Фандом: Гарри Поттер. Клуб Слизней собирается на рождественскую вечеринку. Все девочки помешаны на Избранном, и, благодаря братьям Уизли, у них есть Амортенция. Но, как часто бывает, страдают не истинные виновники безобразия, а те, кто мимо проходил.
Добавить в моё избранное
12 мин, 38 сек 3075
Он уже очистил мышь от прилипшей к ней соломы, перевернул на спину и занёс коготь над тушкой, но, уловив в словах Букли колкость, счёл нужным отвлечься от дела.
— В натуральных кишках, птичка, — начал он презрительным тоном, — я признаю только колбасу, да и то выборочно. Думаешь, там внутри орехи?
Он провёл когтями по слегка набрякшему животу жертвы, оставляя в подшёрстке хорошо заметные глубокие прочёсы.
— Не знаю, не видела, — огрызнулась Букля.
— Твоё счастье, что не видела, — буркнул кот. — И как вы, совы, это глотаете? Заметь: вместе с дерьмом!
— Глотаем вот, не морщимся.
— А я морщусь, — отвесил Живоглот, сердито дёрнув усом. — Разделять надо сущности, красавица. Мне — мясцо с кровушкой, мухам — кишки с… сама-знаешь-с-чем. Так что пузо придётся вскрывать. Кого коробит, могут не смотреть.
Не желая спорить о вкусах и приняв намёк к сведению, Букля сочла за лучшее переместиться подальше и отвернуться. Но уши так просто не заткнёшь, и, разумеется, она всё слышала. Как острый кошачий коготь вонзился в мышиное брюшко и прошёлся сверху вниз, раздирая кожу. Как, избавившись от внутренностей, этот чёртов хищник — вчера он так и заявил: «Я хищник, мадам!» — начал вгрызаться в плоть зубами, вырывая из неё куски мяса и смачно похрустывая костями.
Букля возвела глаза к небу, поминая создателя и благодаря его за то, что совы не принадлежат к семейству кошачьих и в свежевании тушек не нуждаются. Как бы она это выдержала? Тошно ведь! И, что бы там ни говорили всякие брезгливые коты, заглатывать добычу целиком куда как практичнее. Возни меньше, и потом…
Глаза не видят, брюхо стерпит! Всё лучше, чем эта кровавая живодерская трапеза. А уж это его изуверское «А почистить?» и вовсе — чистой воды нахальство!
Она спустилась вниз, когда от несчастной мыши ничего, почитай, не осталось, а довольный кот, облизываясь, подчищал подушечки на лапах. Он глянул на Буклю исподлобья:
— Жарко тут становится. Не находишь?
— Куда-то собрался? — вежливо поинтересовалась Букля.
— Угу, — ответил Живоглот, сыто урча и потягиваясь. — Мне надо прогуляться по… Эх, попадись мне сейчас миссис Норрис!
— И куда же ты в таком виде? — ох, как трудно было удержаться от ехидства!
Живоглот громко фыркнул.
— Нормальный вид. Достоинства налицо, что ещё надо?
Оглядев себя всего — от головы до кончика хвоста, и, профилактики ради, пройдясь языком по тугим налившимся яйцам, Живоглот спрыгнул на пол.
— Всё, я ушлёпал, — бросил он, не оглядываясь. — Мыр-мыр-мыр…
Букля смотрела вслед вихляющему задом коту со странной, непонятной ей самой грустью. Сердце подсказывало, что всякого самца рано или поздно тянет пройтись по тёмным коридорам. Инстинкт своё возьмёт.
Вот и её мальчику вроде бы рано ещё, а всё — процесс пошёл. Крыша уже слетела, а за ней, того и гляди, штаны слетят… А что она, простая почтовая сова, может поделать с этим?
Ничего.
Только вздохнуть и ухнуть.
— В натуральных кишках, птичка, — начал он презрительным тоном, — я признаю только колбасу, да и то выборочно. Думаешь, там внутри орехи?
Он провёл когтями по слегка набрякшему животу жертвы, оставляя в подшёрстке хорошо заметные глубокие прочёсы.
— Не знаю, не видела, — огрызнулась Букля.
— Твоё счастье, что не видела, — буркнул кот. — И как вы, совы, это глотаете? Заметь: вместе с дерьмом!
— Глотаем вот, не морщимся.
— А я морщусь, — отвесил Живоглот, сердито дёрнув усом. — Разделять надо сущности, красавица. Мне — мясцо с кровушкой, мухам — кишки с… сама-знаешь-с-чем. Так что пузо придётся вскрывать. Кого коробит, могут не смотреть.
Не желая спорить о вкусах и приняв намёк к сведению, Букля сочла за лучшее переместиться подальше и отвернуться. Но уши так просто не заткнёшь, и, разумеется, она всё слышала. Как острый кошачий коготь вонзился в мышиное брюшко и прошёлся сверху вниз, раздирая кожу. Как, избавившись от внутренностей, этот чёртов хищник — вчера он так и заявил: «Я хищник, мадам!» — начал вгрызаться в плоть зубами, вырывая из неё куски мяса и смачно похрустывая костями.
Букля возвела глаза к небу, поминая создателя и благодаря его за то, что совы не принадлежат к семейству кошачьих и в свежевании тушек не нуждаются. Как бы она это выдержала? Тошно ведь! И, что бы там ни говорили всякие брезгливые коты, заглатывать добычу целиком куда как практичнее. Возни меньше, и потом…
Глаза не видят, брюхо стерпит! Всё лучше, чем эта кровавая живодерская трапеза. А уж это его изуверское «А почистить?» и вовсе — чистой воды нахальство!
Она спустилась вниз, когда от несчастной мыши ничего, почитай, не осталось, а довольный кот, облизываясь, подчищал подушечки на лапах. Он глянул на Буклю исподлобья:
— Жарко тут становится. Не находишь?
— Куда-то собрался? — вежливо поинтересовалась Букля.
— Угу, — ответил Живоглот, сыто урча и потягиваясь. — Мне надо прогуляться по… Эх, попадись мне сейчас миссис Норрис!
— И куда же ты в таком виде? — ох, как трудно было удержаться от ехидства!
Живоглот громко фыркнул.
— Нормальный вид. Достоинства налицо, что ещё надо?
Оглядев себя всего — от головы до кончика хвоста, и, профилактики ради, пройдясь языком по тугим налившимся яйцам, Живоглот спрыгнул на пол.
— Всё, я ушлёпал, — бросил он, не оглядываясь. — Мыр-мыр-мыр…
Букля смотрела вслед вихляющему задом коту со странной, непонятной ей самой грустью. Сердце подсказывало, что всякого самца рано или поздно тянет пройтись по тёмным коридорам. Инстинкт своё возьмёт.
Вот и её мальчику вроде бы рано ещё, а всё — процесс пошёл. Крыша уже слетела, а за ней, того и гляди, штаны слетят… А что она, простая почтовая сова, может поделать с этим?
Ничего.
Только вздохнуть и ухнуть.
Страница 4 из 4
