Фандом: Ориджиналы. Не зря она тревожит местных жителей — загадочная аномалия в лесу под одним из городов российской глубинки. Ученые разводят руками. Пропадают люди… но некоторые потом возвращаются. Принося с собой предметы, что выглядят как драгоценности, но обладают свойствами, опять-таки не поддающимися разумному объяснению.
Добавить в моё избранное
155 мин, 9 сек 11457
Что имперские легионы, что варварские рати встали лагерем неподалеку от поля битвы. А поскольку оба воинства и без того были изрядно потрепаны в бою, тот, кто первым бы пошел в наступление, сильно рисковал.
Атаковать труднее, чем отражать атаку — по крайней мере, лобовую. И в отсутствие у атакующей стороны подавляющего превосходства. Так что потери в наступлении из просто серьезных могли перерасти в разгромные. Переход, так сказать, количества в качество. И тем, кто сумеет отразить наступление, останется лишь добить незадачливого противника.
Но мало того, что атаковать первыми было нельзя. Тем паче никак не годилось уходить с поля боя. Во-первых, такой шаг был бы равносилен признанию поражения. Что равно уязвляло и имперцев, и варваров. Ибо стремление к воинской славе и презрение к трусости было единственным, наверное, что их объединяло. Ну а во-вторых, при отступлении или бегстве войско тоже от потерь не застраховано. Противник мог ударить в тыл. А потом гнать и гнать отступающие рати, наскакивая на них да откусывая по кусочку. И в итоге навязать новое сражение. В более благоприятных для себя условиях.
В общем, первый, кто бы дернулся — проиграл. И в этих условиях очевидное преимущество было за легионами Империи. Хоть стояли они на чужой земле, но пока не испытывали трудностей ни с оружием, ни с провиантом. Даже поставки с родины умудрились наладить. А затея одного из варварских вождей с нападением на обозы себя не оправдала. После первых двух успешных налетов имперское командование додумалось приставлять к ним в качестве охраны магов. По паре-тройке всего… однако, и их хватало, чтобы разметать как пепел десятки простых воинов.
Наконец, полог магической защиты, прикрывавший лагерь имперцев, исключал для варваров возможность внезапной, например, ночной атаки. Тогда как сами варвары каждую ночь рисковали сами подвергнуться нападению. Каковое могло стать для них роковым. Спящий воин — он ведь примерно так же беззащитен, как спящий ребенок. И если умело устранить часовых, все это сборище и бывалых бойцов, и юнцов безбородых можно было перебить, едва ль не походя.
Потому в стане варварского войска мало-помалу воцарились бессонница, раздражение и разочарование. И было неудивительно, что боевой дух оставлял желать лучшего. Все чаще тот же Вольгрон слышал ропот и рядовых воинов, и даже вождей кланов. Раз за разом припоминались застарелые распри и счеты — что какой-то там клан не пришел когда-то на помощь тому клану, к которому принадлежал недовольный. Так почему воины того, последнего, из названных кланов должны проливать кровь за тех, кто когда-то их обманул или подставил?
Все чаще тот или иной вождь выказывал желание забрать своих воинов и убраться восвояси. Надеясь, что возглавляемый им клан сумеет защитить себя в одиночку. Но еще больше такие вожди-дезертиры надеялись, что имперские легионы до них просто не доберутся. Даром, что надежду эту вслух не высказывали. Зато не прочь были напомнить Вольгрону о его предшественнике — Малгоре Красноруком. Что тоже пытался сплотить варваров против имперских сил. И вон что получилось.
В общем, союзу варварских кланов грозило рассыпаться на мелкие кусочки. Вместе с объединенным войском, что только и способно было худо-бедно тягаться с имперскими легионами.
Да, место тех кланов, чьи вожди вдруг возомнили, что их хата с краю, могли бы занять другие. Вот только не спешили новые кланы присоединяться к вольгроновой затее. Сколько бы Сотня Шрамов ни рассылал гонцов, и как бы ни увещевал, напоминая о воинской чести да общем враге.
Не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться: те из варваров, кто пока уклонялись от участия в войне, банально выжидали. Но могли охотно записаться в союзники Вольгрона… в случае его победы. Смекнули бы, что война сулит им не только пролитую кровь и возможность стать кормом для стервятников. Но еще дает шанс и славу снискать, и трофеями кое-какими разжиться. А за славой и за трофеями сходить в желающих среди варваров недостатка обычно не бывало.
Варварам срочно требовалась победа. Позарез нужно было показать, что Империя не так уж сильна и грозна. И именно с Разрушителем Вольгрон связывал здесь свои надежды.
Что до самого Ильи Криницкого, то план, который помог бы долгожданную победу одержать, начал созревать в его голове, стоило Сотне Шрамов упомянуть магическую защиту. Впрочем, и другим персонажам из пресловутого «Пророчества» нашлась в этом плане достойная роль.
Перво-наперво следовало магическую защиту убрать. Эту задачу Илья, разумеется, взял на себя. Просто прогулявшись потихоньку среди ночи в окрестностях лагеря имперцев. Стоило Криницкому подойти поближе и дотронуться рукой до мерцающей дымки, как дымка эта исчезла. Разом погаснув над всей немаленькой площадью, занятой лагерем.
Заметили ли чужака дозорные? Вряд ли. Даже если посторонний человек, разгуливавший близ лагеря, был примечен кем-то из воинов, факт исчезновения магической защиты оказался куда более заметным.
Атаковать труднее, чем отражать атаку — по крайней мере, лобовую. И в отсутствие у атакующей стороны подавляющего превосходства. Так что потери в наступлении из просто серьезных могли перерасти в разгромные. Переход, так сказать, количества в качество. И тем, кто сумеет отразить наступление, останется лишь добить незадачливого противника.
Но мало того, что атаковать первыми было нельзя. Тем паче никак не годилось уходить с поля боя. Во-первых, такой шаг был бы равносилен признанию поражения. Что равно уязвляло и имперцев, и варваров. Ибо стремление к воинской славе и презрение к трусости было единственным, наверное, что их объединяло. Ну а во-вторых, при отступлении или бегстве войско тоже от потерь не застраховано. Противник мог ударить в тыл. А потом гнать и гнать отступающие рати, наскакивая на них да откусывая по кусочку. И в итоге навязать новое сражение. В более благоприятных для себя условиях.
В общем, первый, кто бы дернулся — проиграл. И в этих условиях очевидное преимущество было за легионами Империи. Хоть стояли они на чужой земле, но пока не испытывали трудностей ни с оружием, ни с провиантом. Даже поставки с родины умудрились наладить. А затея одного из варварских вождей с нападением на обозы себя не оправдала. После первых двух успешных налетов имперское командование додумалось приставлять к ним в качестве охраны магов. По паре-тройке всего… однако, и их хватало, чтобы разметать как пепел десятки простых воинов.
Наконец, полог магической защиты, прикрывавший лагерь имперцев, исключал для варваров возможность внезапной, например, ночной атаки. Тогда как сами варвары каждую ночь рисковали сами подвергнуться нападению. Каковое могло стать для них роковым. Спящий воин — он ведь примерно так же беззащитен, как спящий ребенок. И если умело устранить часовых, все это сборище и бывалых бойцов, и юнцов безбородых можно было перебить, едва ль не походя.
Потому в стане варварского войска мало-помалу воцарились бессонница, раздражение и разочарование. И было неудивительно, что боевой дух оставлял желать лучшего. Все чаще тот же Вольгрон слышал ропот и рядовых воинов, и даже вождей кланов. Раз за разом припоминались застарелые распри и счеты — что какой-то там клан не пришел когда-то на помощь тому клану, к которому принадлежал недовольный. Так почему воины того, последнего, из названных кланов должны проливать кровь за тех, кто когда-то их обманул или подставил?
Все чаще тот или иной вождь выказывал желание забрать своих воинов и убраться восвояси. Надеясь, что возглавляемый им клан сумеет защитить себя в одиночку. Но еще больше такие вожди-дезертиры надеялись, что имперские легионы до них просто не доберутся. Даром, что надежду эту вслух не высказывали. Зато не прочь были напомнить Вольгрону о его предшественнике — Малгоре Красноруком. Что тоже пытался сплотить варваров против имперских сил. И вон что получилось.
В общем, союзу варварских кланов грозило рассыпаться на мелкие кусочки. Вместе с объединенным войском, что только и способно было худо-бедно тягаться с имперскими легионами.
Да, место тех кланов, чьи вожди вдруг возомнили, что их хата с краю, могли бы занять другие. Вот только не спешили новые кланы присоединяться к вольгроновой затее. Сколько бы Сотня Шрамов ни рассылал гонцов, и как бы ни увещевал, напоминая о воинской чести да общем враге.
Не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться: те из варваров, кто пока уклонялись от участия в войне, банально выжидали. Но могли охотно записаться в союзники Вольгрона… в случае его победы. Смекнули бы, что война сулит им не только пролитую кровь и возможность стать кормом для стервятников. Но еще дает шанс и славу снискать, и трофеями кое-какими разжиться. А за славой и за трофеями сходить в желающих среди варваров недостатка обычно не бывало.
Варварам срочно требовалась победа. Позарез нужно было показать, что Империя не так уж сильна и грозна. И именно с Разрушителем Вольгрон связывал здесь свои надежды.
Что до самого Ильи Криницкого, то план, который помог бы долгожданную победу одержать, начал созревать в его голове, стоило Сотне Шрамов упомянуть магическую защиту. Впрочем, и другим персонажам из пресловутого «Пророчества» нашлась в этом плане достойная роль.
Перво-наперво следовало магическую защиту убрать. Эту задачу Илья, разумеется, взял на себя. Просто прогулявшись потихоньку среди ночи в окрестностях лагеря имперцев. Стоило Криницкому подойти поближе и дотронуться рукой до мерцающей дымки, как дымка эта исчезла. Разом погаснув над всей немаленькой площадью, занятой лагерем.
Заметили ли чужака дозорные? Вряд ли. Даже если посторонний человек, разгуливавший близ лагеря, был примечен кем-то из воинов, факт исчезновения магической защиты оказался куда более заметным.
Страница 42 из 44
