Ты уверена, что наступит завтра?

Все произошедшее оставило неприятный осадок в душе, но сейчас женщину больше волновало другое: куда мог подеваться муж?

Она еще раз огляделась. Машины нет. И спросить не у кого — ни одного работника заправки не видно. Наверняка, спрятались в тени…

Ворота центра технического обслуживания распахнуты настежь. Если тут есть где-то люди, то они, наверное, должны быть, там… Елена направилась к зданию центра. Было жарко, слепило солнце. Пакет с покупками бил по колену, оттягивая уставшую руку. Со стороны шоссе она вдруг услышала бибиканье и рев мотора. Муж?

Нет, это мимо проносился черный БМВ. Окна из-за жары открыты. За рулем сидел Эдик Сафронов, университетский приятель мужа. На заднем сиденье — сафроновская жена Катя, она махала рукой.

Ах, вот оно что! Елена просияла. Помахала в ответ. Сейчас машина остановится, и все объяснится… Но машина не остановилась.

— Стойте! — крикнула Елена, бросаясь к шоссе. И тут же оступилась на крупном куске гравия. Вскрикнула и перешла на шаг.

Автомобиль скрылся за поворотом. Вспыхнувшие было радость и облегчение погасли. На смену им пришла усталость. Да что за день такой сегодня?! Сперва проскочили, не заметив автозаправку, теперь вот…

Кое-как дохромала к воротам центра, распахнутым настежь, словно врата ада. Увидела какого-то парня в спецовке и обрадовалась ему, как родному:

— Ой, здравствуйте! Вы тут машину не видели? Белую «девятку»…

— Она на мойке.

Когда машина выехала на солнце обсохнуть, она была белая, стекла сверкали… Не машина-семилетка, а конфетка. Хоть на продажу выставляй. Муж вылез из салона, взял из рук жены кулек и спросил:

— Что-то произошло? На тебе лица нет.

Рассказать? Лучше не надо, а то сочтет за капризы неврастенички, издерганной долгой дорогой.

— Я, кажется, ногу подвернула. Левую.

— Покажи.

Она присела на водительское сиденье, выставив ноги на асфальт. Муж приподнял брючину, ощупал лодыжку.

— Ой!

— А здесь больно?

— Немного.

— Ерунда, — сказал он. — Хорошо бы согревающий компресс поставить, но, думаю, завтра утром ты об этом и не вспомнишь.

— Завтра утром? — она вздрогнула. — Что ты имеешь в виду?

— Ничего, — муж пожал плечами. — К утру само собой пройдет. А ты что имела в виду, когда спросила?

— Ты уже ответил, — она встала. — Спасибо, дорогой… А знаешь, кого я только что встретила? Сафроновых! Интересно, что они тут делают? Тоже на море едут?

— Каких Сафроновых?

— Как каких? Эдика и Катю.

— Это невозможно, — сухо сказал он. — Они разбились в прошлом месяце.

— Как… разбились?

— Всмятку. Потому ты не могла их видеть.

— А почему ты раньше не говорил?

— Ты Эдика не очень любила. Да и момент был неподходящий. А потом это потеряло актуальность.

— И ты был на похоронах?

— Был.

— И видел… их?

— Да.

— Но я их тоже видела! Только что!

— Дорогая, не фантазируй.

— Я не фантазирую! Я видела. Правда, далеко было. И мчались они, как угорелые!

— Вот, сама сказала: далеко, на большой скорости… Просто в машине ехал кто-то похожий. Остальное дополнила твоя фантазия.

— Но Катя помахала мне рукой!

Муж тяжело вздохнул:

— Нам пора ехать.

Она затрясла головой, готовая расплакаться:

— Нет… Нет… Ни за что!

— Что за детские капризы?

— Давай снимем номер в мотеле. На сутки. Завтра… завтра утром поедем дальше.

— Мотель не работает.

— Откуда ты знаешь?

— Так, перекинулся парой слов с мойщиком. Садись. Через 5 часов будем на месте.

— Завтра ты будешь очень сожалеть, что мы не остановились на ночь в мотеле.

— Я буду сожалеть, если мы приедем на день позже. И хозяйка решит, что мы передумали, и сдаст комнату другому курортнику.

Елена села в автомобиль. Как все люди, она все же в глубине души надеялась, что увидит, как наступит завтра…