Мрачный Друид

Все трое так самозабвенно отдаются бегу, что на мгновение кажется — они такими рождены, созданы для этого. У Малии развеваются волосы, когда она ловко перепрыгивает через поваленное дерево, а Джексон рядом делает кульбит, и одежда обтягивает сильные руки и спину. Стайлз между ними кажется… Другой.

Она свободна. Здесь и сейчас, с распущенными каштановыми волосами, плещущимися у ее лица, развивающимся у бедер пестрым платком, тонкой майкой, подчеркивающей линию плеч и острые ключицы, с бриджами, порнографически облепившими длинные ноги…

Она кажется почти чужой. И удивительно счастливой.

Оба оборотня следят, чтобы Стайлз не пропахала носом землю, скользят вокруг нее быстрыми тенями, а Друид… Она кажется сейчас ведьмой — с распущенными волосами, раскрасневшаяся, с приоткрытым в смехе ярким ртом, сияющими глазами и наслаждением, пропечатанном на ее лице.

Стиву хочется прикоснуться к этой Стайлз, обхватить ее лицо ладонями, поцеловать обветренные губы и получить законную пощечину… Или удар правой, если говорить об этой девушке.

А Друид мчится по лесу, словно забыв, что три часа жаловалась на боль во всем теле. Она ныряет под ветку, не замечая, что ту на всякий случай отводит Джексон, скользит рядом с нагой, подгоняя ее, подныривает под локоть занесшей руку для удара Малии и бросает в деву-змею каким-то порошком.

Стив заворожено смотрит на охоту, удивляясь тому, насколько гармонично действуют эти трое. Не отрепетировано, нет. Тут другое. Стая. Вот, что он видит перед собой. То, как чувствуют они друг друга, отстраняются, когда нужно, пригибаются, подаются вперед. Все трое движутся, как единый организм, переполненный жизнью и желанием движения.

Их охота — странная, неправильная, нетипичная — заканчивается, когда последняя нага попадает в ловушку. Джексон замирает на границе магического круга, Малия останавливается рядом, а потом оба синхронно выбрасывают руки, ловя не успевшую затормозить Стайлз.

— Хорошо побегали, — говорит та, смеясь и повисая в руках оборотней. — Не… Все… Я выдохлась…

— Удивляюсь, как ты вообще наш темп выдержала, — усмехается Джексон, прижимая Стайлз к себе.

— Она сильная, — не соглашается Малия, разбирая волосы Стилински.

Их прикосновения, в чем-то интимные, наверное, кажутся естественными, правильными. А то, как спокойно реагирует на все Стайлз только подтверждает — это нормально.

Стив вспоминает, как Друид повисла на шее Зубастого, как обнималась с Эллисон, как отреагировала на поползновения Питера, как возилась с Лидией… Это нормально, да? Прикосновения, тактильное восприятие этого мира. Оборотням нужны прикосновения, чтобы почувствовать себя лучше, спокойней. Кому, как не Друиду знать об этом?

И Стив заставляет себя спокойно реагировать на то, как Малия внюхивается в раненное плечо и шею Стайлз, как Джексон спокойно подхватывает Стилински на руки, щадя ее ногу.

Оборотни поохотились. Оборотни восполнили недостаток тактильного восприятия. Оборотни пошли отдыхать.

Это нормально.

И когда Койот и Змей уезжает, Стив понимает еще кое что. Это — то, по чему Стайлз скучает.

Укушенный

Это война. Это все же война. И «хорошие парни» не всегда выигрывают.

Стив понимает это, но все же произошедшее кажется каким-то… неправильным, неожиданным, выбивающим почву из-под ног.

Они просто не успели, но спасли всех, кого смогли.

Так ведь бывает на войне — можно не успеть.

Стайлз сидит на асфальте, прислонившись спиной к бетонному забору и укачивает в своих руках парня лет двадцати, ровесника Стилински. Он бледен. Очень бледен. Его укусили, но…

— Я умираю? — спрашивает парень, улыбаясь, когда Стайлз стирает черную кровь, вытекающую из его глаз.

Это выглядит страшно. По подбородку тянется размазанный черный след. Кожа бледная. Глаза закатываются, но укушенный продолжает оставаться в сознании, цепляясь за Стайлз. Стив только что увел в медпункт маленькую сестру укушенного. Он неловко присаживается рядом со Стайлз, а та понимающе ему улыбается.

— Все хорошо, — говорит Друид, перебирая светлые волосы парня. — Ты спас свою сестренку.

— Хорошо, — соглашается блондин, закрывая на миг глаза, а потом снова распахивая их и пытаясь сфокусироваться на Стайлз. — Побудь рядом… Ладно?

Его голос беспомощный, напуганный, почти не слышный. Стайлз только кивает, тяжело сглатывая, а потом начинает говорить о чем-то — без разбору. Она рассказывает, как хорошо бежать по лесу, зная, что рядом почти летят над землей волки. Как сладко вдыхать аромат весеннего луга. Как хорошо, когда рядом все, кого любишь, даже, если они тебя иногда порядком бесят. Как…

Она замолкает на середине фразы, а потом осторожно закрывает глаза мертвого парня. Стив сглатывает вязкий комок в горле и смотрит в темные, уставшие глаза Друида.