Мрачный Друид

Храбрый, сильный, верный, достойный Стайлз. Чушь. Хорошо, что Стайлз почти потеряла сознание — она просто не слышит, не может слышать… Интересно, как она могла поверить в то, что Волк ждет ее? Стайлз же такая умная, такая…

— Во что она опять вляпалась? — перебивает его мысли встревоженный голос. Стив выдыхает. Кажется, незнакомка неплохо знает Стайлз. — Ну же! — торопит его девушка. — Не молчи!

— Нужен Дерек. Говорить со Стайлз. Срочно.

Стив говорит рубленными фразами, а потом чуть не падает, когда в трубке раздается волчий рык, а потом злое «Брат!». И тогда он понимает, кто говорил с ним. Кора. Питер назвал ее Корой.

— Громкую связь, — просит в динамик сестра Черного Волка, и Стив послушно переключает режим. — Дерек, ты должен говорить.

— Зачем? — интересуется мужчина приятным голосом. — Кора, что случилось? У меня сейчас важные…

— Стайлз, — коротко бросает Кора, а следующее, что слышит Стив:

— Малышка? Детка? Крошка? Эй…

— Иди к черту, Хейл, — отзывается Стайлз, и у Стива сердце из горла проваливается обратно в грудь. Доктор одобрительно кивает, а Грейс показывает большой палец. — Я тебя официально презираю.

— Это сон, сладкая… — с хриплым смехом сообщает Волк, а потом просит: — Поговори со мной во сне, Стайлз… Моя маленькая, сладкая, невероятная, невозможная, сумасшедшая Стайлз…

Он говорит так нежно, что Стиву хочется съесть лимон. Стайлз, кажется, тоже. Она что-то замечает про «козла в волчьей шкуре», а потом начинает вяло, но явно возмущаться. Хейл добивается того, чтобы Стайлз говорила, а сам отделывается короткими рубленными фразами. Друид согласна говорить с Волком во сне, а тот мгновенно изобретает новые доказательства того, что их разговор — сон. Они говорят час, пока доктор осторожно вычищает чешую и слизь из раны, а потом вкалывает пациентке антидот.

Стив слушает их перепалку, и думает. У Волка было что-то важное. Он сам сказал. Но бросил все ради девушки, с которой, вроде бы, поссорился. Наверное, Дерек Хейл… не так уж и плох. Тогда почему он добился того, чтобы Стайлз отправили подальше от него? Стив смотрит на Стайлз — раненную, покалеченную — и думает, а смог бы он отпустить от себя девушку, которую он любит? Особенно такую, неугомонную, постоянно находящую приключения на свою задницу? Нет. Нет. Точно нет. Тогда почему это сделал Черный Волк?

— Мы почти закончили, — говорит доктор. — Сейчас ее сознание прояснится.

— Люблю тебя, — напоследок говорит Волк, а потом из динамика доносятся только гудки.

Стайлз приходит в себя окончательно еще через минуту. Она не разговаривает ни с кем до вечера. И Стиву тревожно.

Кажется, он нарушил какое-то негласное табу.

Шрамы

Все еще ангст

Стайлз не говорит с ним три дня.

Она улыбается, быстро тараторит что-то другим, запутывая их в паутине своей быстрой речи. Но мыслями Друид где-то далеко. Наверное, рядом с Черным Волком.

Когда командир просит разобраться, Стив тяжело вздыхает, садится рядом со Стилински на поваленное кем-то бревно и спрашивает:

— Что не так?

— Зачем? — улыбается она и смотрит на него пустым взглядом. — Зачем?

— Зачем я позвонил? — уточняет Стив, а получает вместо ответа удар по плечу.

Он вскакивает на ноги, и Стайлз тоже взвивается. Она бьет его молча, но слабо — яд все еще остается в ее организме, и приходится находить все новые и новые способы, чтобы не ударить ее по больному плечу или по открытой левой ноге. А потом Стайлз падает. Нога подводит. Она сидит на земле, кусает губы и утирает слезы.

— Прости, — бормочет она. — Прости, это так глупо, так по девчачьи.

Стив садится рядом на землю и протягивает ей платок. Она принимает его, высмаркивается, тщательно вытирает глаза, а потом спрашивает:

— Знаешь, почему мы не общаемся?

Стив качает головой, а Стайлз молча начинает закатывать левую штанину до колена. От середины голени идет рваные шрамы — страшные, жуткие, переплетающиеся белые рубцы.

— Так до самого бедра, — усмехается Стайлз. — Не показаться мне больше на пляже в бикини…

— Омега? — спрашивает Стив, чувствуя, как в горле встает комок. Он не может понять, как можно так изуродовать живого человека.

— Он пытал меня пять часов, — улыбается Стайлз, глядя мимо Стива. — На спине еще есть пара шрамов — на лопатке. Но потом он решил, что хочет «разукрасить» меня полностью так, чтобы я все видела и чувствовала… И раз уж начал с левой ноги, то… — Она неловко опускает штанину, пряча шрамы. — В общем, он не закончил. Не успел.

— Ты боишься показывать Волку… — Стив обрывает себя под пристальным настороженным взглядом. — Прости.

— Он говорил, что мы слишком рискуем, — отзывается Стайлз с кривой улыбкой. — Что я слишком рискую. Мы поругались. А потом…