Головкин получил высшее образование — закончил сельскохозяйственную академию. Работал на одинцовском конезаводе №1 зоотехником. Для сотрудников он долгое время оставался прекрасным специалистом и неконфликтным человеком.
Добавить в моё избранное
6 мин, 55 сек 6512
Не исключалась версия, что в Ростовской области и в Одинцовском районе Московской области действовал один и тот же преступник«.»
Изучая дело об убийствах мальчиков начиная с 1986 и заканчивая 1992 годом, Евгений Бакин сделал вывод, что они совершены одним и тем же лицом. Кроме того, он проследил, что в жизни преступника произошли серьезные изменения. В восемьдесят шестом у него не было «стационара» — постоянного места, где он мог разделывать трупы. В первых«охотах» на детей был элемент случайности: Удав«снимал» любого, практически первого встречного. Тогда, в восемьдесят шестом, Удав убивал там, где нападал. Первые мертвые тела практически не прятал. Его союзником был лес.
Следствие вычислило, что «стационар», где убийца мог спокойно расчленять трупы, не опасаясь быть застигнутым врасплох, появился в 1989-м году. Останки вывозились в лес и закапывались в глухих местах. Таким образом, место захоронения не было местом убийства и расчленения.
Удовольствия маньяка теперь длились с вечера до утра. По его позднейшим признаниям, именно тогда он понял, что такое любовь: когда чувство симпатии к какой-либо жертве буквально захлёстывало его. Но проявлялось это чувство самым кощунственным образом: «Чем больше жертва нравилась мне, тем больше хотелось манипулировать ею, больше резать, вырезать». Самых «любимых» он оставлял напоследок, истязал, убивал медленно, даже заставлял участвовать в пытках и процедуре убийства.
Моральное удовлетворение доставляло сознание своей силы, превосходства, могущества. Удовольствие получал от клятвенных обещаний жертвы выполнить любое его поручение, даже привести кого-нибудь вместо себя. После каждого убийства «у меня было такое приятное чувство, будто я сделал что-то хорошее, как бы выполнил свой долг», — скажет он психиатрам.
И все же Удав, по его признаниям, никогда не испытывал полного удовлетворения. Например, ему не понравилось на вкус человеческое мясо.
После того, как с очередной жертвой было покончено, он оставлял на память о ней какую-нибудь вещь, часами ее созерцал — это успокаивало, когда хотелось получить новые ощущения, но не было такой возможности. Воображение рисовало все новые и новые картинки, которые будут превращены в реальность с следующий раз. Самым любимым сувениром был череп мальчика, которым он «совершенно насытился».
В то время, когда Удав был целиком поглощен своими ощущениями и переживаниями, крут подозреваемых сужался.
15 сентября 1992 года были убиты и растерзаны сразу три подростка, после чего милиция решила действовать. Об этом рассказывает Евгений Бакин: «Местожительство Удава было вычислено стопроцентно. Если говорить о профессии, мне ближе медицинский аспект. Я подозревал, что он фельдшер, медбрат, возможно, работает в морге. Уж больно хорошо он знал определенную специфику. Но не исключался и вариант, что Удав связан с сельским хозяйством, точнее — с животноводством. Мы уже знали, что в этом районе находится единственное предприятие — конный завод… Специфика работ допускала правильность версии.»
Стало ясно, что у него личный авто-транспорт, так как иным способом он бы не вывез останки — тяжело. Причем трупы он развез по старым местам, вернулся к 1986 году.
Круг замкнулся окончательно. Кроме того мы понимали, что не будь у него автотранспорта — мотоцикла или машины, он бы не смог увезти мальчиков. Все трое жили в Горках-Х, в тот день они возвращались домой, до станции Жаворонки, оттуда до Горок можно добраться автобусом. Но электрички ходят чаще автобусов. Интервалы не совпадают. Если бы ребята дождались автобуса, с ними бы ничего не случилось. Ясно было — они добрались на попутном транспорте. Мальчики не вернулись, и родители сразу стали их искать.
Когда обнаружили трупы, стало очевидно, что они стали жертвами того же преступника — почерк совпадал. Было установлено, что за день до исчезновения мальчики общались с молодым мужчиной«.»
О своих последних жертвах Сергей Головкин рассказывал: «Я сказал подвешенному на крюке Е, что сейчас буду выжигать паяльной лампой у него на груди нецензурное слово. Во время выжигания Е. не кричал, только шипел от боли.»
Я сказал этим троим, что вместе с ними на моем счету будет одиннадцать мальчиков, я установил очередность, сообщив детям, кто за кем будет умирать. Ш. я расчленял на глазах у Е, при этом показывал внутренние органы и давал анатомические пояснения. Мальчик все это пережил спокойно, без истерики, иногда только отворачивался«.»
Ареста Удав не ждал. Был уверен в своей безнаказанности. Когда же на его запястьях защелкнулись наручники, реакция была шоковой. Когда его начали допрашивать, давал однозначные ответы: «Да — нет — да — нет».
На утро следующего дня после ареста он начал давать показания. Однако раскаяния, по его собственным признаниям, он не испытывает.
На вопрос, почему не заводил семью, Головкин ответил: «Боялся, что сделаю с собственным сыном то же самое, что и с теми мальчиками».
Изучая дело об убийствах мальчиков начиная с 1986 и заканчивая 1992 годом, Евгений Бакин сделал вывод, что они совершены одним и тем же лицом. Кроме того, он проследил, что в жизни преступника произошли серьезные изменения. В восемьдесят шестом у него не было «стационара» — постоянного места, где он мог разделывать трупы. В первых«охотах» на детей был элемент случайности: Удав«снимал» любого, практически первого встречного. Тогда, в восемьдесят шестом, Удав убивал там, где нападал. Первые мертвые тела практически не прятал. Его союзником был лес.
Следствие вычислило, что «стационар», где убийца мог спокойно расчленять трупы, не опасаясь быть застигнутым врасплох, появился в 1989-м году. Останки вывозились в лес и закапывались в глухих местах. Таким образом, место захоронения не было местом убийства и расчленения.
Удовольствия маньяка теперь длились с вечера до утра. По его позднейшим признаниям, именно тогда он понял, что такое любовь: когда чувство симпатии к какой-либо жертве буквально захлёстывало его. Но проявлялось это чувство самым кощунственным образом: «Чем больше жертва нравилась мне, тем больше хотелось манипулировать ею, больше резать, вырезать». Самых «любимых» он оставлял напоследок, истязал, убивал медленно, даже заставлял участвовать в пытках и процедуре убийства.
Моральное удовлетворение доставляло сознание своей силы, превосходства, могущества. Удовольствие получал от клятвенных обещаний жертвы выполнить любое его поручение, даже привести кого-нибудь вместо себя. После каждого убийства «у меня было такое приятное чувство, будто я сделал что-то хорошее, как бы выполнил свой долг», — скажет он психиатрам.
И все же Удав, по его признаниям, никогда не испытывал полного удовлетворения. Например, ему не понравилось на вкус человеческое мясо.
После того, как с очередной жертвой было покончено, он оставлял на память о ней какую-нибудь вещь, часами ее созерцал — это успокаивало, когда хотелось получить новые ощущения, но не было такой возможности. Воображение рисовало все новые и новые картинки, которые будут превращены в реальность с следующий раз. Самым любимым сувениром был череп мальчика, которым он «совершенно насытился».
В то время, когда Удав был целиком поглощен своими ощущениями и переживаниями, крут подозреваемых сужался.
15 сентября 1992 года были убиты и растерзаны сразу три подростка, после чего милиция решила действовать. Об этом рассказывает Евгений Бакин: «Местожительство Удава было вычислено стопроцентно. Если говорить о профессии, мне ближе медицинский аспект. Я подозревал, что он фельдшер, медбрат, возможно, работает в морге. Уж больно хорошо он знал определенную специфику. Но не исключался и вариант, что Удав связан с сельским хозяйством, точнее — с животноводством. Мы уже знали, что в этом районе находится единственное предприятие — конный завод… Специфика работ допускала правильность версии.»
Стало ясно, что у него личный авто-транспорт, так как иным способом он бы не вывез останки — тяжело. Причем трупы он развез по старым местам, вернулся к 1986 году.
Круг замкнулся окончательно. Кроме того мы понимали, что не будь у него автотранспорта — мотоцикла или машины, он бы не смог увезти мальчиков. Все трое жили в Горках-Х, в тот день они возвращались домой, до станции Жаворонки, оттуда до Горок можно добраться автобусом. Но электрички ходят чаще автобусов. Интервалы не совпадают. Если бы ребята дождались автобуса, с ними бы ничего не случилось. Ясно было — они добрались на попутном транспорте. Мальчики не вернулись, и родители сразу стали их искать.
Когда обнаружили трупы, стало очевидно, что они стали жертвами того же преступника — почерк совпадал. Было установлено, что за день до исчезновения мальчики общались с молодым мужчиной«.»
О своих последних жертвах Сергей Головкин рассказывал: «Я сказал подвешенному на крюке Е, что сейчас буду выжигать паяльной лампой у него на груди нецензурное слово. Во время выжигания Е. не кричал, только шипел от боли.»
Я сказал этим троим, что вместе с ними на моем счету будет одиннадцать мальчиков, я установил очередность, сообщив детям, кто за кем будет умирать. Ш. я расчленял на глазах у Е, при этом показывал внутренние органы и давал анатомические пояснения. Мальчик все это пережил спокойно, без истерики, иногда только отворачивался«.»
Ареста Удав не ждал. Был уверен в своей безнаказанности. Когда же на его запястьях защелкнулись наручники, реакция была шоковой. Когда его начали допрашивать, давал однозначные ответы: «Да — нет — да — нет».
На утро следующего дня после ареста он начал давать показания. Однако раскаяния, по его собственным признаниям, он не испытывает.
На вопрос, почему не заводил семью, Головкин ответил: «Боялся, что сделаю с собственным сыном то же самое, что и с теми мальчиками».
Страница 2 из 2
