Фандом: Might and Magic. «… в чем можно убедить это создание, в невеликие двадцать лет залившее кровью и завалившее телами путь за собой? Это страшный противник, в нем мощь самого Кха-Белеха, помноженная на силу рода матери. Но не откроет он путь владыке демонов, не допущу я, не отступлю, если понадобится, уничтожу без тени сомнения! О Асха, пусть я погибну сегодня, но во имя тебя я удержу эти врата!» Битва за Череп Теней окончена. Лорд Арантир повержен, но к чему приведут его усилия, и что вспомнится ему на пороге окончательной смерти?
Добавить в моё избранное
97 мин, 23 сек 10703
Иные лорды сами теперь искали союза со мной, являя покорность Асхе, кто истинную, кто ложную (впрочем, и последняя была мне выгодна), и предлагая помощь.
Бывали и трудные дни. Под столицей, Нар-Анкаром, мы встретили жестокое сопротивление. Много часов длилась битва, живые еле держались на ногах, соратники мои не успевали поднимать павших, а потери были велики, и тогда, спешившись и создав вокруг себя магический щит, дабы не получить ненужных ранений, я обратился к величайшей силе Асхи. Всей душою взывал я к смерти, манил ее к себе, молил прийти мне на помощь — и вскоре ощутил ее благое присутствие, и протянул к ней руки, и устремился ей навстречу. Я испытал совершенную радость: великая сила явилась на мой зов, приблизилась ко мне и окутала меня, и нельзя было мне лишь созерцать — как пылкая возлюбленная, она требовала полной самоотдачи, стремилась захватить меня, желала, чтобы я растворился в ней без остатка; сам я желал того же и, как верный супруг, был готов служить ей с почтением и любовью. Я начал с возможной мягкостью направлять ее, приглашая принять достойную форму, и перед внутренним взором моим соткался образ дракона. В то же мгновение я отбросил осторожность, раскрыл объятия и полностью слился с вожделенной силою духом своим, ибо не хотел и не мог более сдерживаться; тьма хлынула сквозь меня, и познал я величайшую мощь.
Я едва удержал полученный образ, столь сильное и высокое наслаждение принесло мне это чистое слияние. Сумел я, однако, сохраняя духовное видение, взглянуть и на мир проявленный и узрел невероятное: призрачная тень, имеющая драконьи очертания (так мне казалось), неслась над битвою, настигала живых, крушила оболочки восставших, никому и нигде не было от нее спасения. Потрясенный, я понял, что сознанием своим выпустил в мир одно из воплощений смерти и что отныне по милости Асхи способен творить.
Ощутил я, что овладел вполне мощью, которую смерть подарила мне, и, сконцентрировавшись, направил ненасытное создание свое на противников, живых и немертвых. Опасался я только того, что проницательный маг заметит его и атакует, и разорвется тонкая связь; я догадывался, что в тот же миг пропадет воплощение смерти, а сам я останусь без сил, словно обескровленный. Не хотелось мне покидать поле боя на носилках, а еще менее хотелось непочтительно завершать великое взаимопроникновение наше. Впрочем, никто из противников моих не понимал, что творится вокруг, — незримая рука поражала разом десятки воинов, неживые падали, рассыпаясь в прах, а живые, спасаясь, бежали в панике, — и не пытался нападать. Щедрую жатву в тот день собрала смерть, и множество душ отправились к Асхе для очищения.
Победа наша была делом скорым. После того как рухнули городские врата, войско мое устремилось внутрь, а я неохотно отпустил ту, что оказала мне столь великую услугу. Подумалось мне на миг, что не слишком спешит она покинуть меня; мы медлили, не желая разъединиться, но сие было неизбежно.
Я вскочил на коня и, когда въезжал в побежденный город, приметил, что соратники мои бросают на меня странные взгляды, на лицах же пленных выражался суеверный ужас. Иные из живых при виде меня и вовсе закрывались и отворачивались, бледнея, точно встретились без пристойной подготовки с блуждающим духом. Я обратился к едущему рядом командиру, которому доверял, и спросил о причине сего. Тот помолчал, а затем, поклонившись в седле, промолвил:
— Господин, не первый день мы сражаемся под вашими знаменами. Мы видели разное и в мощи вашей не сомневались, но чудо левитации вы явили нам сегодня впервые.
Приближенные мои окружили меня с почтением и поведали, что в тот миг, когда сила смерти слилась со мною воедино, тело мое оторвалось от земли и воспарило, как пояснили они, «в столбе света» (коим сочли невольные свидетели, конечно, мой магический щит), и так продолжалось, пока мы пребывали связанными.
Немногим позже я удалился ото всех. Непросто было отринуть воспоминание о произошедшем. Душа моя ощущала нечто похожее на печаль, хоть я и знал: если призову снова ту могучую, все сметающую на своем пути силу, что была сегодня со мною, то она придет на помощь, попросит выпустить ее в мир, и наше творение вновь расправит бестелесные крылья. Поистине велики и страшны соблазны духа, и не идут они ни в какое сравнение с плотской похотью. Сколь же неистовым было искушение вновь и вновь испытывать изведанное в тот день блаженное чувство! Устыдившись и стремясь охладить возбужденный дух свой, я объяснил себе возможные причины того, что ощущал: я знал смерть, но не сталкивался ранее со столь мощным ее проявлением, впервые так тесно взаимодействовал с нею и потому потерял голову. Когда я понял сие — раскаялся и сумел обуздать себя. Позором было бы не сдержаться, как мальчишке, и предать доверие Асхи, используя силу смерти как игрушку или же для удовольствия, пусть наивысшего и чистейшего. Я дал себе зарок не призывать и не применять ее иначе как в бою или для защиты и с тех пор держал клятву.
Бывали и трудные дни. Под столицей, Нар-Анкаром, мы встретили жестокое сопротивление. Много часов длилась битва, живые еле держались на ногах, соратники мои не успевали поднимать павших, а потери были велики, и тогда, спешившись и создав вокруг себя магический щит, дабы не получить ненужных ранений, я обратился к величайшей силе Асхи. Всей душою взывал я к смерти, манил ее к себе, молил прийти мне на помощь — и вскоре ощутил ее благое присутствие, и протянул к ней руки, и устремился ей навстречу. Я испытал совершенную радость: великая сила явилась на мой зов, приблизилась ко мне и окутала меня, и нельзя было мне лишь созерцать — как пылкая возлюбленная, она требовала полной самоотдачи, стремилась захватить меня, желала, чтобы я растворился в ней без остатка; сам я желал того же и, как верный супруг, был готов служить ей с почтением и любовью. Я начал с возможной мягкостью направлять ее, приглашая принять достойную форму, и перед внутренним взором моим соткался образ дракона. В то же мгновение я отбросил осторожность, раскрыл объятия и полностью слился с вожделенной силою духом своим, ибо не хотел и не мог более сдерживаться; тьма хлынула сквозь меня, и познал я величайшую мощь.
Я едва удержал полученный образ, столь сильное и высокое наслаждение принесло мне это чистое слияние. Сумел я, однако, сохраняя духовное видение, взглянуть и на мир проявленный и узрел невероятное: призрачная тень, имеющая драконьи очертания (так мне казалось), неслась над битвою, настигала живых, крушила оболочки восставших, никому и нигде не было от нее спасения. Потрясенный, я понял, что сознанием своим выпустил в мир одно из воплощений смерти и что отныне по милости Асхи способен творить.
Ощутил я, что овладел вполне мощью, которую смерть подарила мне, и, сконцентрировавшись, направил ненасытное создание свое на противников, живых и немертвых. Опасался я только того, что проницательный маг заметит его и атакует, и разорвется тонкая связь; я догадывался, что в тот же миг пропадет воплощение смерти, а сам я останусь без сил, словно обескровленный. Не хотелось мне покидать поле боя на носилках, а еще менее хотелось непочтительно завершать великое взаимопроникновение наше. Впрочем, никто из противников моих не понимал, что творится вокруг, — незримая рука поражала разом десятки воинов, неживые падали, рассыпаясь в прах, а живые, спасаясь, бежали в панике, — и не пытался нападать. Щедрую жатву в тот день собрала смерть, и множество душ отправились к Асхе для очищения.
Победа наша была делом скорым. После того как рухнули городские врата, войско мое устремилось внутрь, а я неохотно отпустил ту, что оказала мне столь великую услугу. Подумалось мне на миг, что не слишком спешит она покинуть меня; мы медлили, не желая разъединиться, но сие было неизбежно.
Я вскочил на коня и, когда въезжал в побежденный город, приметил, что соратники мои бросают на меня странные взгляды, на лицах же пленных выражался суеверный ужас. Иные из живых при виде меня и вовсе закрывались и отворачивались, бледнея, точно встретились без пристойной подготовки с блуждающим духом. Я обратился к едущему рядом командиру, которому доверял, и спросил о причине сего. Тот помолчал, а затем, поклонившись в седле, промолвил:
— Господин, не первый день мы сражаемся под вашими знаменами. Мы видели разное и в мощи вашей не сомневались, но чудо левитации вы явили нам сегодня впервые.
Приближенные мои окружили меня с почтением и поведали, что в тот миг, когда сила смерти слилась со мною воедино, тело мое оторвалось от земли и воспарило, как пояснили они, «в столбе света» (коим сочли невольные свидетели, конечно, мой магический щит), и так продолжалось, пока мы пребывали связанными.
Немногим позже я удалился ото всех. Непросто было отринуть воспоминание о произошедшем. Душа моя ощущала нечто похожее на печаль, хоть я и знал: если призову снова ту могучую, все сметающую на своем пути силу, что была сегодня со мною, то она придет на помощь, попросит выпустить ее в мир, и наше творение вновь расправит бестелесные крылья. Поистине велики и страшны соблазны духа, и не идут они ни в какое сравнение с плотской похотью. Сколь же неистовым было искушение вновь и вновь испытывать изведанное в тот день блаженное чувство! Устыдившись и стремясь охладить возбужденный дух свой, я объяснил себе возможные причины того, что ощущал: я знал смерть, но не сталкивался ранее со столь мощным ее проявлением, впервые так тесно взаимодействовал с нею и потому потерял голову. Когда я понял сие — раскаялся и сумел обуздать себя. Позором было бы не сдержаться, как мальчишке, и предать доверие Асхи, используя силу смерти как игрушку или же для удовольствия, пусть наивысшего и чистейшего. Я дал себе зарок не призывать и не применять ее иначе как в бою или для защиты и с тех пор держал клятву.
Страница 4 из 26
