Неживая

По уши в нем, и я даже нихрена для этого не сделал. Я видел людей, которые в дерьме. Они долго шли к этому дерьму, меня же в него просто столкнули.

Он долго думал, что бы стал делать, если Пожиратели решили бы через родственников выйти на него. Над тем, какую роль в своей жизни отводить Дурслям, тоже размышлял. Вспомнил, как тетя провожала его в Хогвартс, когда он только поступал на первый курс.

Было неуютно, они сидели втроем, потому что сборы для только что поступивших в Вонингс были вечером предыдущего дня. Молча уплетали яичницу с беконом: за много лет завтрак так и не изменился, это всегда была чертова яичница с чертовым беконом, как будто тетя и не знала, что люди могут есть на завтрак что-то иное.

— Ты все собрал? — решила проявить участие тетя.

— Да.

— Зубную щетку, пасту, носки взял?

— Взял.

И снова тишина. Никаких наставлений от дяди, которые днем ранее выслушивал Дадли, никаких пожеланий успешной учебы, вообще ничего. Гарри чувствовал, что должен быть в другом месте в это время. В месте, для которого рожден, где он будет действительно дома. У Дурслей он как будто всегда был в гостях.

— Выезжать пора, парень, — дядя поднялся из-за стола, вытирая рот салфеткой.

Тогда ему казалось, что все станет иначе. Не стало.

Теперь Гарри не мог назвать домом ни Хогвартс, ни дом Дурслей. Не мог сказать, кто дороже ему — родственники или друзья. Или никто. И те, и другие — оставались всегда чужими. Но он не желал бы смерти никому из них.

Вскоре все вернется на круги своя, как будто и не было ничего. Как будто Келли не поджег пятерых человек, как будто не распяли маггловского ребенка. Как будто все одновременно сделают вид, что забыли. Школьников затянут учебные будни: куча заданий, посиделки в гостиных факультетов, снятие баллов и поощрение, шутки над Филчем, стычки в коридорах, которые, впрочем, в первое время будут не такими серьезными, как раньше. Но пока еще все активно обсуждали произошедшее, так как в «Ежедневном пророке» появились комментарии«экспертов».

— Тоже мне эксперт, блять, — Симус отшвырнул газету.

— В какой-то мере и эксперт, — не согласился с мнением друга Дэрек. — Он был Пожирателем. Другой вопрос, конечно, что он может быть среди этих нео-Пожирателей.

— Да Малфой только и хочет свой кусок власти, — прокомментировал Мэтт.

— Но он сейчас добился стабильного положения в обществе, ему нет никакого смысла портить репутацию.

Гарри схватил отброшенную Симусом газету.

«Люциус Малфой, член Попечительского совета Хогвартса, ранее привлекавшийся к ответственности по обвинению в поддержке Пожиреталей смерти (обвинения сняты в 1982 году), прокомментировал произошедшее в Хэндстронвилле, назвав это провокацией.»

— Это не были Пожиратели смерти, — утверждает Люциус Малфой, — Не могу сказать, что я многое помню с того периода, когда находился под Империо, так как это заклинание существенно влияет на восприятие происходящего. Но это совершенно точно не их методы.

— В чем же отличие от «их методов»?

— Скорость, конечный результат. Пожиратели чаще всего использовали Непростительные заклинания. Это было неким показателем вседозволенности и силы, показательным пренебрежением к закону. Это с одной стороны. С другой, они были консерваторами, придерживались строгой политической концепции. И Непростительные служили еще и показателем… с их точки зрения, разумеется, гуманности. Быстрая смерть, в случае необходимости добыть информацию у политических противников — пытки, не оставляющие физических увечий, если не применять их в течение длительного времени. Так они обосновывали это. Никакой крови и никаких «маггловских» методов. Здесь же мы видим обратное. Распятие — символ маггловской веры. Кровь, долгая смерть, и«маггловский» метод. Я согласился на это интервью и побывал в Аврорате по просьбе министра, чтобы помочь следствию и гражданам Британии обезопасить себя.

— Как вы объясните появление Темной метки?

— Это несложное заклинание, оно может быть использовано любым волшебником. Информация о самом заклинании не такая уж секретная, уверен, это могло где-либо всплывать«.»

— Дерьмо какое-то, — Гарри, как и Симус до этого, отшвырнул газету. — Он только что обелил Пожирателей, назвав их гуманистами с Авадами?

— Ага. Сам бы он никогда на такое интервью не согласился. Что-то происходит, — нахмурился Дэрек.

Мэтт молча смотрел на свой кусок курицы и старательно делал вид, что не слушает.

Книжные черви

— Однажды мне удалось найти пергамент, очень странный пергамент, — говорил профессор Бэгшот. — Я чувствовал в нем магию. Она всегда оставляет следы, и то была очень страшная магия. Магия поглощения души, — закончил профессор зловещим шепотом, но нужного эффекта это не вызвало. Лаванда читала журнал, а Симус с Дином играли в морской бой.