Фандом: Гарри Поттер. Продолжение фика «Границы дозволенного». Грейвз всерьёз задумывается о том, насколько Криденс осознаёт происходящее между ними — и ответ ему почему-то не нравится.
Добавить в моё избранное
181 мин, 48 сек 11928
Грейвз стоял и смотрел на него, замирая от ужаса и восхищения. Он его не боялся — хотя на пару секунд, пока Криденс плыл над головой, сердце сжалось от мысли, что тот сейчас может обрушиться сверху и убить прежде, чем Грейвз успеет даже понять это.
Криденс обнимал старый дуб, шелестел вместе с ним, будто по старой коре пробегали живые волны. Грейвз протянул к нему руку, и Криденс потянулся в ответ. Тонкие чёрные нити ткались в холодном воздухе. Обвились прохладой вокруг пальцев, обняли запястье, скользнули выше по рукаву. Чёрный туман собрался в человеческую фигуру. Криденс стоял, держа Грейвза за руку, и настороженно улыбался.
— Я научился это контролировать, — сказал он. — Я пробовал… каждый день, пока вы болели. Это больше не страшно. Я знаю, что если что-то случится — вы меня остановите.
Грейвз не был в этом уверен — сейчас, когда он знал, сколько мощи и ярости может крыться в этом проснувшемся мальчике. Он потянул его к себе, чтобы обнять.
— Я ведь говорил, что ты — магия, — сказал он. — Теперь ты сам в это веришь.
— Теперь вы сможете вернуться домой? — спросил Криденс.
— Нет… пока нет. Теперь ты будешь учиться заново, — Грейвз погладил его по затылку. — Ты не знаешь своих возможностей. И я их не знаю. Ты контролируешь себя — это твоя победа. Но чтобы владеть магией, этого недостаточно.
— Я буду учиться. Я больше не хочу никому причинять боль, — вздохнул Криденс.
— Будем надеяться, что он стал последней жертвой, — Грейвз усмехнулся.
Криденс вскинул голову, нахмурился, не понимая. Грейвз показал глазами на дуб.
Тот стоял, сухой и почерневший. Молодые листья истлели и рассыпались в пыль, он был голым, уродливым на фоне безмятежного неба.
— Я не хотел… — прошептал Криденс. — Я не хотел его убивать!
Грейвз безразлично пожал плечами.
— Это же просто дерево. Он всё равно уже умирал. У него не хватило бы сил пережить зиму.
— Он бы прожил ещё целый год! — прошептал Криденс.
— Не год, — поправил Грейвз. — Несколько месяцев. Может быть, дотянул бы до середины осени.
— У него ещё было несколько месяцев… — повторил Криденс. — Он не увидит эту весну… и эту осень… Он мог бы ещё прожить! Это последнее, что у него оставалось…
— Это просто дерево, — мягко сказал Грейвз, не понимая, почему Криденс так огорчён. — Ему, наверное, четыреста лет, он был уже старым. Не грусти.
— Вы говорили, — тот вскинул голову, — говорили, что магии подвластна жизнь и смерть! Магия может помочь ему!
— Магия может поддерживать жизнь, — спокойно сказал Грейвз. — Она не может создавать её. Или возвращать. Это невозможно, Криденс. Он умер.
— Почему я убиваю, даже если этого не хочу? — тот смотрел в ответ со слезами. — Это была бы его последняя осень! Он ждал её! Он не хотел умирать — так!
Криденс побежал к дубу, схватился за него, прижался щекой к жёсткой бугристой коре. Он гладил её пальцами, что-то шептал, из его рук струился едва различимый чёрный дымок.
Грейвз стоял в стороне, ждал, пока тот попрощается, будто дуб был его хорошим знакомым. Дуб был просто деревом, Персиваль не испытывал к нему никакого сочувствия. Это ведь не человек. Он и людей-то жалеть не умел, что уж говорить о дубах, рыбках и птичках.
Что-то происходило.
В воздухе отчётливо пахло молодой листвой. Сильной, свежей, какая бывает в начале мая, когда почки на деревьях разрываются с отчётливым треском, и оттуда выстреливает упругий зелёный лист, остро пахнущий соком.
Грейвз поднял голову.
Дуб шелестел.
На глазах из засохших веток тянулись молодые побеги, к почерневшей коре возвращались краски, почки набухали и лопались, листья разворачивались к ветру. Даже трава у корней, едва очнувшаяся после зимы, воспряла и выпрямилась, расцвела золотыми одуванчиками с резными листьями.
Листва становилась всё гуще. Она закрыла все ветки, закрыла небо, весёлая, радостная… живая. Грейвз смотрел, задрав голову, и чувствовал, как по лицу текут слёзы. Первый раз за семнадцать лет — от непередаваемого никакими словами прикосновения к чуду. Потому что Криденс не знал таких заклинаний. Потому что таких заклинаний нет. Потому что заклинания не умеют возвращать жизнь. Потому что всё, что он знал раньше — не было магией.
Магией был Криденс.
Криденс обнимал старый дуб, шелестел вместе с ним, будто по старой коре пробегали живые волны. Грейвз протянул к нему руку, и Криденс потянулся в ответ. Тонкие чёрные нити ткались в холодном воздухе. Обвились прохладой вокруг пальцев, обняли запястье, скользнули выше по рукаву. Чёрный туман собрался в человеческую фигуру. Криденс стоял, держа Грейвза за руку, и настороженно улыбался.
— Я научился это контролировать, — сказал он. — Я пробовал… каждый день, пока вы болели. Это больше не страшно. Я знаю, что если что-то случится — вы меня остановите.
Грейвз не был в этом уверен — сейчас, когда он знал, сколько мощи и ярости может крыться в этом проснувшемся мальчике. Он потянул его к себе, чтобы обнять.
— Я ведь говорил, что ты — магия, — сказал он. — Теперь ты сам в это веришь.
— Теперь вы сможете вернуться домой? — спросил Криденс.
— Нет… пока нет. Теперь ты будешь учиться заново, — Грейвз погладил его по затылку. — Ты не знаешь своих возможностей. И я их не знаю. Ты контролируешь себя — это твоя победа. Но чтобы владеть магией, этого недостаточно.
— Я буду учиться. Я больше не хочу никому причинять боль, — вздохнул Криденс.
— Будем надеяться, что он стал последней жертвой, — Грейвз усмехнулся.
Криденс вскинул голову, нахмурился, не понимая. Грейвз показал глазами на дуб.
Тот стоял, сухой и почерневший. Молодые листья истлели и рассыпались в пыль, он был голым, уродливым на фоне безмятежного неба.
— Я не хотел… — прошептал Криденс. — Я не хотел его убивать!
Грейвз безразлично пожал плечами.
— Это же просто дерево. Он всё равно уже умирал. У него не хватило бы сил пережить зиму.
— Он бы прожил ещё целый год! — прошептал Криденс.
— Не год, — поправил Грейвз. — Несколько месяцев. Может быть, дотянул бы до середины осени.
— У него ещё было несколько месяцев… — повторил Криденс. — Он не увидит эту весну… и эту осень… Он мог бы ещё прожить! Это последнее, что у него оставалось…
— Это просто дерево, — мягко сказал Грейвз, не понимая, почему Криденс так огорчён. — Ему, наверное, четыреста лет, он был уже старым. Не грусти.
— Вы говорили, — тот вскинул голову, — говорили, что магии подвластна жизнь и смерть! Магия может помочь ему!
— Магия может поддерживать жизнь, — спокойно сказал Грейвз. — Она не может создавать её. Или возвращать. Это невозможно, Криденс. Он умер.
— Почему я убиваю, даже если этого не хочу? — тот смотрел в ответ со слезами. — Это была бы его последняя осень! Он ждал её! Он не хотел умирать — так!
Криденс побежал к дубу, схватился за него, прижался щекой к жёсткой бугристой коре. Он гладил её пальцами, что-то шептал, из его рук струился едва различимый чёрный дымок.
Грейвз стоял в стороне, ждал, пока тот попрощается, будто дуб был его хорошим знакомым. Дуб был просто деревом, Персиваль не испытывал к нему никакого сочувствия. Это ведь не человек. Он и людей-то жалеть не умел, что уж говорить о дубах, рыбках и птичках.
Что-то происходило.
В воздухе отчётливо пахло молодой листвой. Сильной, свежей, какая бывает в начале мая, когда почки на деревьях разрываются с отчётливым треском, и оттуда выстреливает упругий зелёный лист, остро пахнущий соком.
Грейвз поднял голову.
Дуб шелестел.
На глазах из засохших веток тянулись молодые побеги, к почерневшей коре возвращались краски, почки набухали и лопались, листья разворачивались к ветру. Даже трава у корней, едва очнувшаяся после зимы, воспряла и выпрямилась, расцвела золотыми одуванчиками с резными листьями.
Листва становилась всё гуще. Она закрыла все ветки, закрыла небо, весёлая, радостная… живая. Грейвз смотрел, задрав голову, и чувствовал, как по лицу текут слёзы. Первый раз за семнадцать лет — от непередаваемого никакими словами прикосновения к чуду. Потому что Криденс не знал таких заклинаний. Потому что таких заклинаний нет. Потому что заклинания не умеют возвращать жизнь. Потому что всё, что он знал раньше — не было магией.
Магией был Криденс.
Страница 51 из 51
