Избранник

Воля богини

Статуи хранителей, деревянные балки, оборванные цепи, и где-то высоко надо мною теряются во тьме своды древнего некрополя. Я помню их — они врезались мне в память, когда спускался я к алтарю, — но не вижу более, ибо силы оставили меня; пораженный, я пал ничком, немощный и жалкий. Перед взором моим лишь выложенный каменными плитами пол, усыпанный прахом, костями и пылью, да ступени, ведущие к алтарю, да густые темно-багровые потеки на них. Я еще говорю что-то тому, кто стоит рядом, тяжело дыша, чьи сапоги перед самым лицом моим, но понимаю разумом: раны мои столь глубоки, что залечить их уже невозможно. Тело мое растерзано, не удержать ему душу, и не поможет мне ни магия, ни некромантия. Багрово-черные ручьи на ступенях превращаются в реку, и никогда мне уже не подняться…

Обычной была моя судьба до того, как я вручил себя Асхе. Принял я посвящение, и поцелуй самой смерти стал мне отрадой до скончания века, ибо в единении с нею обрел я великую силу и великий покой. Когда оставили меня страсти и сомнения, а плотские скорби и усталость уже не сбивали более с пути, ум мой, не зависящий так, как прежде, от бренного тела, расширился и обострился, и немало времени с тех пор я провел с пользою — в чтении и размышлениях, в медитации и молитвах Великой Матери. Дух мой неустанно стремился постичь высшую волю и тем укреплялся, а разум тянулся к познанию, и мощь моя возрастала.

Пока копили еретики и неверующие колдуны мирской хлам, я искал и приумножал истинное богатство. Изучил я историю войн и ветхие пророчества, и древний язык Шантири стал моим, когда уразумел я его глубинный, подлинный смысл. Прочел я многие трактаты о демонах, труды философов и мудрецов, исследовал обычаи и прошлое племен и целых народов, ныне живущих и канувших в небытие. Фортификация и тактика, анатомия и алхимия, риторика и дипломатия, науки о движении светил и управлении стихиями — всему отдал я должную дань и увидел воочию, сколь многое оставили нам истинно просвещенные.

Спустя малое время все книги обширной библиотеки своей знал я почти наизусть, и прежние границы стали мне тесны. Вбирать и усваивать новое давно вошло у меня в привычку, и от этого непрестанно ощущал я острый, неутолимый голод ума. В то время как имперские лорды травили по лесам безвинное зверье, я наслаждался совсем иной охотой, далекой от их мерзких забав. В любую погоду я отправлялся в путь; в академиях, в библиотеках, в городских архивах, в святилищах и монастырях, в лавках и на рынках — везде побывал я, разыскивая мудрость, кою утеряли мы столетия назад; собирал, где мог, нужные книги и свитки, изучал их, выписывал самое важное, не брезговал ни обгоревшей страницей, ни обрывком пергамента, если были на них слова, записанные рукою сведущего. Познания мои умножались и приносили душе моей несказанную радость — я чувствовал, что рано или поздно они понадобятся Асхе и послужат на пользу. День за днем, год за годом открывал я всё новые стороны науки и магии, извлекал из книг и рукописей всё новые сокровища. То было великое приключение — и то была великая битва. Снова и снова атаковал я главного врага — невежество, раз за разом побеждал его, и не было ему пощады.

Постоянно оттачивал я и навыки некромантии. Без колебаний спускался я в древние катакомбы, посещал некрополи и старые кладбища. Здесь, в тиши и покое, среди забытых имен и надгробий, давно треснувших, поросших мхом, встречал я фантомы — бледные тени тех, кто ушел из мира сего, а затерявшиеся в нем и неспособные вернуться к Асхе приходили ко мне и поверяли свои тайны. Ничего не могли утаить усопшие, посему я клялся свято хранить их секреты и держал данное слово. Многие истории жизни и смерти услышал я и проникся ими, и говорить с мертвыми стало любимым моим занятием. Они указывали новые пути, открывали будущее, делились знанием, что унесли с собой, — старательно собирал я сии драгоценные крупицы. Тех, кто желал очиститься и заслужить прощение, я призывал на служение, потерявшихся направлял и отпускал, злых же и строптивых укрощал, подчиняя своей воле, дабы никому более не вредили. Да принесут они покаяние и да оплатят долги свои, как должно, и да прижмет их Великая Мать к своему сердцу, ибо она все обращает на благо.

Овладел я и более приземленными умениями: мог переместить или разрушить предмет, не касаясь его, или вселить заблудшую душу в покинутое тело — иные сущности безопаснее, будучи медлительными зомби, а не беспокойными духами. Позднее я научился контролировать более выносливых и сильных существ — даже такие способны послужить высшей пользе. Одной лишь Асхе под силу подать жизнь, но самые опытные из нас, познав, как соединяются душа с плотью, могут связывать их по своему усмотрению. Тем, кто ради великой богини причастился смерти, помогает сей навык лучше управлять собственным телом, не имеющим прежних ощущений, и совершенствовать его.