Фандом: Гарри Поттер. Продолжение фика «Границы дозволенного». Грейвз всерьёз задумывается о том, насколько Криденс осознаёт происходящее между ними — и ответ ему почему-то не нравится.
Добавить в моё избранное
181 мин, 48 сек 11892
Эйвери жадно сглотнул, вздохнул судорожно, покачнувшись на коленях. Потом тщательно и аккуратно вылизал член.
Грейвз стоял, закрыв глаза, поглаживая его лицо костяшками пальцев. На ладони осталось жирное средство для укладки волос, причёска у Эйвери была в полном беспорядке.
— Я давно не встречал такого, как вы, мистер Грейвз, — выдохнул Талиесин, поднявшись на ноги. Вынув платок из рукава, он промокнул пылающие губы, языком потрогал трещинку в углу рта и улыбнулся.
— Благодарю вас, — негромко сказал Грейвз и улыбнулся в ответ, приводя свой костюм в порядок.
Эйвери вышел из-за портьеры, подошёл к зеркалу на стене.
— Большинство англичан очень чопорны, — сказал он, маленьким гребнем причесывая густые золотистые волосы, чуть вьющиеся на концах. — Связаны вежливостью по рукам и ногам. Очень трудно… найти понимающего человека, — он посмотрел на отражение Грейвза, который следил за ним от окна, сунув руки в карманы. — Мне было очевидно, что вам ничего не придётся объяснять.
— Спасибо, Эйвери, — спокойно сказал Грейвз. — Мне сейчас очень не хватало такого, как вы.
— Рад это слышать, — тот озорно улыбнулся и показался совсем мальчишкой. — Вы любите театр, сэр? Я часто бываю в Ковент-Гарден. На следующей неделе дают «Аполлона и Гиацинта» Моцарта.
— С удовольствием, — сказал Грейвз, подходя ближе. Добавил, глядя, как тот приглаживает волосы: — И приведите с собой друга.
— О, — Эйвери игриво поднял бровь, — у вас высокая планка…
— У меня давно никого не было, — пояснил Грейвз, усмехнувшись.
Вернувшись, остаток вечера они провели порознь — не для того, чтобы что-то скрыть, а потому что ещё остались незаконченные разговоры, и потому что вокруг было множество других приятных людей.
Собственно, почему нет? — думал Грейвз, улыбаясь в ответ на какую-то нелепую идею Мабона Флинта о том, как помешать Гриндевальду прийти к власти в Германии. — Почему нет? Он займётся привычным делом. Заведёт постоянного любовника. Перестанет пускать слюни на Криденса, будет ему внимательным, заботливым наставником. Найдёт ему дополнительных учителей. А потом, когда тот вырастет и оперится, отпустит его с лёгким сердцем. Надо просто взять себя в руки, и всё наладится…
Было два часа ночи, но в окнах горел свет. Грейвз был немного пьян и полон надежды. Надо поговорить с мальчишкой. Хватит угрюмо молчать, от этого никому не станет легче. Вот сейчас Криденс ждёт его, и это отличный момент для разговора. И надо ещё прояснить этот странный эпизод… с полотенцем.
Грейвз нахмурился. Воспоминание кольнуло его неожиданно остро.
Он зашёл в дом. Заглянул в гостиную. Криденс лежал на ковре возле едва тлеющего камина, положив голову на раскрытую книгу. Он спал.
Грейвз остановился на пороге, тихо размотал шарф, снял пальто и аккуратно опустил на спинку кресла.
— Криденс, — негромко позвал он.
Тот пошевелился, открыл глаза. Резко выпрямился, моргая сонно и хмуро.
— Иди ко мне, — Грейвз раскрыл руки.
Криденс подскочил, почти всхлипнув, бросился к Грейвзу, ударившись коленом о кресло и не заметив этого. Ударился в его грудь своим немаленьким весом, так что Грейвз едва не покачнулся, обнял обеими руками, вжался носом в шею. Персиваль обнял его в ответ, погладил между лопаток. Глубоко вздохнул.
— Я дома, Криденс, — тихо улыбнулся он, будто это было не очевидно.
Тот вдруг напрягся. Медленно поднял голову с плеча. Отодвинулся, взглянул в лицо Грейвзу. Радость у него в глазах потускнела и погасла, сменившись угрюмым недоверием.
— Спокойной ночи, мистер Грейвз, — сказал он странным дрогнувшим голосом и отступил на шаг.
— Криденс? — тот нахмурился.
Криденс опустил руки, повесил голову. Обогнул Грейвза и вышел из комнаты. Персиваль последовал за ним.
— Криденс, — позвал он.
Не оборачиваясь, тот поднялся по лестнице, зашёл в свою комнату и закрыл дверь. Щёлкнул замок.
— Криденс, — сказал Персиваль, подойдя к двери. — Я хочу поговорить с тобой.
— Я не хочу разговаривать, мистер Грейвз, — услышал он спустя короткое время.
Он постоял возле двери, провёл по ней пальцами. Направился к себе, завернул в ванную комнату, чтобы выключить свет. Задумался. Взял своё полотенце — оно слабо пахло душистым мылом, лосьоном после бритья, ветивером и розовым перцем. Он повесил его обратно, расправил, чтобы не осталось складок. Что Криденс хотел от этих запахов? Чего ему не хватало?
Грейвз помедлил, потрогал белое полотенце рядом. Оно было едва влажным. Он снял его с кольца, поднёс к носу, глубоко вдохнул. Его как будто ударило.
Никакой Талиесин Эйвери со всеми его умениями, со всей его добровольной и жадной покорностью, со всей его элегантной ухоженной изысканностью — никогда не заменит и не сможет заменить Криденса, потому что от его запаха по крови бежит огонь, потому что он пахнет резковатой и острой пряностью, расцветающей молодостью, затаённым солнечным жаром, кровью, потом, чёрным туманом, холодным солёным ветром и яростной нежностью.
Грейвз стоял, закрыв глаза, поглаживая его лицо костяшками пальцев. На ладони осталось жирное средство для укладки волос, причёска у Эйвери была в полном беспорядке.
— Я давно не встречал такого, как вы, мистер Грейвз, — выдохнул Талиесин, поднявшись на ноги. Вынув платок из рукава, он промокнул пылающие губы, языком потрогал трещинку в углу рта и улыбнулся.
— Благодарю вас, — негромко сказал Грейвз и улыбнулся в ответ, приводя свой костюм в порядок.
Эйвери вышел из-за портьеры, подошёл к зеркалу на стене.
— Большинство англичан очень чопорны, — сказал он, маленьким гребнем причесывая густые золотистые волосы, чуть вьющиеся на концах. — Связаны вежливостью по рукам и ногам. Очень трудно… найти понимающего человека, — он посмотрел на отражение Грейвза, который следил за ним от окна, сунув руки в карманы. — Мне было очевидно, что вам ничего не придётся объяснять.
— Спасибо, Эйвери, — спокойно сказал Грейвз. — Мне сейчас очень не хватало такого, как вы.
— Рад это слышать, — тот озорно улыбнулся и показался совсем мальчишкой. — Вы любите театр, сэр? Я часто бываю в Ковент-Гарден. На следующей неделе дают «Аполлона и Гиацинта» Моцарта.
— С удовольствием, — сказал Грейвз, подходя ближе. Добавил, глядя, как тот приглаживает волосы: — И приведите с собой друга.
— О, — Эйвери игриво поднял бровь, — у вас высокая планка…
— У меня давно никого не было, — пояснил Грейвз, усмехнувшись.
Вернувшись, остаток вечера они провели порознь — не для того, чтобы что-то скрыть, а потому что ещё остались незаконченные разговоры, и потому что вокруг было множество других приятных людей.
Собственно, почему нет? — думал Грейвз, улыбаясь в ответ на какую-то нелепую идею Мабона Флинта о том, как помешать Гриндевальду прийти к власти в Германии. — Почему нет? Он займётся привычным делом. Заведёт постоянного любовника. Перестанет пускать слюни на Криденса, будет ему внимательным, заботливым наставником. Найдёт ему дополнительных учителей. А потом, когда тот вырастет и оперится, отпустит его с лёгким сердцем. Надо просто взять себя в руки, и всё наладится…
Было два часа ночи, но в окнах горел свет. Грейвз был немного пьян и полон надежды. Надо поговорить с мальчишкой. Хватит угрюмо молчать, от этого никому не станет легче. Вот сейчас Криденс ждёт его, и это отличный момент для разговора. И надо ещё прояснить этот странный эпизод… с полотенцем.
Грейвз нахмурился. Воспоминание кольнуло его неожиданно остро.
Он зашёл в дом. Заглянул в гостиную. Криденс лежал на ковре возле едва тлеющего камина, положив голову на раскрытую книгу. Он спал.
Грейвз остановился на пороге, тихо размотал шарф, снял пальто и аккуратно опустил на спинку кресла.
— Криденс, — негромко позвал он.
Тот пошевелился, открыл глаза. Резко выпрямился, моргая сонно и хмуро.
— Иди ко мне, — Грейвз раскрыл руки.
Криденс подскочил, почти всхлипнув, бросился к Грейвзу, ударившись коленом о кресло и не заметив этого. Ударился в его грудь своим немаленьким весом, так что Грейвз едва не покачнулся, обнял обеими руками, вжался носом в шею. Персиваль обнял его в ответ, погладил между лопаток. Глубоко вздохнул.
— Я дома, Криденс, — тихо улыбнулся он, будто это было не очевидно.
Тот вдруг напрягся. Медленно поднял голову с плеча. Отодвинулся, взглянул в лицо Грейвзу. Радость у него в глазах потускнела и погасла, сменившись угрюмым недоверием.
— Спокойной ночи, мистер Грейвз, — сказал он странным дрогнувшим голосом и отступил на шаг.
— Криденс? — тот нахмурился.
Криденс опустил руки, повесил голову. Обогнул Грейвза и вышел из комнаты. Персиваль последовал за ним.
— Криденс, — позвал он.
Не оборачиваясь, тот поднялся по лестнице, зашёл в свою комнату и закрыл дверь. Щёлкнул замок.
— Криденс, — сказал Персиваль, подойдя к двери. — Я хочу поговорить с тобой.
— Я не хочу разговаривать, мистер Грейвз, — услышал он спустя короткое время.
Он постоял возле двери, провёл по ней пальцами. Направился к себе, завернул в ванную комнату, чтобы выключить свет. Задумался. Взял своё полотенце — оно слабо пахло душистым мылом, лосьоном после бритья, ветивером и розовым перцем. Он повесил его обратно, расправил, чтобы не осталось складок. Что Криденс хотел от этих запахов? Чего ему не хватало?
Грейвз помедлил, потрогал белое полотенце рядом. Оно было едва влажным. Он снял его с кольца, поднёс к носу, глубоко вдохнул. Его как будто ударило.
Никакой Талиесин Эйвери со всеми его умениями, со всей его добровольной и жадной покорностью, со всей его элегантной ухоженной изысканностью — никогда не заменит и не сможет заменить Криденса, потому что от его запаха по крови бежит огонь, потому что он пахнет резковатой и острой пряностью, расцветающей молодостью, затаённым солнечным жаром, кровью, потом, чёрным туманом, холодным солёным ветром и яростной нежностью.
Страница 15 из 51
