Фандом: Ориджиналы. Когда легкомысленная авантюра на поверку оказывается продуманным планом, остается лишь следить за ходом событий. До тех пор, пока план не даст трещину. И тогда — всё в руках героев.
Добавить в моё избранное
80 мин, 55 сек 8997
Марк полностью ушел в собственные ощущения, отстраивая положение тела, контролируя работу мышц. Обострилось осязание, как в последнее время все чаще случалось при таких заданиях. Четко чувствовался контакт кожи с антигравитационными браслетами, мягкая ткань свободных штанов, ползущая по виску капля пота.
И в этот момент Адам шлепнул его прямо по оттопыренной заднице с равнодушным «выше!».
Марк сам не понял, как оказался за спиной провокатора, зажав его руку в болевом захвате. Он тяжело дышал, пытаясь справиться с накатившим головокружением. Кровь билась в висках. Не сразу пришло осознание того, кто именно сейчас в его руках, а придя, ударило в голову эйфорией. Светлый. Один из самых властных и гордых людей на планете сейчас стоит перед ним, согнувшись, чтобы уменьшить давление на сустав. Адам не шевелился. Марк впитывал это чувство контроля над ним, медленно дожимая захват, всматриваясь в линию плеч и шеи, пытаясь поймать любое — хоть самое мелкое — проявление чувств. Остро сожалея о том, что в такой момент не видит его лица.
Адреналин спал так же быстро, как накатил. Руки разжались. На него медленно навалился шок от того, что он сейчас причинял боль человеку, да что там, хотел сорвать его крик. Намеренно. Чего еще он не знал о себе самом? Как это вообще произошло?
— Ты ничего не хочешь рассказать?
Адам выглядел абсолютно спокойным, разминая пострадавшую руку и глядя на него внимательными холодными глазами. Марк понял, что отпираться и врать бессмысленно, и это принесло неожиданное облегчение. Он промокнул пот с лица краем футболки и расслабленно опустил руки:
— Нет.
— Если передумаешь, можешь связаться со мной в любое время.
Сейчас, лежа на прогретых досках и вдыхая влажный солёный воздух, Марк снова пытался оценить произошедшее. Не саму сцену — о ней даже думать не хотелось, — а то, что позволило ей произойти, это неожиданное умение контролировать время, пространство или что-то ещё. Надо будет попробовать провернуть подобное еще раз, разумеется, без свидетелей. С него хватит Адама. Пусть его поведение ни на кварк не изменилось внешне, было бы слишком наивно надеяться на то, что этот интриган о чем-то забыл. Не говоря уж об ударе по самолюбию, который он, должно быть, получил. Впрочем, насчет этого Марк не был уверен, подозревая, что достоинство светлых выковано не только и не столько личным превосходством и победами, сколько долгим и тяжелым путем наверх. Он достаточно долго прожил на Маге, чтобы понять, что здесь ничего не дается просто так.
В любом случае, что бы там ни говорил Хранитель, сначала Марк хотел сам разобраться с природой своей силы и лишь потом кого-то о ней информировать или как-то её использовать. Робин, Лу, теперь Адам. Складывалось впечатление, что где-то рядом есть невидимая ему черная дыра, которая медленно притягивала его по сужающейся орбите, он вот-вот уйдет за горизонт событий, и только здесь, в снах Хранителя, у него была передышка. Марк отмахнулся от нелепой ассоциации.
Любую проблему можно решить.
Насчет Лу ничего ещё не известно наверняка, а с Робином и Адамом всегда можно договориться, пока он приносит пользу на планете. Ни один из них не поставит личные счеты или планы выше интересов Маги — и это распространенная среди светлых позиция. Марк успел к ней привыкнуть за проведенное в роли посла время. Даже тот фуршет после переговоров был организован не за счет некоего абстрактного «бюджета», а на личные средства Лео и Робина как заинтересованных лиц: первый был связан с образовательными программами напрямую, а второй отвечал за межпланетные связи в целом. Как бы пафосно, глупо и наивно это ни звучало, но, глядя на озабоченных внешней политикой светлых, Марк тоже хотел иметь в себе частицу их странного патриотизма. К родному миру он его почему-то не испытывал — неважно, по чьей вине. Но он был там рожден и формально оставался его гражданином. Может, сменить гражданство? Пусть он лишится места посла, в техническом отделе ему всегда найдут место.
Марк замотал головой и беззвучно застонал. Он, видимо, сошел с ума. По своей воле принять гражданство самой одиозной и жестокой планеты во всех обитаемых мирах могло прийти в голову только безумцу. Он уже проходил через это однажды, просрочив срок пребывания на планете и потеряв возможность её покинуть, но затем был полностью восстановлен в правах и статусе гражданина культурных миров. Повторить это добровольно и осознанно, лишив себя дипломатической неприкосновенности и поддержки Галактического Совета, было бы дикостью.
Его лица коснулась прохладная рука. Марк открыл глаза и улыбнулся склонившемуся над ним Хранителю. Пальцы легко прошлись по щеке, обрисовали контур губ. Марк приоткрыл их в ожидании ласки, но опоздал — рука уже пробежала по второй щеке вверх. Хранитель мягкими движениями по очереди помассировал виски. Нежные прикосновения расслабляли, разгоняя воспоминания и тяжелые мысли.
И в этот момент Адам шлепнул его прямо по оттопыренной заднице с равнодушным «выше!».
Марк сам не понял, как оказался за спиной провокатора, зажав его руку в болевом захвате. Он тяжело дышал, пытаясь справиться с накатившим головокружением. Кровь билась в висках. Не сразу пришло осознание того, кто именно сейчас в его руках, а придя, ударило в голову эйфорией. Светлый. Один из самых властных и гордых людей на планете сейчас стоит перед ним, согнувшись, чтобы уменьшить давление на сустав. Адам не шевелился. Марк впитывал это чувство контроля над ним, медленно дожимая захват, всматриваясь в линию плеч и шеи, пытаясь поймать любое — хоть самое мелкое — проявление чувств. Остро сожалея о том, что в такой момент не видит его лица.
Адреналин спал так же быстро, как накатил. Руки разжались. На него медленно навалился шок от того, что он сейчас причинял боль человеку, да что там, хотел сорвать его крик. Намеренно. Чего еще он не знал о себе самом? Как это вообще произошло?
— Ты ничего не хочешь рассказать?
Адам выглядел абсолютно спокойным, разминая пострадавшую руку и глядя на него внимательными холодными глазами. Марк понял, что отпираться и врать бессмысленно, и это принесло неожиданное облегчение. Он промокнул пот с лица краем футболки и расслабленно опустил руки:
— Нет.
— Если передумаешь, можешь связаться со мной в любое время.
Сейчас, лежа на прогретых досках и вдыхая влажный солёный воздух, Марк снова пытался оценить произошедшее. Не саму сцену — о ней даже думать не хотелось, — а то, что позволило ей произойти, это неожиданное умение контролировать время, пространство или что-то ещё. Надо будет попробовать провернуть подобное еще раз, разумеется, без свидетелей. С него хватит Адама. Пусть его поведение ни на кварк не изменилось внешне, было бы слишком наивно надеяться на то, что этот интриган о чем-то забыл. Не говоря уж об ударе по самолюбию, который он, должно быть, получил. Впрочем, насчет этого Марк не был уверен, подозревая, что достоинство светлых выковано не только и не столько личным превосходством и победами, сколько долгим и тяжелым путем наверх. Он достаточно долго прожил на Маге, чтобы понять, что здесь ничего не дается просто так.
В любом случае, что бы там ни говорил Хранитель, сначала Марк хотел сам разобраться с природой своей силы и лишь потом кого-то о ней информировать или как-то её использовать. Робин, Лу, теперь Адам. Складывалось впечатление, что где-то рядом есть невидимая ему черная дыра, которая медленно притягивала его по сужающейся орбите, он вот-вот уйдет за горизонт событий, и только здесь, в снах Хранителя, у него была передышка. Марк отмахнулся от нелепой ассоциации.
Любую проблему можно решить.
Насчет Лу ничего ещё не известно наверняка, а с Робином и Адамом всегда можно договориться, пока он приносит пользу на планете. Ни один из них не поставит личные счеты или планы выше интересов Маги — и это распространенная среди светлых позиция. Марк успел к ней привыкнуть за проведенное в роли посла время. Даже тот фуршет после переговоров был организован не за счет некоего абстрактного «бюджета», а на личные средства Лео и Робина как заинтересованных лиц: первый был связан с образовательными программами напрямую, а второй отвечал за межпланетные связи в целом. Как бы пафосно, глупо и наивно это ни звучало, но, глядя на озабоченных внешней политикой светлых, Марк тоже хотел иметь в себе частицу их странного патриотизма. К родному миру он его почему-то не испытывал — неважно, по чьей вине. Но он был там рожден и формально оставался его гражданином. Может, сменить гражданство? Пусть он лишится места посла, в техническом отделе ему всегда найдут место.
Марк замотал головой и беззвучно застонал. Он, видимо, сошел с ума. По своей воле принять гражданство самой одиозной и жестокой планеты во всех обитаемых мирах могло прийти в голову только безумцу. Он уже проходил через это однажды, просрочив срок пребывания на планете и потеряв возможность её покинуть, но затем был полностью восстановлен в правах и статусе гражданина культурных миров. Повторить это добровольно и осознанно, лишив себя дипломатической неприкосновенности и поддержки Галактического Совета, было бы дикостью.
Его лица коснулась прохладная рука. Марк открыл глаза и улыбнулся склонившемуся над ним Хранителю. Пальцы легко прошлись по щеке, обрисовали контур губ. Марк приоткрыл их в ожидании ласки, но опоздал — рука уже пробежала по второй щеке вверх. Хранитель мягкими движениями по очереди помассировал виски. Нежные прикосновения расслабляли, разгоняя воспоминания и тяжелые мысли.
Страница 17 из 23
