Небо затянуло тучами, воздух пах грозой и свежестью. Мысли ещё путались и подняв воротник пальто я поёжился, нехорошее предчувствие не давало покоя. Не сдержавшись, я закурил и сутуло побрёл в сторону метро. Конечно, я имел мощный автомобиль, но в огромном мегаполисе намного проще и быстрее было передвигаться на эскалаторе.
Рабочий день прошёл в утопическом настроении, кипа чертежей сегодня прошла через мои руки, а ведь когда-то я наивно считал, что деятельность архитектора очень увлекательна. Радовало лишь то, что доход мой был на уровне выше среднего, и я мог с лёгкостью содержать свою семью.
Несколько раз за день я звонил Лизе, стараясь поднять ей настроение, но слышал лишь отрешённые короткие ответы — «Да. Нет. Хорошо»
Домой я вернулся поздним вечером, состояние было разбитое и хотелось лишь спать. Сняв ботинки, я удивился тому, что везде в доме был выключен свет и стояла пронзительная тишина.
— Лиз, всё хорошо? — выкрикнул я ещё из коридора, вешая пальто в шкаф.
Не получив ответа, я быстрым шагом направился в спальню и остолбенел, открыв дверь. Она так и лежала в том положении, как и утром. Пустой взгляд направлен в потолок, практически ни мигая, словно она желает просверлить его насквозь. Одна рука сжимает ткань на животе, жилка на шее дёргается. В мрачном свете уличных фонарей Лиза смотрелась пугающе. Только сейчас я заметил, что лицо её осунулось, заострился подбородок и веки отяжелели.
— Ты хоть что-нибудь ела? — спросил я, опускаясь на край кровати.
Лиза помотала головой и с трудом произнесла:
— Мне нельзя.
— Кто сказал тебе эту чушь? Вам с ребёнком необходимо хорошо питаться! — назидательно воскликнул я. — Сейчас подожди, я чего-нибудь сварганю. Может есть пожелания? — я тревожно прикоснулся к её животу.
Девушка вздрогнула и вновь помотала головой.
Переодевшись в домашнее, я отправился готовить.
Страница 1 из 3
