Наконец, моя мечта сбылась. Я поехала в бывшую Чехословакию. Прага оправдала все хвалебные отзывы, и я получила огромное удовольствие от путешествия…
Добавить в моё избранное
6 мин, 27 сек 226
Никого.
Прежде, чем осмыслила — кого они подразумевают, двое мужчин, одетые с элегантной роскошью, приблизились ко мне.
Высокие, статные. Один — постарше, обратился не ко мне, а к стоявшему рядом — молодому красавцу:
— Вот и невеста, граф. Если сочтёшь, что она не достойна твоего имени, я согласен жениться на ней вместо тебя.
— Нет, барон. Свою невесту я не уступлю тебе и по дружбе. Капеллан, немедленно обвенчайте нас.
Похоже, мнением самой невесты никто не интересовался.
И пока я находилась между сном и былью, граф подошёл ко мне.
— Я хочу знать имя наречённой, — сказал он, целуя мою руку, а потом, взяв за кончики пальцев, повел вдоль шеренги присутствующих здесь. Имя своё так и не назвала ему. Что-то удержало от этого поступка. Да и другое сейчас было важнее — нас собирались обвенчать!
Я не отношусь к тем, кто боится голос подать в знак протеста. Вот только протестовать не хотела, да и интересно досмотреть всё до конца. Полусон, полуявь. Было совершенно всё равно, будто чары наложили. Во все глаза смотрела на своего красавца-жениха и немного сожалела, что это ведь не настоящее. Мои видения, или сны, навеянные обстановкой и ситуацией в которую я попала.
Рослый блондин с голубыми глазами, орлиным носом и выдающимся вперед подбородком. Волнистые короткие волосы, правильные черты лица, ямочка на подбородке и густые брови — почти идеальный облик принца. И одет он в белый шёлк и черный бархат. Только я подумала, что в своём сарафанчике выгляжу рядом с ним не слишком презентабельно, как заметила, что на мне богатый парадный костюм вишнёвого бархата. Лиф платья украшен нарядной вышивкой, а длинная, до самого пола, юбка со шлейфом падает вертикальными складками. На голове венец, усыпанный камнями. Поправляя его, чувствую благородную прохладу камней.
Старичок — капеллан что-то спрашивает, а я киваю головой: — ja, ja!
Я же не знаю немецкий, но почему-то понимаю его здесь. Ощущение легкости и ирреальности происходящего/ То, что мой жених — иностранец, вовсе не смущает меня. Потом граф надел мне на палец кольцо с красным камнем, сверкнувший огоньком в пламени свечей и поцеловал меня. Какие холодные у него губы! Но поцелуй настолько нежный, что я тот час забываю об этом.
Так граф стал моим мужем, а я его женой. И снова звучит органная музыка. Мы идем по залу, нас осыпают поздравлениями и пожеланиями счастья.
Первым подошёлл барон:
— Дорогой Альберт! Прими мои поздравления.
— Благодарю, дядюшка Лотар.
Только сейчас я заметила между этими двумя — несомненное фамильное сходство.
Улыбаюсь на любезные слова и вижу дверь, через которую вошла. С извиняющей улыбкой, освобождаю свою руку и иду к выходу. Никто меня не останавливает, лишь сожаление во взгляде моего супруга.
Наваждение исчезло, как только я оказалась за дверью. Бреду вместе со всеми за экскурсоводом на выход. В руке сжимаю оброненный платок. Ни роскошного платья, ни диадемы больше нет. Лишь мой голубой сарафанчик по-прежнему на мне.
«Привидится ведь такое!» — не то сожалею, не то радуюсь я. Убираю платок в карман сарафана, и взгляд мой падает на руку — на ней кольцо с рубином графа.
— Здесь есть поблизости часовня? — Спрашиваю у сторожа.
Получив утвердительный ответ и указание, как дойти — почти бегу. Ноги сами несут меня туда.
Безошибочно нахожу гробницу в боковой часовне. Внимание привлекает памятник из потрескавшегося местами белого мрамора-мой принц из катакомб, без сомнения. С трудом разбирая полустертые готические буквы, читаю надпись на древнем немецком языке:
«Граф Альберт Фридмунд Эбергардт Альтерштейский, упокоившийся с миром».
Задумчиво смотрю на статую человека, с которым обручилась менее часа назад. Снимаю кольцо и кладу его на гробницу.
— Ты умер, а мне жить, — нежно провожу пальцами по мраморной щеке скульптуры.
«Я ухожу, но сердце с вами остаётся».
Прежде, чем осмыслила — кого они подразумевают, двое мужчин, одетые с элегантной роскошью, приблизились ко мне.
Высокие, статные. Один — постарше, обратился не ко мне, а к стоявшему рядом — молодому красавцу:
— Вот и невеста, граф. Если сочтёшь, что она не достойна твоего имени, я согласен жениться на ней вместо тебя.
— Нет, барон. Свою невесту я не уступлю тебе и по дружбе. Капеллан, немедленно обвенчайте нас.
Похоже, мнением самой невесты никто не интересовался.
И пока я находилась между сном и былью, граф подошёл ко мне.
— Я хочу знать имя наречённой, — сказал он, целуя мою руку, а потом, взяв за кончики пальцев, повел вдоль шеренги присутствующих здесь. Имя своё так и не назвала ему. Что-то удержало от этого поступка. Да и другое сейчас было важнее — нас собирались обвенчать!
Я не отношусь к тем, кто боится голос подать в знак протеста. Вот только протестовать не хотела, да и интересно досмотреть всё до конца. Полусон, полуявь. Было совершенно всё равно, будто чары наложили. Во все глаза смотрела на своего красавца-жениха и немного сожалела, что это ведь не настоящее. Мои видения, или сны, навеянные обстановкой и ситуацией в которую я попала.
Рослый блондин с голубыми глазами, орлиным носом и выдающимся вперед подбородком. Волнистые короткие волосы, правильные черты лица, ямочка на подбородке и густые брови — почти идеальный облик принца. И одет он в белый шёлк и черный бархат. Только я подумала, что в своём сарафанчике выгляжу рядом с ним не слишком презентабельно, как заметила, что на мне богатый парадный костюм вишнёвого бархата. Лиф платья украшен нарядной вышивкой, а длинная, до самого пола, юбка со шлейфом падает вертикальными складками. На голове венец, усыпанный камнями. Поправляя его, чувствую благородную прохладу камней.
Старичок — капеллан что-то спрашивает, а я киваю головой: — ja, ja!
Я же не знаю немецкий, но почему-то понимаю его здесь. Ощущение легкости и ирреальности происходящего/ То, что мой жених — иностранец, вовсе не смущает меня. Потом граф надел мне на палец кольцо с красным камнем, сверкнувший огоньком в пламени свечей и поцеловал меня. Какие холодные у него губы! Но поцелуй настолько нежный, что я тот час забываю об этом.
Так граф стал моим мужем, а я его женой. И снова звучит органная музыка. Мы идем по залу, нас осыпают поздравлениями и пожеланиями счастья.
Первым подошёлл барон:
— Дорогой Альберт! Прими мои поздравления.
— Благодарю, дядюшка Лотар.
Только сейчас я заметила между этими двумя — несомненное фамильное сходство.
Улыбаюсь на любезные слова и вижу дверь, через которую вошла. С извиняющей улыбкой, освобождаю свою руку и иду к выходу. Никто меня не останавливает, лишь сожаление во взгляде моего супруга.
Наваждение исчезло, как только я оказалась за дверью. Бреду вместе со всеми за экскурсоводом на выход. В руке сжимаю оброненный платок. Ни роскошного платья, ни диадемы больше нет. Лишь мой голубой сарафанчик по-прежнему на мне.
«Привидится ведь такое!» — не то сожалею, не то радуюсь я. Убираю платок в карман сарафана, и взгляд мой падает на руку — на ней кольцо с рубином графа.
— Здесь есть поблизости часовня? — Спрашиваю у сторожа.
Получив утвердительный ответ и указание, как дойти — почти бегу. Ноги сами несут меня туда.
Безошибочно нахожу гробницу в боковой часовне. Внимание привлекает памятник из потрескавшегося местами белого мрамора-мой принц из катакомб, без сомнения. С трудом разбирая полустертые готические буквы, читаю надпись на древнем немецком языке:
«Граф Альберт Фридмунд Эбергардт Альтерштейский, упокоившийся с миром».
Задумчиво смотрю на статую человека, с которым обручилась менее часа назад. Снимаю кольцо и кладу его на гробницу.
— Ты умер, а мне жить, — нежно провожу пальцами по мраморной щеке скульптуры.
«Я ухожу, но сердце с вами остаётся».
Страница 2 из 2
