29 августа 1984 года. 18-летняя дочь четы Фритцль Элизабет бесследно исчезает. Родители сообщают об этом в полицию, и девушка считается с тех пор пропавшей без вести. Ее отец Йозеф рассказывает, что она примкнула к религиозной секте, какие расплодились тогда во множестве по всей Европе. На самом деле никакими сектантами в тихом, сонном Амштеттене и не пахло: папаша Фритцль просто заманил свою дочь в подвал, где заранее подготовил нечто вроде средневековой тюремной камеры — без окон, с тяжелой металлической дверью и цепями на стенах. Иные отцы семейств устраивают в таких подвалах мастерские для своих хобби. Нечто похожее совершил и Йозеф Фритцль. С тех пор в течение 24 лет он чуть ли не ежедневно посвящал долгие часы собственному «увлечению» — насиловал дочь…
Добавить в моё избранное
6 мин, 28 сек 14186
Элизабет с детьми живут в специализированном санатории, вдали от любопытствующей прессы и «прозревших» соседей, которые зачем-то ошиваются вокруг клиники и наперебой дают интервью журналистам о том, как они ничего не знали и не видели. В конце концов, полицейские переправляют своих подопечных в никому не известное место — публичный интерес становится слишком назойливым для травмированной женщины и ее детей. В ноябре этого же года прокуратура города Санкт-Польтен предъявляет Йозефу Фритцлю официальное обвинение. Психиатрическая экспертиза устанавливает его вменяемость и подчеркивает«высокую степень морального разложения».
Через своего адвоката подследственный Фритцль обращается к целому ряду австрийских газет с предложением дать интервью. Представители прессы объявляют о том, что они не намерены общаться с «маньяком из Амштеттена». Своеобразный «пакт молчания» поддержали не только все европейские издания, писавшие об этом случае, но даже представители«желтой прессы». Ни один бульварный листок не отправил репортера встретиться с Йозефом Фритцлем. Тем не менее, многочисленные интервью с соседями и женой о том, как они ничего не знали, продолжают появляться.
16 марта 2009 года начинается суд над маньяком. Этот процесс пресса автоматически объявляет «процессом века». Присяжным выделяется 5 дней на слушания. Йозеф Фритцль появляется в зале, пряча лицо за синей папкой, и частично признает свою вину. Частично — значит, что он признает себя виновным в инцесте, лишении свободы, принуждении к сексуальным действиям и изнасиловании. При этом он отказывается признать себя виновным в убийстве путем неоказания своевременной помощи (речь идет о ребенке, умершем в подвале и сожженном в печке) и рабовладении. Последнее обвинение вообще беспрецедентно: рабовладение как уголовно наказуемое деяние вошло в законодательство еще в ранние времена Австро-Венгерской империи. В современной альпийской республике этот параграф Уголовного кодекса также имеется, однако еще ни разу не применялся. Адвокат Фритцля приводит аргументы своего подзащитного о том, почему его нельзя считать рабовладельцем и убийцей, но, по мнению большинства наблюдателей, сам не верит в то, о чем говорит.
На второй день процесса присяжные просматривают видеозапись с показаниями Элизабет. При этом общественность ожидает сюрприз: 42-летняя женщина находит в себе силы лично появиться в суде. В тот же день выясняется, почему Йозеф Фритцль так отчаянно настаивает на своей, пусть и частичной, невиновности. Оказывается, в «свободное» от дачи показаний время он пытается продать права на будущую книгу о своем«хобби» ряду австрийских и зарубежных издательств. Сумму за мемуары он просит весьма скромную: 4 млн евро. В случае если он полностью признает себя виновным, ему придется раскрыть все подробности своего преступления. А тогда ему, по его мнению, уже нечем будет заинтересовать издателей. Изюминка пропадет.
18 марта 2009 года. Йозеф Фритцль получает отказ от всех издателей, к которым успел обратиться. Как известно, на сегодняшний день некое неназванное издательство из США обосновало свое нежелание печатать книгу воспоминаний о 24 годах изнасилования собственной дочери «физической невозможностью общаться с уважаемым автором, борясь с рвотным рефлексом». Другой издатель, уже австрийский, присовокупил к отказу вежливое пожелание «счастливо сгнить в тюрьме». Так это или нет, но факт остается фактом: ни одно издательство не пожелало даже вступить в переговоры с «папой-маньяком». В тот же день Йозеф Фритцль сообщает через адвоката, что признает себя виновным по всем предъявленным пунктам.
19 марта 2009 года. Присяжным не понадобились выделенные им по закону 5 процессуальных дней. На четвертый день Йозеф Фритцль был единогласно признан виновным по всем пунктам и приговорен к пожизненному заключению. По настоянию психиатров ему предстоит провести остаток жизни в особо охраняемом заведении, в камере-одиночке, не имея контакта ни с кем, кроме надзирателей и врачей, без возможности когда-либо подать прошение о помиловании. Окон в камере не будет так же, как их не было в подвале, где он 24 года подряд держал собственную дочь.
Через своего адвоката подследственный Фритцль обращается к целому ряду австрийских газет с предложением дать интервью. Представители прессы объявляют о том, что они не намерены общаться с «маньяком из Амштеттена». Своеобразный «пакт молчания» поддержали не только все европейские издания, писавшие об этом случае, но даже представители«желтой прессы». Ни один бульварный листок не отправил репортера встретиться с Йозефом Фритцлем. Тем не менее, многочисленные интервью с соседями и женой о том, как они ничего не знали, продолжают появляться.
16 марта 2009 года начинается суд над маньяком. Этот процесс пресса автоматически объявляет «процессом века». Присяжным выделяется 5 дней на слушания. Йозеф Фритцль появляется в зале, пряча лицо за синей папкой, и частично признает свою вину. Частично — значит, что он признает себя виновным в инцесте, лишении свободы, принуждении к сексуальным действиям и изнасиловании. При этом он отказывается признать себя виновным в убийстве путем неоказания своевременной помощи (речь идет о ребенке, умершем в подвале и сожженном в печке) и рабовладении. Последнее обвинение вообще беспрецедентно: рабовладение как уголовно наказуемое деяние вошло в законодательство еще в ранние времена Австро-Венгерской империи. В современной альпийской республике этот параграф Уголовного кодекса также имеется, однако еще ни разу не применялся. Адвокат Фритцля приводит аргументы своего подзащитного о том, почему его нельзя считать рабовладельцем и убийцей, но, по мнению большинства наблюдателей, сам не верит в то, о чем говорит.
На второй день процесса присяжные просматривают видеозапись с показаниями Элизабет. При этом общественность ожидает сюрприз: 42-летняя женщина находит в себе силы лично появиться в суде. В тот же день выясняется, почему Йозеф Фритцль так отчаянно настаивает на своей, пусть и частичной, невиновности. Оказывается, в «свободное» от дачи показаний время он пытается продать права на будущую книгу о своем«хобби» ряду австрийских и зарубежных издательств. Сумму за мемуары он просит весьма скромную: 4 млн евро. В случае если он полностью признает себя виновным, ему придется раскрыть все подробности своего преступления. А тогда ему, по его мнению, уже нечем будет заинтересовать издателей. Изюминка пропадет.
18 марта 2009 года. Йозеф Фритцль получает отказ от всех издателей, к которым успел обратиться. Как известно, на сегодняшний день некое неназванное издательство из США обосновало свое нежелание печатать книгу воспоминаний о 24 годах изнасилования собственной дочери «физической невозможностью общаться с уважаемым автором, борясь с рвотным рефлексом». Другой издатель, уже австрийский, присовокупил к отказу вежливое пожелание «счастливо сгнить в тюрьме». Так это или нет, но факт остается фактом: ни одно издательство не пожелало даже вступить в переговоры с «папой-маньяком». В тот же день Йозеф Фритцль сообщает через адвоката, что признает себя виновным по всем предъявленным пунктам.
19 марта 2009 года. Присяжным не понадобились выделенные им по закону 5 процессуальных дней. На четвертый день Йозеф Фритцль был единогласно признан виновным по всем пунктам и приговорен к пожизненному заключению. По настоянию психиатров ему предстоит провести остаток жизни в особо охраняемом заведении, в камере-одиночке, не имея контакта ни с кем, кроме надзирателей и врачей, без возможности когда-либо подать прошение о помиловании. Окон в камере не будет так же, как их не было в подвале, где он 24 года подряд держал собственную дочь.
Страница 2 из 2
