Фандом: Might and Magic. «… в чем можно убедить это создание, в невеликие двадцать лет залившее кровью и завалившее телами путь за собой? Это страшный противник, в нем мощь самого Кха-Белеха, помноженная на силу рода матери. Но не откроет он путь владыке демонов, не допущу я, не отступлю, если понадобится, уничтожу без тени сомнения! О Асха, пусть я погибну сегодня, но во имя тебя я удержу эти врата!» Битва за Череп Теней окончена. Лорд Арантир повержен, но к чему приведут его усилия, и что вспомнится ему на пороге окончательной смерти?
Добавить в моё избранное
97 мин, 23 сек 10708
Я ждал сего в любой момент, потому обернулся вовремя — ко мне подбегал лорд Джованни с занесенным мечом. Одним движением я поверг я его наземь, но вместо слов раскаяния и объяснений услышал проклятия и угрозы. Понял я тогда, что не осталось надежды отклонить неразумного вампира от зла, в котором он жил постоянно, разгневался на его упорство в грехах и, наставив душу его в последний раз, силою смерти вырвал из груди предателя подлое и лживое сердце.
Затем я обратился к Орнелле — дитя ошеломленно взирало на происходящее. Ясно было как день, что она не являлась соучастницей преступления беспутного своего наставника, но следовало отвратить ее от подобного, чтобы у нее и впредь не возникало соблазна следовать пути нечестивого Джованни. Я пригрозил ей с самым суровым видом, и она испугалась, насколько могла в новом своем состоянии, — казалось, вот-вот упадет на колени. Она начала упрашивать меня дать ей шанс, и я согласился с притворной неохотой. Сделав вид, что мой гнев прошел, хоть на нее я и не гневался вовсе, я расспросил ее о демонах, захвативших Иллума-Надин, и Орнелла открыла, что источник демонической заразы в городах колдунов. Она упомянула имя мага Менелага, и я изумился: Менелаг был известным ученым, главою города Стоунхелма, большим знатоком того, как обезвреживать демонов, и их истории, я прочел немало его трудов и с почтением относился к его мудрости. Возможно, в том и была причина его глубочайших познаний, что он сам тесно соприкасался с описываемыми явлениями?
Как бы то ни было, Орнелла оказалась у меня в Нар-Анкаре. Когда она прошла основное обучение и с нею были проведены все необходимые ритуалы, я стал давать ей небольшие поручения. Выполняла она их всегда успешно, и я видел не без душевного удовлетворения, что Асха не ошиблась в выборе.
… Так взят был город, захваченный фанатиками, коих вели демоны в личинах человеческих. И освободил я заблудшие души детей Асхи, дабы она сама могла очистить и исправить их, тела же их отныне да служат высшей цели. Тех, кто не подчинился демонам, я расспросил, и через них указала мне Мать Тишины дальнейший путь. Расспросив же, отпустил людей сих с миром, дабы присоединились они к борьбе против демонов и помогли очистить лик Асхана от пятен хаоса.
Дописывал я уже в сумерках. Когда бы ни кончился бой, я взял за правило отражать на бумаге все прошедшие события, дабы не забылись с течением времени и принесли пользу другим, и теперь заполнял привычной рукою уже не первый дневник. Надлежало по возвращении правильно распределить записи: отобрать то, что могло послужить ученым, некромантам и военачальникам, и соответственно объединить наблюдения и выводы свои в отдельные книги.
Мы давно шли по Империи Грифона, преследуя демона-оборотня Орландо и узнавая все новые несчастливые подробности падения некогда священного государства. Была со мною в этом походе и леди Орнелла. Способности ее продолжали день за днем все более раскрываться, а верность Асхе не вызывала сомнений, и я уже не опасался отправлять ее одну на задания: деву всегда выручали незаурядный ум и воинская подготовка, и она стала мне не только ученицей, но и надежным подспорьем. Все было ей по плечу, одному никак не могла она выучиться — осторожности в бою. Она всегда была на передовой, в атаке, сильная и яростная, словно орочий вождь; я наблюдал издали, как она сокрушает врагов, точно сама смерть. Нередко я просил ее остаться рядом, дабы, объяснял я, прикрывать меня от нападения, когда мне нужно будет сосредоточиться, чтобы сотворить заклятья. Я видел по ее взору: она понимала, что охрана мне не нужна, но не готов был рисковать ученицей, постоянно стремящейся в пучину битвы. Однако вскоре я осознал, что такова ее натура: при склонности к некромантии, при всем уме и при всех способностях была Орнелла более воином, нежели магом. Догадался я об этом довольно скоро и решил использовать ее природные дарования. Даже в нежизни в ней явно было больше порыва, чем стремления к концентрации, но я не считал возможным противодействовать Асхе, раз она приспособила Орнеллу к пути меча. Я не пытался более сдерживать ученицу, и наши роли негласно распределились: я созерцал битву на расстоянии, применяя собственную и приносимую смертью силу, оценивая обстановку и отдавая приказы, а Орнелла обыкновенно была рядом с войском, контролируя восставших и вдохновляя живых — те с азартом бросались за нею в бой и чаще выкрикивали ее имя, чем вспоминали Асху. Впрочем, я тому не препятствовал — это помогало выигрывать сражения, а значит, шло на пользу. Бывало, в бою дева моя вдруг останавливалась и оглядывалась на меня, и я посылал ей издали знаки одобрения. Тогда она одаривала меня взором, исполненным благодарности и внутренней радости, и с удвоенной силой нападала на врагов.
Поистине сама Асха питает отвагу женщины — с любым противником может она совладать. С любым, кроме одного — собственных чувств, и Орнелле представился случай постичь сие.
Затем я обратился к Орнелле — дитя ошеломленно взирало на происходящее. Ясно было как день, что она не являлась соучастницей преступления беспутного своего наставника, но следовало отвратить ее от подобного, чтобы у нее и впредь не возникало соблазна следовать пути нечестивого Джованни. Я пригрозил ей с самым суровым видом, и она испугалась, насколько могла в новом своем состоянии, — казалось, вот-вот упадет на колени. Она начала упрашивать меня дать ей шанс, и я согласился с притворной неохотой. Сделав вид, что мой гнев прошел, хоть на нее я и не гневался вовсе, я расспросил ее о демонах, захвативших Иллума-Надин, и Орнелла открыла, что источник демонической заразы в городах колдунов. Она упомянула имя мага Менелага, и я изумился: Менелаг был известным ученым, главою города Стоунхелма, большим знатоком того, как обезвреживать демонов, и их истории, я прочел немало его трудов и с почтением относился к его мудрости. Возможно, в том и была причина его глубочайших познаний, что он сам тесно соприкасался с описываемыми явлениями?
Как бы то ни было, Орнелла оказалась у меня в Нар-Анкаре. Когда она прошла основное обучение и с нею были проведены все необходимые ритуалы, я стал давать ей небольшие поручения. Выполняла она их всегда успешно, и я видел не без душевного удовлетворения, что Асха не ошиблась в выборе.
… Так взят был город, захваченный фанатиками, коих вели демоны в личинах человеческих. И освободил я заблудшие души детей Асхи, дабы она сама могла очистить и исправить их, тела же их отныне да служат высшей цели. Тех, кто не подчинился демонам, я расспросил, и через них указала мне Мать Тишины дальнейший путь. Расспросив же, отпустил людей сих с миром, дабы присоединились они к борьбе против демонов и помогли очистить лик Асхана от пятен хаоса.
Дописывал я уже в сумерках. Когда бы ни кончился бой, я взял за правило отражать на бумаге все прошедшие события, дабы не забылись с течением времени и принесли пользу другим, и теперь заполнял привычной рукою уже не первый дневник. Надлежало по возвращении правильно распределить записи: отобрать то, что могло послужить ученым, некромантам и военачальникам, и соответственно объединить наблюдения и выводы свои в отдельные книги.
Мы давно шли по Империи Грифона, преследуя демона-оборотня Орландо и узнавая все новые несчастливые подробности падения некогда священного государства. Была со мною в этом походе и леди Орнелла. Способности ее продолжали день за днем все более раскрываться, а верность Асхе не вызывала сомнений, и я уже не опасался отправлять ее одну на задания: деву всегда выручали незаурядный ум и воинская подготовка, и она стала мне не только ученицей, но и надежным подспорьем. Все было ей по плечу, одному никак не могла она выучиться — осторожности в бою. Она всегда была на передовой, в атаке, сильная и яростная, словно орочий вождь; я наблюдал издали, как она сокрушает врагов, точно сама смерть. Нередко я просил ее остаться рядом, дабы, объяснял я, прикрывать меня от нападения, когда мне нужно будет сосредоточиться, чтобы сотворить заклятья. Я видел по ее взору: она понимала, что охрана мне не нужна, но не готов был рисковать ученицей, постоянно стремящейся в пучину битвы. Однако вскоре я осознал, что такова ее натура: при склонности к некромантии, при всем уме и при всех способностях была Орнелла более воином, нежели магом. Догадался я об этом довольно скоро и решил использовать ее природные дарования. Даже в нежизни в ней явно было больше порыва, чем стремления к концентрации, но я не считал возможным противодействовать Асхе, раз она приспособила Орнеллу к пути меча. Я не пытался более сдерживать ученицу, и наши роли негласно распределились: я созерцал битву на расстоянии, применяя собственную и приносимую смертью силу, оценивая обстановку и отдавая приказы, а Орнелла обыкновенно была рядом с войском, контролируя восставших и вдохновляя живых — те с азартом бросались за нею в бой и чаще выкрикивали ее имя, чем вспоминали Асху. Впрочем, я тому не препятствовал — это помогало выигрывать сражения, а значит, шло на пользу. Бывало, в бою дева моя вдруг останавливалась и оглядывалась на меня, и я посылал ей издали знаки одобрения. Тогда она одаривала меня взором, исполненным благодарности и внутренней радости, и с удвоенной силой нападала на врагов.
Поистине сама Асха питает отвагу женщины — с любым противником может она совладать. С любым, кроме одного — собственных чувств, и Орнелле представился случай постичь сие.
Страница 6 из 26
