Отправление задерживается

Бунт мышей — большинство и протего не владеют — даже не против кота, а против тигра. Бред. Если они такой толпой, достаточной, чтобы просто запинать ногами Волдеморта с компанией, прибежали умирать, то почему так долго ждали? После первого месяца правления уже было всё ясно, а кто тогда не понял, в дальнейшем тоже бы ничего не осознал. Чего ждали-то? Слухов, что разыскиваемый магглами и магами преступник Поттер взбаламутил против Министерства Хогвартс? Или чтобы побольше поубивали магглов и магглорожденных?

— Срочный полуночный выпуск «Пророка»: «Отечество в лице известного неадеквата Поттера, поднявшего с кучкой отщепенцев бунт в Хогвартсе против Министерства и нашего обожаемого повелителя зовёт вас стать удобрениями для цветочков к надгробию так вовремя усопшего мистера Дамблдора. Рассказ профессора Спраут о сортах цветов, лучше всего растущих на останках бунтовщиков, читайте на странице три. Интервью с лесником Хагридом о мерах по отпугиванию диких зверей из дикого леса от надругательств над клумбой читайте на странице семь».

— Сам придумал?

— Нет.

— По сути согласна. Это так же невероятно, как студенческий бунт в Германии во времена мирного правления Гитлера, переросший в успешное антинацистское восстание.

— Магия?

— В виде изменённой памяти. Или представление в театре марионеток. Сегодня боимся и одобряем, «да здравствует», а завтра встали не с той ноги, и уже бесстрашны и «не одобряем».

— Да уж. То, что происходило можно было назвать дракой, сварой, бандитизмом, даже геноцидом. Но войной? Жирно будет.

— В магическом мире убивала только одна сторона, а мы относились к убийцам с нежностью и предупредительностью. Только тот, кто воюет, может считать себя участником войны или ветераном после неё. Остальные — наблюдатели и жертвы. Как мы. Пользуясь той же аналогией, ведь не считали же войной состояние Германии после прихода Гитлера к власти. Либо нам поправили память, в которой остались не бесчеловечность бойни, а страшилки детской игры в казаки-разбойники. Только ужас сохранился настоящий. Или мы сами себя заставили забыть — женщины не могут упорядочить, понять войну, её законы, стратегию и тактику, её понятия, например дисциплину или военную необходимость.

— Давай пример из нашей эпопеи.

— Легко. Военная необходимость — обеспечить возможность полноценно сражаться в первую очередь лучшим бойцам. А женской натуре свойственно бездумное собственничество. Ты три месяца мучился с тёрном, на чём мы погорели и только чудом вырвались. А почему? Мы к палочкам, оружию по сути, относились как дамы к личной одежде или чему-то интимному. Можно на время одолжить подруге, но отдать, может быть навсегда — противоестественно. Вот и предпочли оставить лучшего бойца фактически без палочки, но ни в коем случае не проверить и не перераспределить имеющиеся между нами. Представь подобное на настоящей войне, и сразу понятна разница между ней и нашим фарсом.

— Я сам показал пример — оставил себе гораздо более полезную Невиллу и остальным карту Мародёров… В-общем, хороша война, в которой оба командующих бросают последователей и отправляются путешествовать с целью обеспечить личное выживание.

— Да и Дамблдор тоже непонятно чем занимался.

— Как чем? Подготовкой самоубийства, естественно. Как и положено неудачливому владельцу воскрешающего камня.

— Так ты?

— Нет. Я — успешный, как и ты. Пусть моральное удовлетворение ниже среднего, но в наших руках он работал и работает. Кто знает, может быть отказ от пользования им разрушил семейство Мраксов? Разве при матриархате плохо жить?

— Кто говорит, что плохо? Прямо по поговорке — прелесть, что за дурочка, когда всё мирно и спокойно, и ужас, что за дура, в опасные времена. Предел женщины — семья, вот и общество напоминает большую семью. Где бесплодная, но всем видимая тяжёлая работа ценится выше эффективного и простого достижения цели. Где о тебе заботятся, мать или мачеха, пусть отбирая свободу. А в маггловском мире нам неуютно, одиноко. У нас, как в традиционной семье, живут настоящим, растягивая его на прошлое и будущее. Другими словами — консервативно, всячески избегая существенных перемен.

— Это что, застой?

— Да, самостоятельного развития и исследований почти нет. Волшба, она слишком проста, легко даётся и тоже женственна. Может всё было бы не так в волшебном мире, если бы магия создавала трудности, и для её использования нужно было бы проявлять истинно мужские качества — силу, волю, расчёт, готовность к неожиданностям. Или терпеть боль, постоянно преодолевать сопротивление, рисковать, укрощать её по настоящему, а не как сейчас.

— Возможно тогда всё было бы иначе, и Том Риддл отучился бы бояться смерти до потери рассудка. Запрезирали бы.

— Эх… Кстати, чем дальше, тем сильнее ещё в Хогвартсе меня удивляло, что слишком часто выросшие в волшебном мире реагируют на ситуацию не заклинанием, а действуют как магглы, физически.