Отправление задерживается

Там и были-то постоянно Беллатрикс, Хвост и Малфои. Да хорёк пару дней как появился на каникулы.

— Точно. Волдеморт не любил быть обязанным, а он был должен Хвосту и Малфою, и для расправы с ними ему бы хватило малейшего реального недовольства на любое нарушение. Нарцисса говорила…

— Ты общался с Нарциссой?

— Пришлось. Когда обсуждали условия освобождения Люциуса и Драко. Нужна была её помощь, а она согласилась помогать только за их освобождение из Азкабана и договариваться готова была только со мной. Пришлось долго прояснять условия. С Драко тоже говорил, спросил о чувствах и намерениях к Астории. Драко ответил: «Люблю и обязательно позову замуж». Договорились об условиях тайных Непреложных обетов, и все они сразу принесли их. С Нарциссой говорили не только по делу. Нельзя же отказывать в лицо очень вежливо разговаривающей с тобой спасительнице?

— Долг жизни?

— Там долг больше с их стороны, Драко-то я спасал первым и без всяких условий, поэтому договорились на взаимозачёт… Нарцисса оказалась дамой активно строгих нравов и вряд ли бы потерпела разврат, когда это было в её власти. На нас с Дафной косилась, а Драко, я чую, даже за приставания к нему Панси влетало неслабо.

— Ты кайся, кайся.

— Как-то после ужина, когда сёстры уже нацелились заездить мою бедную тушку, Луна встала, цапнула меня за руку и говорит глаза в глаза: «Гарри Поттер, нам с тобой пора трахаться». И повела меня к себе в спальню. А я, обернувшись, наблюдал полные охренения личики Даф и Тори.

— Я бы тоже охренела в такой ситуации.

— Младшая было дёрнулась за нами, но Луна вытащила палочку из-за уха и погрозила: «Изыди, извращенка». Тут я понял, откуда так быстро прибежала Тори при происшествии с Даф.

— От Луны?

— Очевидно. С кем бы она ещё училась целоваться?

— Луна здорово целовалась?

— Астория и Джинни — здорово, но до Луны им как до луны. Я не знаю женщины — даже судьбоносные для меня обжималки Джинни с Дином смотрелись жалко — от чьего поцелуя с другим у меня бы вставало всё. На следующее лето она ездила с выздоровевшим отцом в Скандинавию искать морщерогих кизляков и привезла оттуда Ральфа уже в статусе жениха. Прямо так нас и представила: «Гарри, это Ральф Скамандер — мой жених и нынешний любовник. Ральф, это Гарри Поттер — мой первый мужчина и бывший любовник». И тут же взяла его в засос. Она буквально поедала его с урчанием, мычанием в нос, попискиванием и такими будящими первобытную страсть колыханиями тела, что я чуть не финишировал на месте. А когда смог вдохнуть, чтобы прокашляться или прервать словами, так она меня — глаза на затылке — невербальным силенцио «бац!» И продолжила издеваться над моими чувствами. Ральф уже уплыл и, не удивлюсь, если слил в штаны, а Луна, отстранившись и ме-е-едленно облизав губы, сказала:«Завидуй молча, извращенец». И показала язык… Если б знать… Ведь из её умения целоваться мне ничего не досталось.

— Как так?

— Она привела меня к себе, наложила по её словам противоизвращенческие — запирающие и заглушающие — чары, быстро скинула одежду, одеяло с кровати и говорит: «Ты сношаешься в одежде, Гарри?» Пришлось разоблачаться, путаясь в одежде, из-за того, что не мог оторвать от неё взгляда. Где были мои глаза раньше? Отвод, точно невербальный отвод. Иначе почему я даже не представлял, что скрывается под одеждой — шикарнейшее и женственнейшее тело. Лебединая шея, полная грудь балкончиком, самая тонкая талия из всех виденных мной, бёдра идеальной гитарой, чудесная попка. На что уж Тори и Джинни сексапилки, но до Луны в режиме«хочу этого мужчинку» им далеко. Хорошо они её такой не видели, а то и до комплекса неполноценности рукой подать… Она толкнула меня спиной на кровать и оседлала. Грубовато, но всё равно дико возбуждающе. Я попытался привстать и поцеловать её, но она отстранилась и сказала, что сама целовать меня не будет, а я могу, но только не в губы.«Ни поцелуя без любви» в её неподражаемом стиле. В одну руку нежность груди, другой оглаживал бархатную кожу попы, а ртом принялся обрабатывать незанятую грудь — божественно. Я так потерялся в ощущениях, что не заметил, как она заправила в себя моего бойца. И, надавив пятками мне ниже поясницы, буквально натянула себя на меня, вжалась и утробно застонала. Сосок выскользнул изо рта, и тут я очнулся. Отстранился, смотрю — кровь. Я перевернул её под себя и вдоль кровати. Лёгкие поцелуи по бровям, ушкам, шее, плечам, грудью трусь ей о грудь, руки гладят бока и бёдра охвативших меня ног.

Гермиона под гипнозом от слов и интонаций Гарри не заметила, как её рука скользнула под юбку.

— Луна стонет всё сильнее, сама двигает бёдрами вверх-вниз, и я подчиняюсь. Сначала дюйм туда-обратно, потом больше и больше, и, наконец, на полную длину. Она пищит и охает всё громче и громче.

Её пальцы имитирует то, что она слышит, сквозь сжатые губы пробивается стон.