Фандом: Ориджиналы. Никакого банкета, никакого шампанского, никто не ест на похоронах. Суровое стандартное погребение на Мадейре. — В конце похорон агент протягивает мне конверт с ключом, — говорит Педру.
Добавить в моё избранное
2 мин, 30 сек 9825
— Бакаляу. Сто рецептов, чтобы приготовить бакаляу. Вот о чём португальцы могут говорить бесконечно. А, да, и о футболе.
Катя, мой преподаватель португальского, предупреждала — лучше заранее прочитать пару рецептов запечённой трески и погуглить, где в этом сезоне играет Роналду, чтобы было, о чём поговорить с местными.
Мы идём мимо красивого старинного здания банка. Месяц назад его заставили строительными лесами, и было обидно — наверняка теперь его ждёт сто лет реставрации. Но на реставрацию потребовался всего месяц. И вот леса сняли, здание сияет новой побелкой и стало ещё красивее, чем раньше.
А говорим мы не о треске, не о футболе, а о похоронах.
— Пришлось делать специальный макияж покойнику, чтобы тот выглядел достойно. Ведь с момента смерти до момента погребения прошло шесть дней, — говорит Морисио.
— Шесть дней! — подскакивает Педру. — Как шесть дней?
— Это ещё ничего, порой и две недели покойники лежат. Ведь многое нужно сделать для организации похорон.
Педру качает головой, а потом оборачивается и смотрит на меня подозрительно, потому что мне смешно.
— У нас с момента смерти до погребения проходит два дня максимум! — Педру машет руками. — А минимум — двадцать четыре часа по закону.
Вчера мы говорили о кремации. И я поверила бы Кате, своему преподавателю португальского, что темы разговоров вертятся вокруг рыбы и спорта, если бы мы говорили о кремации трески или футболистов. Но нет.
Первый крематорий архипелага почему-то появился на соседнем острове. Везти труп два часа по океану, чтобы сжечь, а потом везти пепел обратно — желающих проститься с умершим таким образом было немного, и поэтому перенесли крематорий непосредственно на главный остров.
Церковь вроде как разрешила кремацию, но пепел должен храниться на кладбище — вазу с прахом нельзя держать на каминной полке. Но если не говорить об этом церкви, то можно. А вообще, большинство хоронит по старинке.
Педру знаком с последними тенденциями похорон не понаслышке — в январе у него умер отец. Печальное и трагичное событие он перенёс стоически, и гроб выбирал в обеденный перерыв на работе.
— Среда, солнечный денёк, а я сижу, пью кофе и листаю каталог с гробами.
На самом деле, при таком подходе нечего две недели организовывать. Самый обычный гроб, минимум цветов, минимум затрат. Никакого банкета, никакого шампанского, никто не ест на похоронах. Суровое стандартное погребение на Мадейре.
— В конце похорон агент протягивает мне конверт с ключом, — говорит Педру. — Но что это за ключ? От чего этот ключ?
Мы притаились в ожидании развязки.
— И вот агент заявляет, что это ключ от гроба, — Педро горько смеётся. — Да, ключ от гроба! Что ж, в этом есть своя логика.
Мне почему-то приходит в голову, что закрытый на ключ гроб роняют, и труп не выпадает только потому, что гроб заперт.
— В этом есть своя логика, — повторяет Педру. — Если требуется эксгумация, например.
Все кивают, потому что да, логика есть.
— И мне приходится забрать его. Какой абсурд! Но самое смешное не в этом. Представьте себе, сколько у меня ключей. Этот от дома, тот от гаража, этот от машины, связка ключей от квартиры сестры, ещё один — от ворот, от почтового ящика, от кладовки… а вот это что ещё за ключ? Ах да, это ключ от гроба моего отца.
Катя, мой преподаватель португальского, предупреждала — лучше заранее прочитать пару рецептов запечённой трески и погуглить, где в этом сезоне играет Роналду, чтобы было, о чём поговорить с местными.
Мы идём мимо красивого старинного здания банка. Месяц назад его заставили строительными лесами, и было обидно — наверняка теперь его ждёт сто лет реставрации. Но на реставрацию потребовался всего месяц. И вот леса сняли, здание сияет новой побелкой и стало ещё красивее, чем раньше.
А говорим мы не о треске, не о футболе, а о похоронах.
— Пришлось делать специальный макияж покойнику, чтобы тот выглядел достойно. Ведь с момента смерти до момента погребения прошло шесть дней, — говорит Морисио.
— Шесть дней! — подскакивает Педру. — Как шесть дней?
— Это ещё ничего, порой и две недели покойники лежат. Ведь многое нужно сделать для организации похорон.
Педру качает головой, а потом оборачивается и смотрит на меня подозрительно, потому что мне смешно.
— У нас с момента смерти до погребения проходит два дня максимум! — Педру машет руками. — А минимум — двадцать четыре часа по закону.
Вчера мы говорили о кремации. И я поверила бы Кате, своему преподавателю португальского, что темы разговоров вертятся вокруг рыбы и спорта, если бы мы говорили о кремации трески или футболистов. Но нет.
Первый крематорий архипелага почему-то появился на соседнем острове. Везти труп два часа по океану, чтобы сжечь, а потом везти пепел обратно — желающих проститься с умершим таким образом было немного, и поэтому перенесли крематорий непосредственно на главный остров.
Церковь вроде как разрешила кремацию, но пепел должен храниться на кладбище — вазу с прахом нельзя держать на каминной полке. Но если не говорить об этом церкви, то можно. А вообще, большинство хоронит по старинке.
Педру знаком с последними тенденциями похорон не понаслышке — в январе у него умер отец. Печальное и трагичное событие он перенёс стоически, и гроб выбирал в обеденный перерыв на работе.
— Среда, солнечный денёк, а я сижу, пью кофе и листаю каталог с гробами.
На самом деле, при таком подходе нечего две недели организовывать. Самый обычный гроб, минимум цветов, минимум затрат. Никакого банкета, никакого шампанского, никто не ест на похоронах. Суровое стандартное погребение на Мадейре.
— В конце похорон агент протягивает мне конверт с ключом, — говорит Педру. — Но что это за ключ? От чего этот ключ?
Мы притаились в ожидании развязки.
— И вот агент заявляет, что это ключ от гроба, — Педро горько смеётся. — Да, ключ от гроба! Что ж, в этом есть своя логика.
Мне почему-то приходит в голову, что закрытый на ключ гроб роняют, и труп не выпадает только потому, что гроб заперт.
— В этом есть своя логика, — повторяет Педру. — Если требуется эксгумация, например.
Все кивают, потому что да, логика есть.
— И мне приходится забрать его. Какой абсурд! Но самое смешное не в этом. Представьте себе, сколько у меня ключей. Этот от дома, тот от гаража, этот от машины, связка ключей от квартиры сестры, ещё один — от ворот, от почтового ящика, от кладовки… а вот это что ещё за ключ? Ах да, это ключ от гроба моего отца.
