Убийца Джефф. Дни после убийств

Джефф знает, что давно сходит с ума, но впервые галлюцинации начали разговаривать с ним, и вообще пытаться вести себя логично. Как странно. Лучше вернуться домой. И на слабых, ватных ногах Вудс пошел обратно по улице к своему дому.

Девушка вышла из ванной, вытирая щеки от слез. На столе уже стыл завтрак, около стакана молока лежала записка от Безликого. Он приготовил это специально для Лорен, и, к сожалению, он вновь уходит на целый день. В принципе, днем Гудман не боялась оставаться одна. Свет будто защищал девушку, но тьма беспощадно жгла ее снаружи и изнутри. Мысленно поблагодарив Слендера за еду, девушка присела за стол и быстро позавтракала. На часах было девять часов утра. Много Лорен проплакала в ванной. Интересно, а на это вообще была причина, или все ей настолько надоело, что она решила высказать все свои мысли слезам?

В дверь громко постучали и, не дожидаясь ответа, повернули дверную ручку и вошли в комнату. Быстро вскинув голову, взору Лорен предстал убийца. Одной рукой он держался за голову, другой опирался на ручку. Худи все его было в крови, ботинки тоже, благо, они не оставляли «кровавых сюрпризов». Видимо, голова Джеффри болела очень сильно, ведь не стал бы юноша просто так странно стонать, да? Девушка встала со стула, быстро налила в стакан воды и подошла к Вудсу.

— Хэй, ты как? Что произошло? — спросила Гудман.

Убийца лишь оскалил свои острые зубы, рукой, которой держал голову, взял стакан и залпом выпил его содержимое. На прозрачном стекле остались кроваво-грязные отпечатки. Девушка вздохнула. Джеффри отдал стакан и, шатаясь, направился в ванную, так и не сказав ни слова. Лорен хотела догнать убийцу и расспросить его, но поняла, что дело — дрянь. Он может напасть на нее, или наорать — вполне в репертуаре парня. Поэтому Гудман отступила назад, закрыла дверь и пошла на кухню мыть стакан.

Холодные струи воды немного привели юношу в чувство. Перед глазами перестало двоиться, но расплывчатые изображения еще назойливо вертелись перед глазами. Парень высоко поднял голову, на лицо брызнули ледяные капли. Они попадали в глаза, щипали, но это уже неважно. Так Джеффри простоял минут двадцать, ноги затекли, заболели. Убийца выключил воду и вылез из ванны, достал полотенце (сразу же оно стало серым, мокрым и неприятным) и бросил скучающий взгляд на груду своих грязных вещей. Не хотелось их одевать на мокрое тело. Ледяной душ смыл галлюцинации из головы хоть ненадолго. Всё же, убийца обернулся в полотенце, что сразу прилипло к телу, взял свой нож и вышел из комнаты. Ему было без разницы, увидит ли Лорен его в таком одеянии или нет. Сейчас главное — добраться до спальни.

Добравшись до комнаты, юноша упал на кроваво-красную липкую кровать и застонал. Головная боль давала о себе знать. Хотелось спать или умереть. Перед глазами все снова поплыло, послышался голос Лью, тихо пищала камера в комнате. Совсем не хотелось думать. Внезапно дверь в комнату открылась, и вошла Лорен — с таблетками и чистым стаканом с водой.

— Я вижу, тебе очень плохо? Выпей, должно полегчать.

Гудман разорвала упаковку таблеток, взяла оттуда две и протянула убийце, свободной рукой пододвигая стакан. Убийца хмыкнул, сел в кровати и проглотил таблетки. Головная боль сразу не отступила. Почему? В основном, таблетки действуют на сознание человека, внушая то, что скоро все будет хорошо и боль пройдет. Это как плацебо.

— Ну как?

— Так же хреново, — и парень схватил еще несколько таблеток с руки девушки и запил их оставшейся водой.

— Что ты творишь? — ужаснулась девушка. — Эти таблетки нельзя так много пить, тем более сразу. Ты умереть хочешь?

— Тебе-то какое дело? — огрызнулся Вудс. — Если и да, то каким образом это тебя трогает?

— Не хочу тащить труп к канализации.

— Слендер поможет.

— Его сегодня не будет, а труп надо выносить сегодня, а то весь дом пропитается трупной вонью.

— Слушай ты меня сюда, — Джеффри приблизился к девушке, — это мой дом и моя жизнь. Ты не в праве властвовать здесь, ясно? — парень смотрел прямо в темно-карие глаза Лорен, выжигая их. Девушка поджала губы, глаза заблестели.

— Ненавижу тебя, тварь. — прошептала она.

— Как мы заговорили. Вон из моей комнаты.

Голова трещала, как будто ее засунули в микроволновку и включили на полную мощность. Галлюцинации, срывающийся голос. И камера. Она знал, что все это снимает камера, и это представление нравится Джеку. Пусть он там подавится своей радостью. Будет одной проблемой меньше, хотя какая уже разница, если их миллионы?

Part 3. Окончание. Вызов

— Ты остаешься здесь одна! — громкий голос прорезал тишину, как кисель, задребезжал в воздухе, отдаваясь эхом. Девушка вжалась в кресло, сжав руки в кулаки.

— Ты сбрендил? — прошипела она, кидая огненные взгляды на убийцу. — Или тебе совсем плевать на меня?

— Только что додумалась?