Мы научим тебя летать

— Это лучше, — подмигнул ему Лерой. — Это коньяк и мужики! — он, наконец, закончил с сервировкой и подошел поближе. А потом неожиданно обнял парня за талию. — Не стесняйся. Все свои. И кстати, первое правило — если тебе неудобно, или тем паче неприятно или больно, сразу же говори. Не жди, что кто-то догадается.

Джимми покраснел, а тут его еще и док обнял:

— У нас конечно не бдсм-сессия со стоп-словами, но если что — кричи что-нибудь типа Пожар! — сообразим.

Его широкие лапы цепко сжались на плечах Джима… и было это скорее приятно, чем наоборот.

— Так, док, всем нужно выпить, чтобы расслабиться, а то, кажется, будто Джимми ждет, что его сейчас насиловать будут… или этого и хочется? — Лерой поглядел прямо студенту в глаза. — Но сначала выпить.

Он быстро налил — не так много, док сразу заворчал — мол, какого черта как институтку спаиваешь?

— Тебе в кружку налить, Майки? — ядовито улыбнулся всегда приветливый и добрый куратор, — или клизмой ввести, доктор-садист, а?

Джимми усадили рядом с Лероем, и куратор выпил с ним на брудершафт — с поцелуем. Осторожным, словно лед пробовал — достаточно ли крепок… И, разумеется, тут же вмешался неугомонный док:

— Это не так делается.

— Ну а покажи, как, — сразу взъерошился, как птичка, Лерой, — знаток традиций, вот же…

Док усмехнулся, а потом продемонстрировал — так, что куратор к концу этого поцелуя даже занервничал. Потому что это было не просто соприкосновение губ — собственно, когда Джимми смог глотнуть воздуха, он ощущал себя ошалевшим, и осознал, что, пожалуй, многое о поцелуях не знает. В частности, насколько такой поцелуй может завести — особенно если сзади тебя обнимает кто-то еще, и целует тебе шею и уже внезапно обнаженные плечи.

Форма моментально сползла — тот, кто ее носил двадцать лет, умел расстегивать незаметно и очень быстро. Сухие прохладные ладошки Лероя осторожно легли на его живот, не скользя пока ниже, зато док сразу положил лапу на его пах и крепко помял.

Это было быстро, почти так же быстро и бесцеремонно, как расправлялись с его формой тентакли, внезапно подумалось Джимми, только вот куда более осторожно. И дыхание сбивалось точно так же, зато прикосновения были горячими, и настойчивыми. Курсант облизнул губы, и подался бедрами вперед, так, чтобы прижаться к куратору, но добился только того, что оказался зажатым между телами любовников.

— Вы… ох, быстро! Дайте я хоть белье… сниму…

— Мы снимем, — Лерой улыбался, и снова потянулся его целовать, пока Майк разбирал одежду — моментально оставив студента без ничего, тот сам едва заметил, как это случилось. И вот теперь док лапал его еще откровеннее и горячее.

Уязвимый, голый — перед двумя старшими и облеченными властью над ним людьми. Это возбуждало не хуже все еще мнущих его ладоней, и даже прикрыться было никак — куратор перехватил его обе руки:

— Мне нравится, как ты выглядишь. Не прячься. Все равно не получится.

Он мог не думать ни о чем — эти партнеры и сами себе отлично обеспечат удовольствие, мог просто наслаждаться, и рассматривать их — лицо куратора, например. Какие у него льдисто-серые, с голубыми искорками глаза, припухшие от поцелуев тонкие губы, незаметный обычно шрам на щеке — покраснел от возбуждения, и эта белая полоска сразу выделилась.

А сзади — Док, наверняка ухмыляющийся, стопудово, и продолжающий тискать за яйца, а сам прижимается, зараза, и тоже уже возбужден, вон как давит…

— Ну что, Лерой, кто сорвет вишенку первым? — Джим не совсем понял, о чем это он, а потом до него дошло.

— Я не девственник!

— Давай уж, герой-любовник, я люблю, когда комфортно, — Лерой прижмурился, протянул что-то ему за спину. Смазку.

— Аххха… Ну что, Джимми, хочешь в первый раз с двумя сразу, или чересчур? — Док бесцеремонно обрабатывал парню промежность и ягодицы. Лерой тем временем водил пальцами по коже юноши, и отчего-то это заставляло дергаться куда больше, чем-то, что делал Майкл.

— Не задавай ты ему дурацких вопросов, — куратор и ответить ему не дал, сразу толкая к своему паху. — Потом побеседуем, ч-черт…

— Тоже верно… Малыш любит погорячее, насколько я понял. — А вот член у Лероя оказался вполне себе… да. Во всяком случае, не меньше тех самых щупалец в диаметре. И точно так же послушно Джимми облизнул головку — в реальности это было еще лучше, чем на тренажере.

— Давай, малыш. Сейчас мы тебя распечатаем… Расслабь задницу, сейчас будет немножко больно.

Лерой тихо стонал, прикрыв глаза, и будто весь закаменел под пальцами от напряжения. Сдерживался, чтоб всего лишь немного подрагивать, а не впиться в пушистую гриву и не вбиваться, как хотелось — изо всех сил.

Джимми не предполагал, что в реальности впустить в себя СТОЛЬКО будет так сложно. Но он старался. Заглатывал все это великолепие по чуть-чуть, заставляя себя не думать, не думать о том, что сейчас ему…