Избранник

Встав под водопад, я позволил воде стекать по лицу и телу — казалось, будто сама сила струится по мне.

— Благодарю тебя, великая моя госпожа, за дар твой, — обратился я мысленно к заступнице своей, — за то, что питаешь, посылаешь удачу и не оставляешь меня милостью. Все исполню я, что пожелаешь, лишь только не покидай меня и впредь…

Поклонился я Асхе и простерся перед нею, и сомкнулись священные воды над головою моей.

Освеженный, бодрый духом и до предела наполненный силой, но по-прежнему под проливным дождем я возвращался в лагерь, когда в сгущающихся сумерках приметил за деревьями одинокую фигуру. Орнелла стояла на коленях и молилась, стиснув руки. Столь напряженной и глубокой была ее молитва, что я не сразу решился окликнуть:

— Дитя мое!

Орнелла открыла глаза, и вид у нее был такой, словно она только что вернулась из небытия. Я подошел ближе и протянул руку, чтобы поднять деву с колен, — встать сама она не могла, тело не повиновалось хозяйке.

— Твое рвение похвально, Орнелла, и Асха радуется мольбам твоим, но сколько часов ты провела так?

Дитя растерялось:

— Не знаю, господин мой…

— Зато я знаю. Ты стоишь здесь давным-давно, забыв о том, что можешь причинить себе вред.

Я повел пристыженную — в первый ли раз! — Орнеллу к священному источнику, велев на себя опереться, что она и сделала не без труда и с боязнью.

— Я создам защиту и оставлю тебя, дитя. Подкрепи свои силы и затем приходи ко мне.

Вернувшись наконец в лагерь, я велел слугам:

— Приготовьте сухое платье для госпожи. И поставьте в моем шатре второе ложе.

Когда появилась Орнелла, она выглядела много лучше, но весьма озадачилась тем, что я велел ей переодеться у себя и прилечь. Сам я ожидал снаружи, продолжая мокнуть, пока графиня не выглянула из шатра и не вручила слугам одежду, с которой ручейком стекала вода. Тогда я вошел внутрь и увидел девочку, сжавшуюся на краешке ложа. Она явно старалась занимать в убежище моем поменьше места.

— Лучше ли тебе, дитя мое? — спросил я, сбрасывая сырой плащ, выжимая мокрые волосы и отирая капли с лица.

— Намного, господин мой, благодарю вас. Прошу вас, простите меня, я иногда приношу вам столько неудобств…

Привычка к любезной лести постепенно покинула ее, но она все еще старалась меня задобрить. Дитя пребывало в растерянности, и я постарался говорить возможно мягче:

— Орнелла, ты забываешь о том, что нужно беречь себя. Тело твое промерзло и промокло насквозь, несколько часов провело в неудобном положении. Разве ты уже умеешь восстанавливать поврежденное?

Графиня покачала головой и опустила глаза.

— Помни, дитя мое, ты — орудие Асхи, а тело — твое орудие. Храни его, обращайся с ним достойно, и оно еще долго прослужит тебе. Видела ли ты, что становится с теми, кто пренебрегает этим правилом? Мы не можем осуждать тех, кто был восстановлен по смерти не сразу и еще не умеет привести себя в должный вид или пострадал от злого умысла, но ты их и не видишь, ибо чаще всего она прячут несовершенный облик и не выходят из домов своих. Но есть и другие, называющие себя некромантами. Обладающие великой силой, способные за час поднять целое кладбище, удерживать в узде сонмы своевольных духов, они пренебрегают даже тем, чтобы собственное тело содержать в порядке, своевременно устранять полученные увечья и избегать новых, принимать необходимые снадобья или проводить надлежащие ритуалы. Более того, покрытые ранами, в нечистоте, снедаемые разложением, они осмеливаются странствовать в чужих землях; не скрывая изуродованных лиц, являются в города, пугая жителей и вызывая в них отвращение ко всем нам и предубеждение против нашего благородного искусства. Неудивительно, что считают, будто мы все сплошь гниющие зомби, и иначе как нежитью нас не зовут.

Кивнула ученица моя.

— Не уподобляйся им, девочка. Следи за собой, и вечно останешься юной и прекрасной.

После этих слов Орнелла вдруг посмотрела мне прямо в глаза, и в ее взоре было почтение, внимание и еще нечто острое, жадное, чему я не осмелился дать толкования, потому просто сказал:

— Теперь приляг, дитя мое. Тебе необходимо отдохнуть, а я послежу за тобой. Несколько часов нужно внимательно наблюдать за твоим состоянием.

Она покорно расположилась на лежанке, натянув до подбородка покрывало, а я, переодевшись за ширмою и усевшись на своем ложе, начал разбирать свитки, спасенные из взятого накануне замка, тщательно оберегая их от воды, все еще капавшей с моих волос. Найдя эти великие сокровища, я поразился тому, в сколь непотребном виде они были и в каком состоянии содержалась библиотека, и потрясенно подумал о том, как много жемчужин мудрости погубили ненавидящие науку демоны. Наверняка то, что удалось мне собрать, изначально было лишь крупицей в великих закромах, а теперь это все, что осталось.