Фандом: Ориджиналы. К дому Птицы Вигге устремляется прежде, чем Ивар успевает закончить свою речь. Разумеется, он получит от своих сестриц и братьев за это, когда вернётся, очередную взбучку, но молодому Ярвинену, если честно, плевать. Пусть думают и говорят, что угодно — зато Вигге сумеет пару часов побыть в тёплом доме, где царит покой, а вовсе не равнодушие, к которому так привыкли нивидийцы.
Добавить в моё избранное
14 мин, 32 сек 13030
Таких людей и нужно бояться, хотелось закричать Вильгельму на семейном совете, людей без чести и принципов, людей отчаянных, готовых пойти на всё, что угодно, людей, для которых не существует слова «нет», людей смелых, сильных и осторожных, готовых выжидать сколько угодно… Вигге знал, что Роальд назовёт его трусом, и потому промолчал. Должно быть, он действительно был трусом, но Наримана он боялся, хоть и считал человеком, который не был достоин честного поединка.
Айли бы его поняла. Даже если бы была Ярвиненом — она поняла бы, что именно он хочет сказать. И не посчитала бы разумную осторожность трусостью. Она поняла бы, что Наримана следует бояться. Или во всяком случае опасаться — такой человек добьётся всего, чего будет желать. И Ярвиненам следует быть предельно внимательными, чтобы не дать ему возможности уничтожить их. Айли не смеялась бы над ним, как рассмеялся Хальдор, которому Вигге доверил свои опасения. Чего уж говорить об Ульрике, Роальде, Иваре или Ингрид — разве мог Вигге в таком случае рассказать им о том, что он думал на самом деле?
Дорогу до Тивии Вигге знает прекрасно. Всего-то — пробежать между двумя замёрзшими озёрами, а потом через поле и лес. От одного из слуг Вильгельм слышал, что когда-то в этих озёрах можно было искупаться, однако об этом сейчас даже думать было глупо — впрочем, однажды, в незамерзающей реке, неподалёку от ярвиненского поместья, Вигге плавал, за что ему потом досталось от Вигдис. Вигге пробегает мимо огромного дерева, расколотого молнией на три части, не прикасаясь рукой — это он обычно делает на обратном пути.
Когда-то здесь был речной край. Но реки замёрзли, превратившись в обыкновенные дороги. Воды больше не было. Вигге бежит по снегу, почти увязая в нём, с трудом выбирается и снова бежит. Он надеется успеть прежде, чем Айли уже ляжет спать — обыкновенно она ложится довольно рано. Он надеется успеть прежде, чем Ивар хватится его. Он надеется, что эта вылазка, как и тысяча ей подобных, останется без внимания со стороны старших.
Не знай Вигге так хорошо эту дорогу, он и то не сумел бы заблудиться. Однако большинство людей даже не знают, что подобный путь существует — основной дорогой добираться до Тивии от Нивидии пришлось бы дней пять, не меньше. Для этого сначала понадобилось бы заехать в Меливерт, до которого ехать часов шесть или семь, а потом постепенно добираться до Тивии. Вигге уверен, что Ивар либо не знает о короткой дороге, либо считает её жутко опасной. Зачем же иначе ему делать вид, что её нет? Про себя юноша надеется лишь на то, что его старшие братья и сёстры не станут особенно искать его в ближайшие несколько часов — что может случиться с семнадцатилетнем парнем в окрестностях Биорига? До владений Наримана далеко. Он никогда не подберётся достаточно близко к Биоригу, если не будет уверен в своей победе.
В Тивии довольно шумно, но Вигге старается не обращать на это никакого внимания. Какая ему разница — шумно в Тивии или нет? В Биориге обычно было тихо, если не считать разве что споры Хальдора с кем-нибудь из дружинников. Ивар любил работать в тишине, и потому в Биориге мало поощрялись разговоры без особого повода. И, кажется, все были ему за это благодарны. Все, кроме Вильгельма, который из-за этой тишины чувствовал себя совершенно потерянным. Наверное, именно поэтому он так много времени проводит в библиотеке — какой-то дефект при строительстве обеспечил то обстоятельство, что всякий раз, как был ветер, в библиотеке это было прекрасно слышно, несмотря на толстые стены и вполне целые окна. В библиотеке есть хоть какие-то звуки, пусть это и не человеческая речь. А Вигге не может жить в совершенной тишине.
Порой Вигге хочется закричать. Как кричат маленькие капризные дети, которые не получают желаемого. Это выглядело бы просто отвратительно, Вильгельм Ярвинен прекрасно это знает, но порой ему хочется поступить именно так — закричать, заорать, завопить. Чтобы его хоть кто-нибудь услышал. Впрочем, Вигге уверен, что если он так поступит, его лишь ещё больше перестанут замечать. В таком случае будет ещё больше поводов считать его ничего нестоящим ребёнком. В таком случае его будут просто презирать, а Вигге совершенно этого не хочется.
У Птицы маленький дом. Наполовину деревянный, наполовину каменный, одноэтажный и довольно крепкий. Кажется, дом этот был построен её дедом ещё до катастрофы. Впрочем, Биориг тоже был построен до катастрофы, но Вигге никогда об этом не думал. У Птицы в доме всего две комнаты, Вильгельм не привык к такой тесноте, но это не может отменить того, как сильно ему приятно бывать здесь. Даже если бы Айли жила в хижине, Вигге всё равно любил бы приходить к ней.
Айли кутается в шаль и пьёт кипяток. Обычную воду. Не травяные или ягодные настои, какие обыкновенно пьют в Биориге. Она даже не оборачивается, когда он входит в её жилище. Она никогда не оборачивается и никогда не запирает дверей — к ней всегда можно попасть. Вигге порой кажется она такой бесстрашной.
Айли бы его поняла. Даже если бы была Ярвиненом — она поняла бы, что именно он хочет сказать. И не посчитала бы разумную осторожность трусостью. Она поняла бы, что Наримана следует бояться. Или во всяком случае опасаться — такой человек добьётся всего, чего будет желать. И Ярвиненам следует быть предельно внимательными, чтобы не дать ему возможности уничтожить их. Айли не смеялась бы над ним, как рассмеялся Хальдор, которому Вигге доверил свои опасения. Чего уж говорить об Ульрике, Роальде, Иваре или Ингрид — разве мог Вигге в таком случае рассказать им о том, что он думал на самом деле?
Дорогу до Тивии Вигге знает прекрасно. Всего-то — пробежать между двумя замёрзшими озёрами, а потом через поле и лес. От одного из слуг Вильгельм слышал, что когда-то в этих озёрах можно было искупаться, однако об этом сейчас даже думать было глупо — впрочем, однажды, в незамерзающей реке, неподалёку от ярвиненского поместья, Вигге плавал, за что ему потом досталось от Вигдис. Вигге пробегает мимо огромного дерева, расколотого молнией на три части, не прикасаясь рукой — это он обычно делает на обратном пути.
Когда-то здесь был речной край. Но реки замёрзли, превратившись в обыкновенные дороги. Воды больше не было. Вигге бежит по снегу, почти увязая в нём, с трудом выбирается и снова бежит. Он надеется успеть прежде, чем Айли уже ляжет спать — обыкновенно она ложится довольно рано. Он надеется успеть прежде, чем Ивар хватится его. Он надеется, что эта вылазка, как и тысяча ей подобных, останется без внимания со стороны старших.
Не знай Вигге так хорошо эту дорогу, он и то не сумел бы заблудиться. Однако большинство людей даже не знают, что подобный путь существует — основной дорогой добираться до Тивии от Нивидии пришлось бы дней пять, не меньше. Для этого сначала понадобилось бы заехать в Меливерт, до которого ехать часов шесть или семь, а потом постепенно добираться до Тивии. Вигге уверен, что Ивар либо не знает о короткой дороге, либо считает её жутко опасной. Зачем же иначе ему делать вид, что её нет? Про себя юноша надеется лишь на то, что его старшие братья и сёстры не станут особенно искать его в ближайшие несколько часов — что может случиться с семнадцатилетнем парнем в окрестностях Биорига? До владений Наримана далеко. Он никогда не подберётся достаточно близко к Биоригу, если не будет уверен в своей победе.
В Тивии довольно шумно, но Вигге старается не обращать на это никакого внимания. Какая ему разница — шумно в Тивии или нет? В Биориге обычно было тихо, если не считать разве что споры Хальдора с кем-нибудь из дружинников. Ивар любил работать в тишине, и потому в Биориге мало поощрялись разговоры без особого повода. И, кажется, все были ему за это благодарны. Все, кроме Вильгельма, который из-за этой тишины чувствовал себя совершенно потерянным. Наверное, именно поэтому он так много времени проводит в библиотеке — какой-то дефект при строительстве обеспечил то обстоятельство, что всякий раз, как был ветер, в библиотеке это было прекрасно слышно, несмотря на толстые стены и вполне целые окна. В библиотеке есть хоть какие-то звуки, пусть это и не человеческая речь. А Вигге не может жить в совершенной тишине.
Порой Вигге хочется закричать. Как кричат маленькие капризные дети, которые не получают желаемого. Это выглядело бы просто отвратительно, Вильгельм Ярвинен прекрасно это знает, но порой ему хочется поступить именно так — закричать, заорать, завопить. Чтобы его хоть кто-нибудь услышал. Впрочем, Вигге уверен, что если он так поступит, его лишь ещё больше перестанут замечать. В таком случае будет ещё больше поводов считать его ничего нестоящим ребёнком. В таком случае его будут просто презирать, а Вигге совершенно этого не хочется.
У Птицы маленький дом. Наполовину деревянный, наполовину каменный, одноэтажный и довольно крепкий. Кажется, дом этот был построен её дедом ещё до катастрофы. Впрочем, Биориг тоже был построен до катастрофы, но Вигге никогда об этом не думал. У Птицы в доме всего две комнаты, Вильгельм не привык к такой тесноте, но это не может отменить того, как сильно ему приятно бывать здесь. Даже если бы Айли жила в хижине, Вигге всё равно любил бы приходить к ней.
Айли кутается в шаль и пьёт кипяток. Обычную воду. Не травяные или ягодные настои, какие обыкновенно пьют в Биориге. Она даже не оборачивается, когда он входит в её жилище. Она никогда не оборачивается и никогда не запирает дверей — к ней всегда можно попасть. Вигге порой кажется она такой бесстрашной.
Страница 2 из 4
