Фандом: Ориджиналы. Чем может закончиться драка обычного питерского адвоката Олега Хизова с тремя гопниками, приставшими к одинокой женщине в тёмном переулке? В любую другую ночь — ничем хорошим. А что будет, если в неё вмешается рыжеволосый мужчина без возраста, не расстающийся с окованной металлом книгой? В таком случае, нападающих живописно разложат по кустам, а Олег получит визитку с адресом, которого не может существовать в этом городе, и названием фирмы: «Детективное Агентство» Альтаир«.»
Добавить в моё избранное
360 мин, 36 сек 17789
Мальчика взяла под своё крыло католическая церковь. Андрэ, запомнивший при нападении больше, чем полагалось простому смертному, проходил обучение в Риме, Праге и Москве, впитывая, как губка, науку уничтожения детей Каина. В семнадцать лет Бэрринг был выпущен в мир для «большого искуса», чтобы принять решение: готов ли он далее оставаться в рядах церкви или же продолжит свою жизнь на поприще вольного охотника. Юноша с треском провалил искус, поддавшись плотскому греху, однако, вернулся и честно покаялся в содеянном. Жесточайшая епитимья, пост и десять лет изнурительных тренировок в отдалённом монастыре сделали своё дело: из врат Ватикана вышел едва ли не лучший охотник на вампиров, которых знала Римско-католическая церковь.
А тридцать лет назад уже сорокалетний падре Бэрринг получил направление в Лос-Анджелес, где, по разумению его начальства, творилось нечто неладное: были убиты двое ликвидаторов. Перед поездкой Андрэ зашёл проведать старого настоятеля, того самого, что растил его с детских лет. Задыхающийся старик, лежавший на смертном одре и чувствующий приближение неизбежного, поведал суровому, иссечённому шрамами охотнику то, что скрывал последние двадцать два года. Женщина, с которой согрешил молодой Бэрринг, искала его. Искала долгие годы по простой причине: в миру у Андрэ осталась дочь. Ошибка была исключена: настоятель видел девочку и принимал исповедь у её матери. Более того, последние письма, которые женщина продолжала присылать до сих пор, приходили из Лос-Анджелеса. С дочерью Бэрринга что-то случилось. Дрожащей рукой дряхлый священник указал охотнику на огромную пачку писем и фотографий. Андрэ смотрел на то, как его ребёнок рос и взрослел без него, и в душе охотника что-то переворачивалось. Он перевёл взгляд на настоятеля и спросил лишь:
— Почему сейчас?
— Я умираю, — просто ответил старик. — То, что когда-то казалось мне незыблемым и вечным, рассыпается в прах. Я не могу унести эту тайну с собой, она жжёт мне душу. Не знаю, как ты поступишь, но верю, что поступишь правильно. Тем более, что им нужна твоя помощь.
Бэрринг забрал письма и фотографии, самая поздняя из которых была сделана, когда девочке исполнилось шестнадцать лет, попрощался и вышел.
В США его ждали неутешительные вести. Мать девочки была мертва, в городе намечались крупномасштабные разборки между ночными кланами с привлечением всех возможных средств, а след дочери терялся во тьме. Расследование убийства ликвидаторов привело Андрэ к особняку в викторианском стиле, вокруг которого в новолуние собрались вампиры такой силы, что у святого отца заныли зубы. Чуть в стороне от собравшихся стояли двое: смуглый длинноволосый брюнет с выбритыми висками, одетый в чёрное, и молодая женщина в армейской форме при красном берете. Андрэ присмотрелся к ним, после чего вышел из засады и открыто отправился к особняку. Было нелегко сопоставить юное смеющееся создание с фотографии и эту молодую хищницу с холодными глазами убийцы, но Бэррингу это удалось.
— Что тебе нужно, священник? — спросил у него Кир, глава клана Печати, после того, как Андрэ не дал себя убить и смог пояснить, что в свою очередь убивать не собирается.
— Церковь отняла у меня всё, — ответил охотник, отбрасывая с шеи длинные волосы, изрядно побитые инеем седины. — И терять мне более нечего. Быть может, получится что-нибудь обрести? У вас моя дочь, я изучал вас тридцать два года, с того момента, как церковь забрала меня. Хочешь получить в свои ряды того, кто сможет помочь вам добиться паритета с католиками, герцог?
— Я ожидал многого, но не этого, — задумчиво произнёс Кир и перевёл взгляд на стоящую рядом Алисию Бэрринг. — Что скажешь, птенец, достоин он этого?
— Он оставил меня когда-то, но я не виню его, — медленно сказала девушка. — А дать он может многое. Думаю, вы сможете принять в обучение нас обоих.
Алисия не ошиблась. Спустя пять лет после обращения, Бэрринг занял пост духовника при главе клана и не покинул его по сей день. Будучи изначально святым отцом, Андрэ посвящал много времени изучению церкви вампиров и пришёл к закономерному выводу, что она мало чем отличается от человеческой, разве что, вместо Христа собой пожертвовал Каин. Именно он, не взятый ни в свет, ни в пламя, просил у Господа за своих детей, порождённых им от Лилит. И, судя по тому, что ночной народ до сих пор существовал, его жертва была принята. Семь первых герцогов, обрёкших Каина на муки и смерть, исповедовали веру в то, что люди — лишь пища. Правоверные каиниты считали, что пробуждение их прародителя послужит началом новой эпохи, в которой вампиры и люди будут мирно сосуществовать.
На своём посту за двадцать пять лет Бэрринг успел сделать очень многое. Именно он окончательно объединил каинитов в единую религиозную структуру, завершив то, что было начато за много столетий до него. Андрэ разбил церковь вампиров на ордены, создал инквизицию и так надавил на ересь Семерых, что о них вот уже десять лет не было ни слуху ни духу.
А тридцать лет назад уже сорокалетний падре Бэрринг получил направление в Лос-Анджелес, где, по разумению его начальства, творилось нечто неладное: были убиты двое ликвидаторов. Перед поездкой Андрэ зашёл проведать старого настоятеля, того самого, что растил его с детских лет. Задыхающийся старик, лежавший на смертном одре и чувствующий приближение неизбежного, поведал суровому, иссечённому шрамами охотнику то, что скрывал последние двадцать два года. Женщина, с которой согрешил молодой Бэрринг, искала его. Искала долгие годы по простой причине: в миру у Андрэ осталась дочь. Ошибка была исключена: настоятель видел девочку и принимал исповедь у её матери. Более того, последние письма, которые женщина продолжала присылать до сих пор, приходили из Лос-Анджелеса. С дочерью Бэрринга что-то случилось. Дрожащей рукой дряхлый священник указал охотнику на огромную пачку писем и фотографий. Андрэ смотрел на то, как его ребёнок рос и взрослел без него, и в душе охотника что-то переворачивалось. Он перевёл взгляд на настоятеля и спросил лишь:
— Почему сейчас?
— Я умираю, — просто ответил старик. — То, что когда-то казалось мне незыблемым и вечным, рассыпается в прах. Я не могу унести эту тайну с собой, она жжёт мне душу. Не знаю, как ты поступишь, но верю, что поступишь правильно. Тем более, что им нужна твоя помощь.
Бэрринг забрал письма и фотографии, самая поздняя из которых была сделана, когда девочке исполнилось шестнадцать лет, попрощался и вышел.
В США его ждали неутешительные вести. Мать девочки была мертва, в городе намечались крупномасштабные разборки между ночными кланами с привлечением всех возможных средств, а след дочери терялся во тьме. Расследование убийства ликвидаторов привело Андрэ к особняку в викторианском стиле, вокруг которого в новолуние собрались вампиры такой силы, что у святого отца заныли зубы. Чуть в стороне от собравшихся стояли двое: смуглый длинноволосый брюнет с выбритыми висками, одетый в чёрное, и молодая женщина в армейской форме при красном берете. Андрэ присмотрелся к ним, после чего вышел из засады и открыто отправился к особняку. Было нелегко сопоставить юное смеющееся создание с фотографии и эту молодую хищницу с холодными глазами убийцы, но Бэррингу это удалось.
— Что тебе нужно, священник? — спросил у него Кир, глава клана Печати, после того, как Андрэ не дал себя убить и смог пояснить, что в свою очередь убивать не собирается.
— Церковь отняла у меня всё, — ответил охотник, отбрасывая с шеи длинные волосы, изрядно побитые инеем седины. — И терять мне более нечего. Быть может, получится что-нибудь обрести? У вас моя дочь, я изучал вас тридцать два года, с того момента, как церковь забрала меня. Хочешь получить в свои ряды того, кто сможет помочь вам добиться паритета с католиками, герцог?
— Я ожидал многого, но не этого, — задумчиво произнёс Кир и перевёл взгляд на стоящую рядом Алисию Бэрринг. — Что скажешь, птенец, достоин он этого?
— Он оставил меня когда-то, но я не виню его, — медленно сказала девушка. — А дать он может многое. Думаю, вы сможете принять в обучение нас обоих.
Алисия не ошиблась. Спустя пять лет после обращения, Бэрринг занял пост духовника при главе клана и не покинул его по сей день. Будучи изначально святым отцом, Андрэ посвящал много времени изучению церкви вампиров и пришёл к закономерному выводу, что она мало чем отличается от человеческой, разве что, вместо Христа собой пожертвовал Каин. Именно он, не взятый ни в свет, ни в пламя, просил у Господа за своих детей, порождённых им от Лилит. И, судя по тому, что ночной народ до сих пор существовал, его жертва была принята. Семь первых герцогов, обрёкших Каина на муки и смерть, исповедовали веру в то, что люди — лишь пища. Правоверные каиниты считали, что пробуждение их прародителя послужит началом новой эпохи, в которой вампиры и люди будут мирно сосуществовать.
На своём посту за двадцать пять лет Бэрринг успел сделать очень многое. Именно он окончательно объединил каинитов в единую религиозную структуру, завершив то, что было начато за много столетий до него. Андрэ разбил церковь вампиров на ордены, создал инквизицию и так надавил на ересь Семерых, что о них вот уже десять лет не было ни слуху ни духу.
Страница 33 из 105
